Владимир Сергеевич Соловьев, российский философ, поэт, публицист

Владимир Сергеевич Соловьев, российский философ, поэт, публицист

Владимир Сергеевич Соловьев, российский философ, поэт, публицист

Владимир Сергеевич Соловьёв – русский религиозный мыслитель, поэт, публицист и мистик, литературный критик, преподаватель, почетный академик Императорской Академии наук в рамках изящной словесности.

Был свидетелем и участником русского духовного возрождения в начале ХХ века. Он значительно повлиял на религиозную философию Н. Бердяева, С. Булгакова, С. и Е. Трубецких, П. Флоренского, С.

Франка, а также на творчество поэтов-символистов – А. Блока, А. Белого и пр.

Владимир Соловьёв – центральная фигура в философии России XIX века. Он внес существенный вклад в ее развитие, а также существенно повлиял на взгляды ученых и других представителей творческой интеллигенции. Им было основано направление христианской философии.

Владимир Соловьёв высказывал возражения против разделения христианства на католическое и православное, отстаивая идею экуменизма.

Им был разработан новый подход к исследованию человека, позже ставший преобладающим в российской философии и психологии конца XIX – начала ХХ века.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Родился Соловьёв в Москве 16 января 1853 года. Отец его – русский историк Сергей Михайлович Соловьёв, мать – Поликсена Владимировна – из дворянской семьи Романовых, имела польские и казацкие корни.

Образование Соловьёв получал в Первой московской гимназии, в которой преподавание делилось на общее и специальное, а заканчивал обучение в Пятой московской гимназии.

В 1869 году после окончания гимназии он поступил на естественное отделение физики-математического факультета Московского университета, а через два года перевелся на историко-филологическое отделение. В студенчестве Соловьёв интересовался спиритизмом.

После окончания университета, в 1873 году его оставили на кафедре философии, чтобы подготовить к профессорскому званию. В начале сентября 1873 года Соловьев переехал в Сергиев Посад и на протяжении года слушал лекции в Духовной академии.

В 21 год Соловьёв написал магистерскую диссертацию «Кризис западной философии», в которой отрицал позитивизм и разделение знания на теоретическое и эмпирическое. После этого он стал штатным доцентом философии и один семестр читал лекции в Московском университете.

Учение о праве

Мораль всегда стремится выстроить идеал, предписывая должное поведение, обращаемое исключительно к внутренней стороне воли человека.

Право – условно, им предполагаются ограничения, так как в юридической сфере важен поступок и его результат.

Определение 1

Закон – это ограничение личной человеческой свободы требованиями общего блага.

Признаки закона:

  • публичность;
  • конкретность;
  • реальная применимость.

Признаки власти:

  • издание законов;
  • справедливый суд;
  • исполнение законов.

Религиозная философия

Основная идея религиозной философии Соловьёва – София – Душа Мира, которая понималась в качестве мистического космического существа, в котором объединяется Бог и земной мир.

София является вечной женственностью в Боге, и одновременно с этим, замыслом Бога о мире. Этот образ можно обнаружить и в Библии. Соловьёв же открыл его в мистическом видении, о котором говорится в его поэме «Три свидания».

Идея Софии реализуется мягко: теософия формирует представление о ней, теургия обретает ее, а теократия воплощает.

  • Теософия – дословно – Божественная мудрость – синтез научных открытий и откровений христианства в рамках цельного знания. Вера не противоречит разуму, а дополняет его. Соловьевым признается идея эволюции, проходящей пять этапов: минеральный, растительный, животный, человеческий и Божий.
  • Теургия – боготворчество – Соловьёв критиковал моральную нейтральность науки. Теургия – это некая очистительная практика, без которой нельзя обрести истину. Её основой является христианская любовь как отречение от самоутверждения ради единства с другими.
  • Теократия – власть Бога, то, что было названо Чаадаевым совершенным строем. Соловьёв возлагал теократическую миссию на Россию, сохраняя при этом симпатии к католицизму.

На философские взгляды Соловьева существенно повлияли труды Николая Фёдорова — русского религиозного мыслителя.

Соловьёв считал, что смысл искусства заключается в воплощении абсолютного идеала. Он выступал с критикой позиции о том, что художнику нужно творить лишь одну видимость и мираж. Он выделял в искусстве эпос, трагедию и комедию. Во многом его идеи поддерживали А. Блок и В. Иванов.

Соловьёв был вдохновителем Достоевского в процессе написания романа «Братья Карамазовы», создав образ Алёши Карамазова. Также его влияние может быть отмечено в творчестве символистов и неоидеалистов позднего советского периода.

Есть версия, что в феврале 1896 года Владимир Соловьёв примкнул к католической церкви, принял причастие из рук греко-католического священника отца Николая Толстого.

Соловьёв обосновывал свою симпатию к католицизму приверженностью «Вселенской церкви», в которой православие лишь Восточная церковь. Акт Крещения Руси он называл принятием Евангельской жемчужины, покрытой византийской пылью.

Также преимуществом католицизма Соловьёв считал его наднациональность и преемство от апостола Петра. Церковный раскол он считал результатом «партикулярной» деятельности православных антикатоликов.

