Русские философы о свободе и воле (Н. Лосский, С. Франк, Н. Бердяев)

Русские философы о свободе и воле (Н. Лосский, С. Франк, Н. Бердяев)

Русские философы о свободе и воле (Н. Лосский, С. Франк, Н. Бердяев)

Определение 1

Философия русского зарубежья – это один из этапов развития отечественной философии, наступивший вслед за высылкой нескольких выдающихся русских философов из Советской России в Германию в 1922 году на так называемом «философском пароходе». В данном направлении сохранился религиозный уклон, интуитивизм, а также появился ярко прослеживаемый антисоветизм.

Наиболее известными и получившими европейское и мировое признание русскими философами-изгнанниками считают Бердяева Н.А., Франка С.Л., Шестова Л.И., Мережковского Д.С., Сорокина П.А,, Лосского Н.О., Ильина И.А. Общим для большинства русских мыслителей за границей было религиозное направление философских идей, а также социально-философская проблематика и ее связь с судьбой и будущим России.

Николай Александрович Бердяев

Бердяев – выдающийся отечественный философ, известный во всем мире, испытавший воздействие идей Соловьева. и славянофилов. В духе этих идей он рассматривал наиболее привлекавшие его вопросы, затрагивающие свободу, творчество, этику и пр. При их рассмотрении, им были заложены основы экзистенциализма.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Центральной идеей философии Бердяева Н.А. была идея свободы. Он основывался на том, что свобода предшествует и Богу, и бытию, являясь безоновной и безначальной, укорененной в небытии, в Ничто.

Из этого Ничто выходит Бог и свобода. Затем, на второй ступени Богом создается мир и человек в нем.

Свободой обусловлена возможность существования в мире добра и зла, а Бог бессилен перед тем злом, которое исходит из свободы.

Основой социальной философии Бердяев видел принцип иерархизма, он детерминировал общественные отношения не посредством экономических и политических факторов, а через высшую духовную цель. Приобщить людей к этой цели можно было только в «церкви Христовой», которая даровала человеку истинную свободу.

Человеческие права и свободы безусловно глубже, чем всеобщее избирательное право или парламентарный строй. У них священная основа и они не зависят от притязаний мира. Бердяев высказывался резко против философии естественного права, считая ее поверхностной и жалкой. Он высказывал критику в адрес правового государства, а также самоопределения наций.

Все это он считал антиисторическими абстракциями, которые выдумали разные радикалы и революционеры-интеллигенты.

Николай Онуфриевич Лосский

Лосский – выдающийся представитель русской религиозной философии, был одним из основателей направления интуитивизма в философии.

Лосский основывается на всепроникающем мировом единстве, в соответствии с которым бытие внешнего мира непосредственно дается познающему субъекту.

Познаваемый предмет находится за пределами познающего субъекта, вместе с этим он имманентен с процессом познания. Объект познается, так как он есть.

В познании присутствует не копия, не символ, не явление познаваемой вещи, а сама эта вещь в подлиннике. Это основное положение, на котором выстраивается гносеология философа.

Лосский различал три вида интуиции:

  • чувственная – направлена на познание материальных предметов, посредством интеллекта познается мир идей;
  • абсолютное – предмет мистичного;
  • Божественное Ничто – сверхмировое начало, в котором открывается в религиозном опыте и не может выражаться через понятия.

Замечание 1

Лосский считает, что интуиция – единственная основа познания, поэтому его гносеология и называется абсолютным интуитивизмом.

Семен Людвигович Франк

Франк– еще один выдающийся мыслитель русского зарубежья.

Франк – великий систематизатор в области философии. Именно он разработал стройную, продуманную концепцию, охватывающую логику, методологию, теорию познания, метафизику, антропологию, этику, проблематику философии истории, эстетики и пр.

Франк С. использовал термин «абсолютная реальность», подразумевая под ним полноту бытия, единство истины с существованием. Она является жизнью вообще. По Франку С. предельной характеристикой мирового бытия является жизнь, которая не делится на мир внешний и мир внутренний.

Термин «абсолютная реальность» вывел нас на всеохватывающее принятие бытия. В нем принимается относительность любой дисгармонии мира. При этом допускается антиномичность познания, которое может воспринимать относительность любых противоположностей.

