Псевдо-Дионисий Ареопагит

Псевдо-Дионисий Ареопагит

Псевдо-Дионисий Ареопагит

Неизвестный христианский автор «Ареопагитик» — сборника, состоящего из четырёх трактатов и 10 писем на догматические темы, приписанных Дионисию Ареопагиту, упоминаемого в Библии как ученика апостола Павла.

Сборник «Ареопагитик» появился, вероятно, на рубеже V и VI веков и оказал влияние на развитие идей так называемого апофатического (отрицательного) богословия…

Богослов исходил из того, что Бог бесколичествен, бескачествен, неуловим, принципиально неопределим и находится за пределами всякого измерения, но земной тварный мир, говоря современным языком, поддаётся какому–то качественно-количественному описанию и измерению…

Дионисий Ареопагит, О божественных именах, СПб, «Глагол», 1994 г., с. 275.

«Зародившись на стыке Запада и Востока в тот момент, когда школа неоплатоников сосуществовала с торжествующим христианством, учение Дионисия Ареопагита явило уникальный синтез мастерства Александрийских философов с самой чистой христианской мыслью.

Не удивительно, что замком свода здания, возведённого Дионисием, стала идея Высшего Единства —  матери всех единств. Трактаты и послания Псевдо-Дионисия написаны от имени персонажа новозаветных «Деяний Апостолов», обращенного в христианство проповедью Павла. Г. Кох и И. Штилльмайр датировали «Corpus Areopagiticum» периодом между II и V вв., а Э. Хонигман и Ш.И.

Нуцубидзе предложили идентифицировать автора с монофизистским церковным мыслителем Петром Ивером, уроженцем Иверии и епископом Маюмы (близ Газы).

По другой версии, авторство приписывается Северу Антиохийскому. …

мистические работы Псевдо-Дионисия представляют собой размышления на тему Бога, которого он, следуя Плотину и каббалистам, определяет как некую божественную темноту и пустоту. Как мог такой Бог быть личным Богом христиан? Дионисий объясняет, что Бог — причина добра и красоты, сам оставаясь за ними и выше их.

Его грандиозный призыв и влияние вновь доказывают, что существо, которое незадолго до этого было некой обезьяной, развило «божественные стремления» подобно гусенице, пытающейся превратиться в бабочку. Являясь несущим, Бог — первопричина всего сущего, но не зла, которое — не что иное как истощение бытия, отсутствие добра, «безобразная материя».

Освобождение от зла суть освобождение от вещества и приближение к Богу. Если Бог есть единство и простота, то и приближение человека к Богу может быть достигнуто только освобождением души от всех связей с чувственностью, очищением сознания.

Когда этот подготовительный путь пройден, когда ум погружается в таинственное молчание, в безмыслие, человек непосредственно ощущает Бога в состоянии экстаза.

Автор Ареопагитик говорит и о пособии в этом деле со стороны таинств церкви, но главная роль принадлежит, во всяком случае, гносису.

Развивая неоплатонические представления о неопределимости и неописуемости Бога и возможности восходить к богопознанию по иерархической лестнице аналогий, Псевдо-Дионисий связал онтологию неоплатонизма и порожденное этой онтологией учение о символе с доктриной «церковной иерархии», как бы естественно вытекающей из идеи «небесной иерархии».

В отличие от мистического историзма Блаженного Августина, представляющего церковь как развивающийся «град Божий», образ церкви у Псевдо-Дионисия статичен — это консервативная иерархия людей, непосредственно продолжающая иерархию ангелов.

Подобным образом представлены распорядок церковных таинств и посвящений — без драматизма и каких бы то ни было противоречий.

Труды Дионисия Ареопагита глубоко пропитаны символизмом в истолковании всего сущего и в них картина мира представлена в духе эстетически переживаемой иерархии света, позже развитой Данте в Божественной Комедии.

Достигнув просветления, соединившись в экстазе с Богом, Дионисий много пишет о единении с неизречённым светом, о Божественной Тьме и о мистическом знании.

В Трактате по Мистическому Богословию просветление описано как прекращение всякого «умственного делания», «тесное единение с неизречённым светом», условиями которого является срывание покрова «чувственных вещей» и «постигаемых вещей». Мистическое незнание, согласно Ареопагиту, совершенно иное, чем интеллектуальное — «не отказ от знания, а высшее знание. Это абсолютное и блаженное незнание именно составляет знание Того, Кто превосходит все объекты человеческого знания».

Подобно многим другим мистикам Псевдо-Дионисий после встречи с Божественной Тьмой даёт развёрнутое определение Бога, всецело построенное на отрицаниях (см. стр. 111, т. 1).