Он считал Византийское православие ложным, выступая я защиту православного папства древней Церкви, в которой цезаропапизм являлся политическим арианством. Особенностями антикатолического православия Соловьёв видел отрицание роли Логоса в Святом Духе, а также отрицал возможную непорочность Девы Марии.

Соловьёвым был введен в научную речь термин «панмонголизм», который в рамках его историософской концепции выражал мысль об историческом возмездии Европе со стороны народов Востока и сопоставлялся с завоеваниями Константинополя мусульманами.

Определение 2

Панмонголизм – это движение, требующее объединить все монгольские народы в единое государство – монглосферу.

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/vladimir_sergeevich_solovev_rossiyskiy_filosof_poet_publicist/

Поэт и философ Владимир Сергеевич Соловьев (1853— 1900). Обсуждение на LiveInternet — Российский Сервис Онлайн-Дневников

Владимир Сергеевич Соловьев, российский философ, поэт, публицист
Цитата сообщения Томаовсянка Прочитать целикомВ свой цитатник или сообщество!

Крамской Иван (1837-1887) — Портрет Владимира Соловьёва. 1885

   Личность Соловьева была необычайно сложна, мы не привыкли видеть в одном человеке такие контрасты.

Трудно понять, как совмещалась в нем такая странная смесь: напряженная религиозная и нравственная серьезность и непобедимая тяга к абсурдному юмору, необычайно острое чувство православия и неожиданные крены в сторону гностицизма и безудержного мистицизма; такое же острое чувство социальной справедливости и непорядочность в полемических работах, глубокая вера в личное бессмертие и веселые цинично-нигилистические высказывания, земной аскетизм и болезненный эротический мистицизм. Сложность и многозначность его личности, как кажется, нашла свое выражение в его смехе, совершенно незабываемом и поражавшем всех, кто знал Соловьева. Многие описывали этот смех и жуткое, потустороннее впечатление, которое он производил на присутствующих. Соловьев был блестящим писателем, — блестящим во всем, за что бы он ни брался; ему всегда сопутствовал успех: где бы он ни появлялся — его всегда встречали с восторгом и восхищением. В прозе он владел острым и холодно-блестящим стилем, особенно подходящим для полемики.  

Более серьезные прозаические сочинения Соловьева, может быть, наименее для него характерны, так как в них он был вынужден подавлять как свою веселость, так и свой мистицизм. Но именно в этих работах выражены важнейшие идеи Соловьева, сделавшие его знаменитым.

В ранних произведениях провозглашаются его первые философские принципы; произведения восьмидесятых годов в основном разрабатывают вопросы церковной политики sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности). Оправдание добра (1898) — трактат о моральной теологии, направленный главным образом против «непротивленческого» учения Толстого.

Соловьев считается наиболее значительным философом России в «профессиональном» смысле слова. Он был замечательным знатоком: его знания по древней и современной философии были невероятно обширны, — но его никак нельзя поставить в один ряд с величайшими философами мира, и во всеобщей истории философии может не оказаться его имени.

Его философия была неоплатонизмом, и его всегда притягивали гностики. Но я не компетентен, да и не считаю здесь уместным пересказывать его метафизику. Что касается его теологии, — я уже упоминал об отношениях Соловьева с католицизмом. В римско-католических школах его изучают, хотя, конечно, не признают авторитетом.

В православной церкви его положение двойственно: признано, что он дал лучшие существующие определения православия в противопоставлении каждой из ересей, но его тяга к Риму и видимому единству, как и беспорядочный и сомнительный характер его мистической жизни, делают его подозрительным.

  

  Владимир Сергеевич Соловьев родился в Москве в 1853 году в большой семье. Отцом его был известный историк С. М. Соловьев (Есть сообщение: Соловьев Сергей Михайлович (1820 –1879) — русский историк), и Владимир рос в атмосфере Московского университета. Он принадлежал к тому слою московского общества, который включал цвет культурного дворянства и высшей интеллигенции.

Соловьев рано присоединился к группе очень талантливых юмористов, которые называли себя кружком шекспиристов и развлекались сочинением забавных стишков и постановкой пародийных пьес. Самым ярким из них был граф Федор Соллогуб, лучший русский поэт-абсурдист после Козьмы Пруткова. Соловьев всю жизнь был приверженцем этого искусства. Но и в науке его успехи были блистательны.

Уже в 1875 он опубликовал свою диссертацию Кризис западной философии, направленную против позитивизма. В том же году он поехал в Лондон, где не выходил из Британского музея, изучая мистическое ученье Софии Премудрости Божией. Там в читальном зале ему было видение, и он получил мистическое повеление немедленно ехать в Египет.

В пустыне около Каира ему явилось его самое важное и полное видение — образ Софии. Путешествие в пустыню сопровождалось забавными проишествиями с арабами. Характерно для Соловьева, что в юмористической поэме Три свидания, написанной через двадцать лет, глубоко лиричное и эзотерическое описание видений (включая раннее, 1862 г.