Ярким примером выражения антиномичности являются предложения «человек есть абсолютная, но одновременно и не абсолютная реальность», «все – во мне, и я – во всем».

Франк говорит о важности соединения человеческого сердца с Богом, спасительной силе живого общения с ним. Это является областью веры, в которой выражена истина, касающаяся Бога.

Франк видел задачу философа в том, чтобы от изменения мира снова вернуться к его пониманию. Иначе путь «перманентной революции» может перерасти в неуклонное движение к бездне.

Он выступил против философии, которая единственное препятствие на пути к счастью видела во внешнем социальном строе, искажающем изначальную благую человеческую природу.

Нарушение существующего сейчас социального строя не приводит к счастью само по себе.

В соответствии с теорией экономического материализма вся история человечества объявляется в конечном счете как продукт или результат личной корысти, то есть интереса.

Франк же считал, что главная сила общественной жизни является силой духовной, силой верования и живых общих идей. Общественный строй формируется на основании веры в него, то есть на тех, кто в него верит и служит ему.

Франк полагал, что уже существуют показатели агонии и саморазложение духа самости в культуре Запада.

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/russkie_filosofy_o_svobode_i_vole_n_losskiy_s_frank_n_berdyaev/

Основы нравственности: 8. Н. О. Лосский. Свобода воли

Русские философы о свободе и воле (Н. Лосский, С. Франк, Н. Бердяев)

Николай Онуфриевич Лосский (1870–1965) — выдающийся представитель русской философии XX века, создавший оригинальную философскую систему, отличающуюся глубиной и последовательностью мысли. В середине августа 1922 года он был арестован, а в ноябре — вместе с другими видными представителями культуры и общественной мысли — выслан советскими властями за пределы страны.

Н. О.

Лосский считал, что замыслы построения общества без нравственного обоснования, опирающиеся только на науку или какую–либо рациональную социальную конструкцию, неизбежно ведут к подавлению свободы, произволу и деспотизму в таких масштабах, каких не знало традиционное общество. С этих позиций он жестко оценивал строй, существовавший на его родине, однако верил, что духовные силы народа в конце концов разрушат тиски тоталитарного режима.

Познакомимся с некоторыми мыслями Н. О. Лосского из его книги «Свобода воли».

Проблема свободы воли обсуждается в европейской философии приблизительно со времени Аристотеля. Ей посвящена грандиозная литература, может быть, более обширная, чем по какому бы то ни было другому философскому вопросу. И неудивительно: судьба высших ценностей и святынь тесно связана с таким началом, как свобода.

Так, есть философы, страстно борющиеся против учения о свободе воли, потому что, по их мнению, свобода несовместима с условиями возможности науки.

Наоборот, другие философы с не меньшим пылом отстаивают свободу воли, так как полагают, что без свободы были бы невозможны нравственность, право, религиозная идея греха, объяснение зла и т. п.

Непосредственное свидетельство сознания, по мнению большинства людей, говорит в пользу свободы воли. Однако ссылка на непосредственное переживание свободы, не сопутствуемая выработкою точных философских понятий и зашитою учения о свободе против возражений и недоразумений, имеет наивный характер и не считается убедительным доводом в споре о свободе.

Артур Шопенгауэр в своем замечательном, блестящем и содержательном трактате «Свобода воли» приводит в виде примера следующие соображения «человека, стоящего на улице и говорящего себе»: «Теперь 6 часов вечера, дневная работа кончена.

Я могу идти гулять, а могу пойти и в клуб; я могу также взойти на башню, посмотреть закат солнца, могу пойти в театр или навестить любого из своих знакомых; могу даже пойти куда глаза глядят и никогда не вернуться.

Все это предоставлено единственно мне, я имею на это полную свободу; однако же, я теперь ничего этого не сделаю, а пойду точно так же добровольно домой, к своей жене».

Это совершенно похоже на то, как если бы сказала вода: «Я могу вздыматься высокими, высокими волнами (да, но в море и во время бури!), могу стремительно течь (да, именно в русле реки!), могу низвергаться с пеной и шумом (да, именно в водопаде!), могу свободною струей подыматься в воздухе (да, но в фонтане!), я могу, наконец, выкипеть и испариться (да, при 100 °С); однако теперь я ничего этого не делаю, а остаюсь, добровольно, спокойною и ясной, в зеркальном пруде».