) сопровождается стихами в духе Беппо или Дон Жуана. По возвращении в Россию Соловьев получил место приват-доцента философии сначала в Москве, потом в Петербурге. Но его университетская карьера была короткой: в марте 1881 он произнес речь против смертной казни, в которой старался убедить нового императора не казнить убийц отца.

Он мотивировал это тем, что пойдя «вопреки всем расчетам и соображениям земной мудрости, Царь станет на высоту сверхчеловеческую и самим делом покажет божественное происхождение Царской власти». Несмотря на такую мотивировку, Соловьеву пришлось уйти из университета.

В восьмидесятых годах Соловьев разрабатывал идею вселенской теократии, подводившей его все ближе и ближе к Риму. Он поехал в Загреб и сблизился с епископом Штросмайером, когда-то в 1870 г. протестовавшим против постулата папской непогрешимости, но к этому времени уже послушным слугой Ватикана.

Работы Соловьева этого периода собраны во французской книге La Russie et l'Eglise Universelle (1889); тут он занимает крайне проримскую позицию, защищая и непогрешимость папы, и Непорочное Зачатие, изображая папство как единственный бастион истинного православия на протяжении веков и отвергая русскую Церковь за то, что она подчиняется государству.

Такая книга не могла появиться в России, но за границей она стала сенсацией. Однако Соловьев так и не сделался католиком и определение «русский ньюман», данное ему французским иезуитом д'Эрбини (в книге Un Newman Russe), совершенно неверно. Книга La Russie et l'Eglese Universelle явилась кульминацией проримских настроений Соловьева. Они скоро пошли на убыль.

Милый друг, иль ты не видишь, Что всё видимое нами — Только отблеск, только тени

От незримого очами?

Милый друг, иль ты не слышишь, Что житейский шум трескучий — Только отклик искаженный

Торжествующих созвучий?

Милый друг, иль ты не чуешь, Что одно на целом свете — Только то, что сердце к сердцу Говорит в немом привете?

1892

 

За восемь лет до кончины Владимир Сергеевич написал свою эпитафию:

Владимир Соловьев           Лежит на месте этом.           Сперва был философ.

          А ныне стал шкелетом. 

          …

          Прохожий! Научись из этого примера,
          Сколь пагубна любовь и сколь полезна вера.
 

Памяти Фета

Он был старик давно больной и хилый; Дивились все — как долго мог он жить… Но почему же с этою могилой

Меня не может время помирить?

Не скрыл он в землю дар безумных песен; Он все сказал, что дух ему велел,— Что ж для меня не стал он бестелесен

И взор его в душе не побледнел?..

Здесь тайна есть… Мне слышатся призывы И скорбный стон с дрожащею мольбой… Непримиримое вздыхает сиротливо,

И одинокое горюет над собой.

1897

  В поэзии Соловьев был последователем Фета, с которым поддерживал дружбу, хотя и сожалел о воинствующем атеизме Фета, делающим невозможной их встречу в загробном мире.

Но как и все остальные современники Фета, Соловьев не мог перенять (и даже, наверное, распознать) великолепную технику Фета, и, как все они, страдал вялостью и слабостью формы.

При этом он был настоящим поэтом, и безусловно лучшим поэтом своего поколения

Автор текста: Д. П. Святополк-Мирский

             А. А. Фету

От кого это теплое южное море Знает горькие песни холодных морей?.. И под небом другим, с неизбежностью споря,

Та же тень всё стоит над мечтою моей.

Иль ей мало созвучных рыданий пучины, Что из тесного сердца ей хочется слез, Слез чужих, чьей-нибудь бескорыстной кручины

Над могилой безумно отвергнутых грез…

Чем помочь обманувшей, обманутой доле? Как задачу судьбы за другого решить? Кто мне скажет? Но сердце томится от боли

И чужого крушенья не может забыть.

Брызги жизни сливались в алмазные грезы, А теперь лишь блеснет лучезарная сеть,— Жемчуг песен твоих расплывается в слезы,

Чтобы вместе с пучиной роптать и скорбеть.

Эту песню одну знает южное море, Как и бурные волны холодных морей — Про чужое, далекое, мертвое горе, Что, как тень, неразлучно с душою моей.

1898

Белые колокольчики

      …И я слышу, как сердце цветет.
                                                       Фет

Сколько их расцветало недавно, Словно белое море в лесу! Теплый ветер качал их так плавно

И берег молодую красу.

Отцветает она, отцветает, Потемнел белоснежный венок, И как будто весь мир увядает…

Средь гробов я стою одинок.

«Мы живем, твои белые думы, У заветных тропинок души. Бродишь ты по дороге угрюмой,

Мы недвижно сияем в тиши.

Нас не ветер берег прихотливый, Мы тебя сберегли бы от вьюг. К нам скорей, через запад дождливый,

Для тебя мы — безоблачный юг.

Есл ж взоры туман закрывает Иль зловещий послышался гром,— Наше сердце веттет и вздыхает…

Приходи — и узнаешь, о чем».

1899

Стихи Владимира Соловьёва

Высказывания Владимира Соловьёва

«Свобода — это когда не нужно выбирать.» *** «Человек мог бы быть определен как животное стыдящееся.» *** «Вино — прекрасный реактив:в нем обнаруживается весь человек:кто скот, тот в вине станет совершенной скотиной, а кто человек — тот в вине станет ангелом.

» *** «Два близких между собою желания, как два невидимых крыла, подымают душу человеческую над остальною природою: желание бессмертия и желание правды.» *** «Вся прелесть детей для нас, особая, человеческая их прелесть неразрывно связана с надеждою, что они будут не то, что мы, будут лучше нас.

» ***

«Сравнивают народ с растением, говорят о крепости корней, о глубине почвы.

Забывают, что и растение, для того чтобы приносить цветы и плоды, должно не только держаться корнями в почве, но и подниматься над почвой, должно быть открыто для внешних чужих влияний, для росы и дождя, для свободного ветра и солнечных лучей.»

 http://solovev.ouc.ru/

Источник: https://www.liveinternet.ru/users/3561375/post310436338/

Соловьев Владимір Сергеевич талантливейший русский философ

Владимир Сергеевич Соловьев, российский философ, поэт, публицист

31.07.1900 (13.08). – Умер философ Владимір Сергеевич Соловьев

В. Соловьев: «И Третий Рим лежит во прахе…»

Соловьев Владимір Сергеевич. Портрет работы Н.А. Ярошенко

Владимір Сергеевич Соловьев (16.1.1853–31.07.1900) родился в Москве в семье известного русского историка Сергея Михайловича Соловьева. Мать философа Поликсена Владимiровна происходила из малороссийско-польской семьи, среди предков которой был философ Г.С. Сковорода.

После окончания гимназии в 1869 г. поступил в Московский университет на естественное отделение, через два года перешел на историко-филологическое. Изучал труды А.С. Хомякова, Шеллинга и Гегеля, Канта, Фихте. В двадцать один год написал свою первую крупную работу «Кризис западной философии».

С 1876 г. преподавал в Московском университете, в 1877 г. – в С.-Петербургском, где стал также членом Ученого комитета при Министерстве народного просвещения. В 1880 г. защитил докторскую диссертацию. 28 марта 1881 г. прочитал лекцию, в которой призывал помиловать убийц Императора Александра II, лекция вызвала неодобрение начальства и ему пришлось покинуть университет.

В дальнейшем Соловьев целиком отдается написанию своих произведений. Будучи неженатым, он жил большей частью в имениях своих друзей или за границей. К концу 1890-х годов здоровье его стало ухудшаться. Летом 1900 г. Соловьев приехал в Москву и в день своих именин почувствовал себя очень плохо.

Он попросил отвезти его к друзьям в подмосковное имение Узкое (ныне в черте Москвы, Профсоюзная ул., 123а), принадлежавшее тогда князю П.Н. Трубецкому. Врачи определили у него склероз артерий, цирроз почек и уремию, а также полное истощение организма, но помочь уже ничем не смогли. После двухнедельной болезни философ скончался в Узком.

Похоронен он был на Новодевичьем кладбище, вблизи могилы своего отца.

Соловьев – талантливейший и крупнейший по размаху поставленных проблем русский философ. Стать также и крупнейшим православным мыслителем ему помешало стремление осовременить христианство, «ввести вечное содержание христианства в новую, соответствующую ему, т.е.

разумную безусловную форму», форму «свободно-разумного мышления». При этом философский синтез Соловьева охватывал и западные христианские конфессии, и увлеченность мистикой и оккультными течениями, вплоть до «религиозной эротики».

Соловьев также стремился дать религиозные решения социальных проблем, в том числе социализма (в молодости он отдал ему дань, как и материализму).

Соловьев приобрел уже при жизни широкую известность идеями теократии, соединения католической и православной Церквей при светской власти Русского Царя и духовной власти Римского папы, идеей «всеединства» духовного міра, учением о Софии как «душе міра» и связанным с нею эротическим представлением о «Вечной женственности».

Именно подобные увлечения выводят его за рамки православной философии на позиции «свободного мыслителя». Богословская критика идей Соловьева, развитых отчасти и его последователями (о.Павел Флоренский, о. Сергий Булгаков и др.), была дана не только многими консервативными православными богословами, но и такими историками русской философии, как прот. В.

Зеньковский («История русской философии») и прот. Г. Флоровский («Пути русского богословия»).

Дав прекрасное обоснование неповторимой в других народах русской идеи как Святой Руси: «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности» («Русская идея»), – Соловьев в то же время недостаточно чувствовал уникальность удерживающего (от мірового зла) призвания русского народа, создателя Третьего Рима, и был склонен к интеллигентскому христианскому космополитизму – благодушной идее единения разорванного человечества. Без учета того, что Господь Бог разделил человечество на разные языки именно для того, чтобы воспрепятствовать распространению единых злых намерений. Отсутствие удерживающего народа в национальных воззрениях Соловьева не предусматривало места и для должной оценки тому народу, от антихристианской активности которого  следует удерживать мір.

Впрочем, Соловьев оставил примечательный след в анализе христианско-еврейского конфликта, выдвинув тезис: «Еврейский вопрос – христианский вопрос».