Своим примером и аналогией Шопенгауэр хочет показать, что всякое проявление человека подчинено закону причинности и потому не может быть свободным.

Соображения Шопенгауэра представляются ясными и убедительными, пока речь идет о той сфере событий, в которой господствует механическая причинность толчка и давления.

Но в психической сфере, скажет иной защитник свободы воли, нет механической причинности; здесь мы имеем дело с мотивами, представлением возможных целей, обсуждением, выбором, решением; здесь нет необходимой предопределенности событий, здесь возможна свобода.

Нетрудно, однако, показать, что и в психической сфере связь ее элементов может быть рассматриваема как необходимая система причин и действий. Карл Иоэль, написавший в зашиту свободы воли превосходную книгу «Свободная воля», начинает ее беседою между просветителем и наивным человеком, который в доказательство своей свободы говорит:

— Я хочу теперь пойти домой, потом сделаю один визит, затем пойду в винный погребок…»

— Довольно, довольно. Но скажи мне, почему ты уже хочешь идти домой?

— Мы обедаем в это время, и жена моя любит точность.

— Ты у нее под башмаком, и называешь себя свободным? Ну, а кого же ты хочешь посетить после обеда?

— Сегодня день рождения моего начальника, и я должен поздравить его.

— Ты должен? И это ты называешь свободою? Ты подневольный человек, карьерист и низкопоклонник.

— Зато уже в винный погребок я пойду, как свободный человек, по собственной воле.

— Ты ходишь туда особенно охотно?

— Да, я пью там свою милую вечернюю кружку пива. Такая уж у меня привычка, и в это время у меня появляется такая увлекательная жажда.

— Значит, ты раб своей привычки и своих страстей. И ты говоришь о свободе!

— Но мне нет необходимости выходить, и я останусь дома, чтобы доказать себе свою свободу.

— В таком случае ты останешься не по своей инициативе, не благодаря воле, а потому что мои возражения раздражают тебя, и твое упорство подталкивает тебя как ребенка.

Просветитель показывает наивному, что суетность тянет его направо, изнеженность налево, чувственность вперед, скупость назад, высокомерие вверх, леность вниз.

В случае столкновения мотивов выбор всегда совершается в сторону сильнейшего мотива, так что человеческое я, производящее выбор, в действительности есть лишь председатель собрания, подсчитывающий голоса и таким образом устанавливающий, каково решение.

Итак, препятствием для признания свободы воли является закон причинности, имеющий силу не только для механических процессов, но и для душевной жизни: всякое хотение имеет причину, благодаря которой оно возникает так же необходимо, как и всякое другое событие в мире.

Артур Шопенгауэр следующим образом понимает возникновение событий в природе. Чтобы произошло изменение какой–либо вещи А, необходимы два фактора — внешний и внутренний.

Внешний фактор — действие какой–либо веши В на вещь А; внутренний фактор — сила, присущая самой веши А и появляющаяся под влиянием В. Давление на пружину извне и внутренняя сила упругости самой пружины — вот два фактора, определяющие действие пружины.

Действие света, тепла и т. п. на растение и собственная жизненная сила растения обусловливают развитие плодов его и т. п.

Точно так же и поступки человека всегда предполагают два фактора: например, приближение врага пробуждает к действию силу человека, именно волю, известную нам непосредственно изнутри, путем самосознания. Внешний фактор, влияюший на волю, называется мотивом.

Один и тот же мотив может привести к различным, даже противоположным действиям, в зависимости от того, каковы индивидуально определенные свойства воли человека, на которого мотив действует.

Так, при виде врага трусливый солдат обращается в бегство, а храбрый совершает геройский подвиг.

Индивидуально определенные свойства воли человека (трусость, скупость, завистливость, храбрость, щедрость и т. п.) «составляют то, что называется характером человека, и именно эмпирическим характером, так как он делается известен не a priori, а только по опыту».

Всякий человеческий поступок есть результат сочетания мотива и эмпирического характера данного человека.