Тезис правильный, если трактовать его 1) как причину самого конфликта: неприятие евреями Христа, и 2) как единственный путь разрешения конфликта: обращение евреев ко Христу; 3) сознавая также невозможность этого до самого конца времен, когда будет торжествующее еврейское царство антихриста. В этом смысле еврейский вопрос – христианский еще и потому, что 4) христоборческое еврейство попущено Богом для раскрытия смысла истории и противоборствующих в ней сил, а также 5) для наглядного укрепления христиан от обратного: как поучительная контрастная демонстрация зла, в котором мiр лежит, чтобы мы его сторонились, сопротивлялись ему и сами не становились такими.

Иную трактовку своему тезису давал сам Соловьев. С одной стороны, отвержение евреями Христа верно представлялось философу величайшей трагедией человечества, предопределившей и всю будущую историю несчастного еврейского народа.

Однако, с другой стороны, философ возлагал вину за христоборчество евреев не на них, а на самих христиан, странным образом оценивая истину и поведение тех и других в духе некоего «двойного стандарта».

По его логике, евреи имеют право быть антихристианами, поскольку христиане несовершенны и часто не дотягивают до своего идеала; однако христиане не имеют право на сопротивление евреям-антихристианам и обязаны возлюбить их, чтобы переубедить любовью.

«Иудеи всегда и везде смотрели на христианство и поступали относительно его согласно предписаниям своей религии, по своей вере и по своему закону. Иудеи всегда относились к нам по-иудейски; мы же, христиане, напротив, доселе не научились относиться к иудейству по-христиански.

Они никогда не нарушали относительно нас своего религиозного закона, мы же постоянно нарушали и нарушаем относительно них заповеди христианской религии. Если иудейский закон дурен, то их упорная верность этому дурному закону есть конечно явление печальное.

Но если худо быть верным дурному закону, то еще гораздо хуже быть неверным закону хорошему, заповеди безусловно совершенной».

Эту логику можно довести и до такого абсурда: преступник-нацист прав, грабя и убивая свою жертву, ибо всего лишь искренне и верно следует своей преступной нацистской морали; а виновата в этом его жертва, поскольку не доросла до святости и плохо любит преступника, тем самым толкая его на преступление.

Иначе говоря, тут у Соловьева получается апология зла и его права на существование под предлогом недостижимости для большинства людей идеала добра. Соловьев почему-то не задумывался о самом истоке зла – о сатане, и о том, что переубедить любовью сатану и всю его земную армию невозможно – это опасная утопия.

Согласно своей позиции Соловьев боролся за отмену государственных ограничений антихристианскому иудаизму. На смертном одре он молился за еврейский народ и читал псалом на иврите. Смерть Соловьева вызвала глубокое горе всего русского еврейства. В синагогах читались молитвы за Соловьева как одного из «праведников народов мiра».

В последний период жизни Соловьев, чутко воспринимая катастрофическое духовное направление мірового развития, написал свое знаменитое произведение «Три разговора» – о пришествии антихриста.

Помимо многих верных с точки зрения Православия предположений, в этой работе опять-таки отразились и некоторые философские иллюзии Соловьева о всеединстве церквей (включая католиков и протестантов), и нездоровый пиетет по отношению к иудаизму, что помешало ему показать подлинный исток и структуры царства антихриста как земного нацистского господства «богоизбранного народа», соблазненного на это сатаной.

Однако оставим критику и возьмем у Владиміра Соловьева для данного календаря «Святая Русь» два его знаменитых стихотворения, быть может, не вполне точных в исторических деталях, но вполне уместных на данных страницах – нам для раздумий.

М.В. Назаров

«С Востока свет, с Востока силы!»И, к вседержительству готов,Ирана царь под Фермопилы

Нагнал стада своих рабов.

Но не напрасно ПрометеяНебесный дар Элладе дан.Толпы рабов бегут, бледнея,

Пред горстью доблестных граждан.

И кто ж до Инда и до ГангаСтезею славною прошел?То македонская фаланга,

То Рима царственный орел.

И силой разума и права -Всечеловеческих начал -Воздвиглась Запада держава,

И міру Рим единство дал.

Чего ж еще недоставало?Зачем весь мір опять в крови?– Душа вселенной тосковала

О духе веры и любви!

И слово вещее не ложно,И свет с Востока засиял,И то, что было невозможно,

Он возвестил и обещал.

И, разливаяся широко,Исполнен знамений и сил,Тот свет, исшедший из Востока,

С Востоком Запад примирил.

О, Русь! в предвиденье высокомТы мыслью гордой занята;Каким же хочешь быть Востоком:

Востоком Ксеркса иль Христа?

1890
* Заглавие в переводе с лат.: Свет с Востока.

ПАНМОНГОЛИЗМ

Панмонголизм! Хоть слово дико,Но мне ласкает слух оно,Как бы предвестием великой

Судьбины Божией полно.

Когда в растленной ВизантииОстыл божественный алтарьИ отреклися от Мессии

Иерей и князь, народ и царь,-

Тогда Он поднял от ВостокаНарод безвестный и чужой,И под орудьем тяжким рока

Во прах склонился Рим второй.

Судьбою павшей ВизантииМы научиться не хотим,И всё твердят льстецы России:

Ты – третий Рим, ты – третий Рим.