Глубоко проникает к основам свободы воли то стеснение свободы выбора, которое обусловлено столкновением несовместимых стремлений.

Если хочешь избавиться от тяжких мук пытки в руках палача, выдай своих товарищей; подвергни строгой и справедливой критике неудачный проект, выработанный твоим начальником, но тогда уже не надейся на осуществление честолюбивых желаний скорого повышения на службе; женись на этой милой девушке, но тогда откажись от некоторых привычек холостой жизни и т. д., и т. д. Стеснение свободы здесь заключается в том, что исполнение одного хотения требует отречения от другого хотения.

1 Априори (лат. a priori) — независимо от опыта, до опыта; заранее.

Не следует думать, будто это стеснение свободы встречается в исключительных случаях.

У нас, в царстве душевно–материального бытия, где нет гармонического отношения к мировому целому, всякое хотение неизбежно сталкивается непосредственно или косвенно с каким–нибудь другим хотением.

И даже тогда, когда мы обнаруживаем проблески духовности, ставя абсолютные цели добра, красоты или обретения истины, осуществление этих целей предполагает отказ от каких–либо дорогих нам проявлений душевности.

Поэтому процесс развертывания наших чувств и хотений в целом всегда двусторонен — влечение и опасение, радость и печаль, восторг и хотя бы смутный аккомпанемент разочарования неизменно сопутствуют друг друг, и на земле не дано нам насладиться целостным положительным бытием, столь полным, что стоило бы удержать его в вечном настоящем.

ВОПРОСЫ

1. Согласно А. Шопенгауэру поступки человека всегда предполагают два фактора. Назовите эти факторы и на конкретном примере проиллюстрируйте их взаимосвязь.

2. Как вы понимаете свободу воли? Означает ли она, что если вдруг вам захотелось кого–то ударить потому, что этот кто–то вам не понравился, то вы свободны поступить так, как вам хочется?

3. Как вы думаете, можно ли разрешить проблему совмещения свободной воли разных людей ?

Источник: http://pravoslavie.by/page_book/8n-o-losskij-svoboda-voli

Бердяев Н.А. Н. Лосский

Русские философы о свободе и воле (Н. Лосский, С. Франк, Н. Бердяев)

Поиск авторов по алфавиту

Бердяев Николай Александрович

H. Лосский. Свободаволи. YMCA Press. Paris.

        Проблема свободы имеет центральное значение в философии и на ее исследовании соединяются все философские дисциплины — гносеология, метафизика, этика, философия религии, философия истории. И еще более центральное значение имеет проблема свободы для сознания религиозного.

В школьной философии проблема свободы ставится обыкновенно, как проблема свободы воли, и сосредотачивается на взаимоотношении свободы и необходимости. Отсюда возникают направления детерминизма и индетерминизма. Но глубже лежит проблема взаимоотношения свободы и благодати. Проблема свободы и есть в конце концов проблема отношений человека и Бога.

Так она и ставилась в истории религиозной мысли. Мысль западного христианства, начиная с спора Бл. Августина с Пелагием, была очень сосредоточена на взаимоотношении свободы и благодати. В книге Н. Лосского все время имеется в виду религиозная сторона и религиозная глубина проблемы свободы воли.

И нельзя не приветствовать появление его книги, отличающейся удивительной ясностью мысли и систематичностью изложения. Но не все части книги имеют равное достоинство. Первая половина книги посвящена критическому разбору разных учений о свободе воли. И в этой ее части есть несомненные недостатки и пробелы в выборе материала. Учения о свободе воли, о которых говорит Н.

Лосский, нельзя признать самыми интересными и характерными. Так наибольшее внимание он уделяет взглядам Шопенгауера, Виндельбандта и Липпса. Шопенгауер, конечно, принадлежит к классикам философии, но его учение о свободе воли не имеет центрального значения. Взгляды же Виндельбандта и Липпса имеют второстепенное значение. Важнее было бы остановиться на взглядах Бл.

Августина, Дунса Скота и в XIX в. на двух самых замечательных опытах философского исследования свободы — Шеллинга «Philosophiche Untersuchungen uber das Wesen der menschlichen Freicheit» и Шарля Секретана «La philosophie de la liberté. О Шеллинге, который в этом вопросе проявил наибольшую гениальность, Н. Лосский совсем не упоминает и лишь мельком упоминает о Секретане.