Пусть так! Орудий Божьей карыЗапас еще не истощен.Готовит новые удары

Рой пробудившихся племен.

От вод малайских до АлтаяВожди с восточных острововУ стен поникшего Китая

Собрали тьмы своих полков.

Как саранча, неисчислимыИ ненасытны, как она,Нездешней силою хранимы,

Идут на север племена.

О Русь! забудь былую славу:Орел двухглавый сокрушен,И желтым детям на забаву

Даны клочки твоих знамен.

Смирится в трепете и страхе,Кто мог завет любви забыть…И Третий Рим лежит во прахе,

А уж четвертому не быть.

1894

Философ Соловьев о Святой Руси

«Обыкновенно народ, желая похвалить свою национальность, в самой этой похвале выражает свой национальный идеал, то, что для него лучше всего, чего он более всего желает.

Так француз говорит о прекрасной Франции и о французской славе (la belle France, la gloire du nom français); англичанин с любовью говорит: старая Англия (old England); немец поднимается выше и, придавая этический характер своему национальному идеалу, с гордостью говорит: die deutsche Treue [немецкая верность].

Что же в подобных случаях говорит русский народ, чем он хвалит Россию? Называет ли он ее прекрасной или старой, говорит ли о русской славе или о русской честности и верности? Вы знаете, что ничего такого он не говорит, и, желая выразить свои лучшие чувства к родине, говорит только о «святойРуси». Вот идеал: и не либеральный, не политический, не эстетический, даже не формально-эстетический, а идеал нравственно-религиозный». (В.С. Соловьев. «Любовь к народу и русский народный идеал», 1884).

Источник: https://rusidea.org/25081304

СОЛОВЬЕВ, ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ

Владимир Сергеевич Соловьев, российский философ, поэт, публицист

СОЛОВЬЕВ, ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ (1853–1900), русский философ, поэт, публицист и литературный критик. Родился 16 (28) января 1853 в Москве, сын С.М.Соловьева, ученого-историка, автора монументальной Истории России с древнейших времен. По материнской линии отдаленный родственник украинского философа Г.С.Сковороды.

Блестяще окончив гимназию, поступил на физико-математический факультет Московского университета, где проучился два года. Перешел на третий курс историко-филологического факультета и в качестве вольнослушателя посещал лекции в Духовной академии.

«Будучи с детства занят религиозными предметами, я в возрасте от 14 до 18 лет прошел через различные фазы теоретического и практического отрицания», – писал он. Окончив университет в 1873, по особому ходатайству был оставлен при кафедре философии для приготовления к профессорскому званию.

В 1874 защитил магистерскую диссертацию Кризис западной философии. Диссертация была строго осуждена в «Отечественных записках» (1875, № 1), но в академических кругах произвела самое благоприятное впечатление, и Соловьев получил должность доцента Московского университета по кафедре философии.

Лекции он читал лишь полгода: 31 мая 1875 его командировали за границу «с целью изучения индийской, гностической и средневековой философии». Соловьев побывал в Лондоне, Париже, Ницце и в Египте.

Приобретенный им при этом мистический опыт, во многом предопределивший его дальнейшую творческую деятельность, задним числом описан в поэме Три свидания (1898).

К середине 1870-х годов относятся его первые значительные стихотворения, сопутствовавшие развитию философской мысли (Хоть мы навек незримыми цепями, Вся в лазури сегодня явилась, У царицы моей есть высокий дворец и т.д.). Соловьев желал считать себя лишь «благодарным учеником фетовской поэзии» (А.Блок), на деле же стихи его открывали новые поэтические перспективы и послужили стимулом творчества Блока, Вяч.Иванова, Ю.Балтрушайтиса и других младших символистов.

1877–1881 Соловьев провел большей частью в Санкт-Петербурге, читая курсы лекций в университете и на Высших женских курсах и подготавливая к печати свои программные философско-богословские сочинения Философские основы цельного знания (1877), Критика отвлеченных начал (1877–1880) (последнюю он защитил как докторскую диссертацию) и Чтения о Богочеловечестве (1878–1881).

Осудив убийство народовольцами Александра II, Соловьев, однако, обратился к новому императору с настоятельным предложением помиловать царебийц во имя высшей, божеской справедливости. Это вызвало крайне отрицательную реакцию официальных кругов (в первую очередь К.П.

Победоносцева), и, не желая подчиняться никаким и ничьим указаниям, Соловьев решил оставить преподавательскую деятельность. Лишь через восемнадцать лет, незадолго до смерти, он прочел ряд лекций в новоучрежденном Санкт-Петербургском философском обществе.

Эти годы были чрезвычайно продуктивны: Соловьев занимался научно-теоретическими исследованиями в области истории и философии религии (единственном, по его убеждению, «пути к истинной философии»), опубликовал десятки публицистических и литературно-критических статей, в 1891–1900 тремя изданиями вышла его книга Стихотворения. В 1882–1888 он обращался преимущественно к религиозно-церковным вопросам, главные работы этого времени – Духовные основы жизни (1882–1884), История и будущность теократии (Исследование всемирно-исторического пути к истинной жизни) (1885–1887), Россия и вселенская церковь (La Russie et l'Eglise Universelle. Paris, 1889).