О знаменитом и столь чреватом последствиями споре Лютера и Эразма о свободе воли, в отличие от многих других школьных исследований свободы воли, он говорит, но может быть следовало бы более подробно на этом остановиться.

        Вторая половина книги посвящена систематическому исследованию свободы воли с точки зрения идеал-реалистического миросозерцания самого Н. Лосского. И в этой части книги есть много очень ценного и замечательного. Учение Н. Лосского представляет сочетание лейбницовской манадологии с платоновскими идеальными началами. Таким образом строит он метафизику иepapхического персонализма.

И на вопросе о свободе воли пытается Н. Лосский оправдать свой интуитивизм. Н. Лосский устанавливает важное различие между «причиной» и «поводом». Причиной он считает вневременного субстанциального деятеля и его творческую силу. Все остальные условия он называет лишь поводами.

Последовательно рассматривает он свободу человека от внешнего миpa, от своего тела, от своего характера, от своего прошлого, от законов, определяющих содержание временного процесса, наконец свободу от Бога. Центральное значение в исследовании Н. Лосского имеет учение об идее индивидуума, как идеального назначения, как образа Божьего.

Если бы «я» было эмпирическим характером, природой, то это вело бы к детерминизму. Но «я» есть не природа, а идея. Если бы идеальное совершенство «я» определялось природой человека, то человек превратился бы в «автомата добродетели», добро стало бы необходимостью. Но образ Божий в человеке есть нормативная, а не природная его сущность и осуществление его предполагает свободу.

Свобода коренится не в природе человека, а в идее человека. Человек не сотворен совершенным и добрым в силу необходимости его природы. Совершенство и добро есть его задача, его идея. А это значит, что свобода имеет динамический характер, она не коренится в субстанциальности человеческого «я». Между тем как Н. Лосский все же держится за субстанциальность и в этом родствен Л.

Лопатину, которому принадлежит замечательное исследование о свободе во II томе его «Положительных задач философии». Думается, что учение о свободе должно быть освобождено от субстанциализма, потому что субстанция есть приро-

130

да, природа же определяется необходимостью. Дух, в котором вкоренена свобода, не есть субстанциальная природа и потому дух есть свобода, а не необходимость. Тут как будто бы есть некоторое противоречие у Н. Лосского. Очень интересно все, что говорить Н. Лосский о свободе человека от своего тела и о различии между индивидуальным телом человека и коллективным телом.

Вопрос о свободе человека от своего прошлого непосредственно связан с покаянием и только христианство знает свободу человека от власти прошлого. Вопрос о свободе человека от Бога есть предельный вопрос о свободе. Им болела религиозная мысль христианского миpa. И все же он не был разрешен с достаточной полнотой и глубиной.

Нередко религиозная и философская мысль на последний вопрос о свободе человека отвечала утверждением свободы Бога, божественной, а не человеческой свободы. Но тогда Бог сам отвечает на свой призыв, вне Его нет никого и ничего обладающего самобытной свободой, способной Ему противостоять. Как тогда понять факт существования зла? Н.

Лосский видит этот вопрос, но не вполне его разрешает. Разрешение вопроса о человеческой свободе должно быть связано с учением о Богочеловечестве Иисуса Христа. Только в Богочеловечестве Христа, в Его человеческой природе можно найти источник свободы человека, человеческой, а не только божественной свободы, — она вкоренена не в первой, а во второй Ипостаси Божества.

Глава о формальной и материальной свободе должна была бы привести Н. Лосского к различению двух свобод — свободы исходной, свободы, как пути человека, и свободы конечной, свободы, как цели человека. Этому различению Н. Лосский как будто бы не придает достаточно центрального значения, хотя и выражает его в другой терминологии. В общем книга Н.

Лосского должна быть признана очень ценной и заслуживающей самого широкого распространения, одной из лучших книг по этому вопросу.

Ник. Бердяев.

Страница сгенерирована за 0.05 секунд !

Источник: http://www.odinblago.ru/path/6/16

Booksm
Добавить комментарий