Историософские устремления мотивируют разработку Соловьевым конкретных политических проблем в трактате Великий спор и христианская политика (1883–1887) и двух выпусках (1883–1888 и 1888–1891) исследования Национальный вопрос в России (следует учитывать и то, что российская духовная цензура, оскорбленная лояльным отношением Соловьева к католичеству, категорически запретила ему затрагивать церковные вопросы). Сюда же относятся труды Китай и Европа (1890), Из философии истории (1891), Византизм и Россия (1896).

Нравственно-метафизическая подоснова подлинного, сопричастного Богу существования изучается в итоговых философских трактатах Соловьева – Смысл любви (1892–1894) и Оправдание добра (1894–1897). Здесь наиболее полно представлена его доктрина «всеединства» и «цельного знания», отраженная в учении о «мировой душе» – Софии.

Средоточием эстетического учения Соловьева было прозрение художника, сообразное живой истине мироздания, т.е. религиозному откровению.

Многие его собственные стихотворения, например, «Бедный друг! истомил тебя путь», «Милый друг, иль ты не видишь», «Вечно женственное» («Das Ewig-weibliche»), стали программными текстами раннего русского символизма, при том что на брюсовские сборники Русскиесимволисты (1894–1895) Соловьев, принципиальный противник «декадентства», отозвался насмешливой рецензией и меткими пародиями. Ироническая струя вообще была сильна в его художественном творчестве, о чем свидетельствуют его шуточные стихи, эпиграммы и пьеса-буффонада Белая лилия (1893).

В конце жизни, к началу новой революционной эпохи, явственно дававшей о себе знать, принципиально оптимистическое мировоззрение Соловьева обрело тревожный призвук.

Предчувствие грандиозной социальной катастрофы общемирового масштаба и ее отражение в сознании и судьбе чуткого мыслителя определяют пафос его драматических диалогов Три разговора (1899–1900), поздней эссеистики (Воскресные письма, 1897–1898) и историко-философского исследования Жизненная драма Платона (1898).

Предсказания, предчувствия и обращенные в будущее соображения Соловьева отразились в политическом и поэтическом сознании последующих десятилетий; так, его стихотворная декларация Панмонголизм прямо предвещает поэму Блока Скифы.

Философско-богословский взгляд Соловьева на мир вкратце сводится к следующему. Мир лежит во зле. На земле царят грех и смерть, причем не только с момента грехопадения Адама и Евы. Мир в целом есть единый живой организм. Первоисточником мира и средоточием жизни является мировая душа, от века существующая в Боге.

Она обладает свободой и может либо подчинить себя Всеединству божественного мира и стать его частью, либо по своей воле выделиться из этого единства и существовать сама по себе. Домирным и иррациональным актом она выбирает вторую возможность.

Тем самым она выпадает из божественного Всеединства и материализуется в формах времени, пространства и механической причинности, поскольку существование вне Бога возможно только в этих формах. Но в мире, отныне отделенном от Бога, сохраняется тоска по возврату во Всеединство божественной жизни.

Попытка этого возврата и составляет содержание мирового процесса. В природе этот процесс совершается бессознательно; человечество, достигнув достаточно высокой ступени развития, участвует в нем с сознанием происходящего. Греховную разобщенность мира и Бога преодолел Христос.

Будучи абсолютно безгрешным, он в воскресении победил также и смерть. Смысл и содержание истории человечества после Христа заключается в распространении его индивидуальной победы над грехом и смертью на весь мир: человечество стремится к вселенской теократии, к полному владычеству Бога в мире.

Если ему это удастся, то и природа будет вовлечена в божественное владычество, «освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Рим 8:21) и «будет Бог все во всем» (1 Кор 15:28).

Такой взгляд на Бога и мир, на истоки и цель всего бытия сложился у Соловьева, черпавшего из различных источников, уже в ранние годы и сохранился – в главном и существенном – до конца его жизни.

Он не оставлял попыток изложить этот взгляд еще с большей ясностью и показать, какие следствия вытекают из такого миропонимания для нашей деятельности в мире. Свои усилия он называл «общим установлением христианской философии» и стремился «ввести вечное содержание христианства в новую соответствующую ему, т.е.

разумную безусловно, форму». Для этого он изучал философию, богословие, историю религий. В диссертации Кризис западной философии он показывает, что западная философия благодаря Гегелю приобрела чистую, но бессодержательную форму, а теперь, в философии Шопенгауэра и Э.

фон Гартмана, пытается вновь обрести содержание. Но это содержание в готовом виде уже имеется на Востоке, в его великой богословской мудрости, хотя и «в форме веры и духовного созерцания».

Задача заключается в том, чтобы соединить логическое совершенство западной формы с содержательной полнотой еще бесформенных «духовных созерцаний Востока». Философия подает руку религии и положительной науке. «Достижение этой цели будет восстановлением совершенного внутреннего единства умственного мира».

В декабре 1874 Соловьев много размышлял о Софии – божественной Премудрости, личностному воплощению божественной первоосновы мира. Премудрость, живущая от вечности в Боге, после грехопадения мировой души (тварного образа нетварной Премудрости) осталась в Боге.

Для Соловьева это не просто миф, София для него – предмет чувственно-сверхчувственного мистического опыта. Свою задачу отныне он видит в том, чтобы содействовать восстановлению целостности мира, объединению мировой души с небесной Софией.

Это содействие не могло для него ограничиться академической и литературной сферой. Участие в осуществлении Всеединства состоит в подчинении воле Бога, играющей определяющую роль во всех областях частной и общественной жизни.

Соловьев называет это «теургическим творчеством» или «христианской политикой».

Философ считал Россию и славянский мир центром и отправным пунктом вселенской теократии и он настаивал на том, что именно здесь духовная и культурная, социальная и политическая жизнь должна быть отмечена Духом Христовым. Но он все больше ощущал, насколько русская действительность не соответствует этому требованию.

Разочаровавшись в Русской православной церкви, которая в результате «безмолвного подчинения светской власти» лишилась возможности помогать государству пророческими указаниями, Соловьев стал по-другому относиться к «римскому началу», которое прежде резко осуждал (кстати, как и Достоевский, с которым его связывали дружеские отношения).

В те годы Рим (понтификат Пия IX и Льва XIII) подавал пример энергии и непреклонности: церковь, казалось бы лишенная власти, выступила против «заблуждений нашего времени» (перечень их дан в Силлабусе Пия IX), против притязаний секуляризованных государств.

В проекте Соловьева Россия оставалась теократией, к которой были устремлены его помыслы и чаяния, однако в соответствии с его теперешним пониманием монарх, носитель царской власти, должен был сначала преклонить колена перед верховным представителем власти священнической, перед преемником Петра на римской кафедре.

В себе Соловьев видел представителя третьего руководящего сословия в теократии, сословия пророков, задача которых – указывать человечеству путь в будущее.

По убеждению Соловьева, он первым делает то, что надлежит сделать русскому народу и его царю: будучи членом Восточной православной церкви, он признает преемника Петра как высшего судью в вопросах веры и как средоточие единства церкви; в пламенных словах, обращенных к папе Римскому и русскому царю, к народам Западной Европы и России и всему славянству, он требует от всего христианского мира осуществить вселенскую теократию.

Панславянски настроенный хорватский католический епископ Штроссмайер заинтересовался планами Соловьева и привлек к нему внимание Ватикана. Папа Лев XIII, распознав утопический характер планов и чаяний русского мыслителя, высказался по этому поводу сдержанно и критически. Французские иезуиты увидели в нем конвертита, т.е. человека, обратившегося в католическую веру.

Но вначале они ожидали от Соловьева (поскольку он признавал папу как верховного арбитра в вопросах веры), что он отречется от своих богословских мнений, противоречащих католической догматике, и прежде всего от своего учения о Софии и о возникновения мира в результате отпадения мировой души от Бога.

Соловьев вступил в ожесточенный спор с французскими иезуитами, решительно отвергая распространившиеся слухи, будто он перешел в католичество. Он и сам усомнился «в полезности и в исполнимости тех внешних замыслов, которым были отданы» его «так называемые лучшие годы».

Он не только утратил веру в возможность скорого объединения Восточной и Западной церквей, сомнительным представлялся ему теперь и положительный исход мировой истории, ее плавный переход в Царство Божье.

«С нарастанием жизненного опыта» он все с большей отчетливостью видел ошибочность представления, будто добро преодолевает зло как бы автоматически, в процессе постоянного совершенствования человечества, и пришел к выводу о сознательном, намеренном, иррациональном противлении добру.

Символом этого противления стала для него фигура антихриста, хорошо известная из Библии и церковной традиции, но почти забытая в 19 в. В 1888 он писал: «Сейчас я рассматриваю более или менее все вещи sub specie Aeternitatis [с точки зрения вечности] или по крайней мере sub specie Antichristi venturi [в аспекте прихода антихриста]». Этот персонаж появляется в одном из последних произведений Соловьева – Краткой повести об Антихристе, вошедшей в книгу Три разговора (1899–1900).

В расколе христианства философ видел явление, противоречащее воле Христа и духу христианства.

К концу жизни Соловьев был православным в своем убеждении, что православие есть чистейшая и совершеннейшая форма христианства; он был католиком, считая, что Рим является законным и традиционным центром христианского мира; и он был протестантом в своей внутренней свободе по отношению ко всем церковным институтам и в защите совершенно свободного философского и богословского исследования. Эту религиозную установку («Я так же далек от ограниченности латинской, как и от ограниченности византийской или аугсбургской, или женевской») он называл «религией Святого Духа».

Помимо поэтических произведений, философских трудов и многочисленных критических статей о творчестве Достоевского, А.Пушкина, М.Лермонтова, А.Фета, А.К.Толстого и др., а также трактатов по эстетике, Соловьеву принадлежат переводы Платона, Вергилия, Петрарки, Гофмана.

Умер Соловьев в с.Узкое под Москвой 31 июля (13 августа) 1900.

Источник: https://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/literatura/SOLOVEV_VLADIMIR_SERGEEVICH.html

Booksm
Добавить комментарий