Труды Псевдо-Дионисия стали мощнейшим источником влияний на мистическую мысль Средневековья и Нового времени, пропитав духовные искания мыслителей и духовных писателей целого тысячелетия.

Фраза «Дионисий говорит» встречается в книгах мистиков IX-XVII веков так же часто как цитаты из Библии и изречения Отцов Христианской Церкви.

Значение трудов Дионисия заключается в том, что он был первым и, на протяжении долгого времени, единственным христианским автором, попытавшимся искренне и точно описать деятельность мистического сознания и природу экстатического постижения Бога.

Эти труды выполнили свою задачу настолько хорошо, что, читая их, позднейшие созерцатели находили в них отражение и частичное объяснение своих самых сокровенных переживаний. Поэтому для описания собственного опыта они перенимали язык и метафоры Дионисия, ставшие впоследствии классическими терминами науки о созерцании.

Именно Дионисию христианская литература обязана представлением об Абсолютном Божестве как о «Божественной Тьме» и безусловным отрицанием «всего, что есть» — т.е. всего воспринимаемого поверхностным сознанием.

Кроме того, благодаря Дионисию получил распространение так называемый «путь отрицания» — учение, согласно которому душа достигает Абсолюта, погружаясь в «божественное неведение».

Подобная идея присутствует также в греческой и индийской философии.

Благодаря Дионисию она вошла и в обиход католического христианства. Учение Псевдо-Дионисия вошло в корпус идей византийского православия благодаря его интерпретации Максимом Исповедником.

Оно оказало заметное влияние на Иоанна Дамаскина, Григория Паламу, Варлаама Калибрийского, а позже на Максима Грека

Источник: https://vikent.ru/author/1334/

Тема 3. Философия Дионисия Ареопагита

Псевдо-Дионисий Ареопагит

Перевезенцев С. В. Дионисий Ареопагит

В 532 г. на Константинопольском Церковном Соборе были предъявлены произведения, которые оказались подписаны именем Дионисия Ареопагита — жившего в Афинах в I в., обращенного в христианство Апостолом Павлом и ставшего первым афинским епископом. Об этих событиях упоминается в «Деяниях Апостолов».

В корпус сочинений, приписываемых Дионисию, входят четыре большие религиозно-философские работы — «Об именах Божиих», «О таинственном богословии» («О мистическом богословии»), «О небесной иерархии» и «О церковной иерархии», — а также десять писем.

Все эти сочинения были написаны на греческом языке и переведены на латынь только в IX в.

Позднее было установлено, что произведения, приписываемые Дионисию, на самом деле были написаны в V в. в Сирии, которая тогда была частью Византийской империи.

Точное имя их автора неизвестно до сих пор, хотя на этот счет в современной науке существует несколько различных мнений.

Поэтому нередко автора этих сочинений называют «Псевдо-Дионисием Ареопагитом», а сами сочинения «Ареопагитиками».

Уже в Эпоху Возрождения было выявлено, что на автора «Ареопагитик» огромное влияние оказало учение неоплатонизма. Причем, если большинство христианских философов IV–V вв. опирались на рациональные элементы неоплатонизма, то в «Ареопагитиках» в большей степени использованы его мистические черты. Возможность мистического познания Бога — вот что проповедуется в сочинениях Дионисия.

Дионисий считает, что у христианского богословия есть два метода постижения Бога. Первый — путь положительный (по-гречески — «катафатическая» теология), когда от самых первых, низших понятий (камень, воздух и т.д.

) человек в своем стремлении понять сущность Бога приходит к высшим понятиям — Свет, Благо, Мудрость, Любовь, Всемогущество и др. В силу абсолютности Бога к Нему приложимы все Его имена, упоминаемые в Священном Писании.

Однако этот путь не ведет к открытию Божественной истины, ибо человеческими понятиями невозможно выразить сущность Бога.

Поэтому сам Дионисий формулирует так называемый отрицательный путь познания, или отрицательную (по-гречески — «апофатическую») теологию.

Суть ее заключается в том, что по отношению к единому и единственному Богу можно употреблять лишь такие имена, как Сверхблаго, Сверхмудрость, Сверхбытие и т.д.

Используя их, необходимо последовательно отрицать все возможные имена и понятия, доступные пониманию человека, ибо Бог совершенно не похож ни на одно из них.

Бог вообще не доступен человеческим чувствам и мыслям, не постигается ни чувственно, ни умственно, так как находится за пределами человеческого разумения.

«К сокровенному, — пишет Дионисий, — мы устремляемся, отрешась от всякой умственной деятельности».

И в этом смысле он приходит к признанию правильности лишь мистического понимания Бога, очень близкого по своему характеру к неоплатоновскому экстазу.

Если в положительной теологии Бог становится «всеимянным», то в отрицательной теологии Дионисия утверждается абсолютная «безымянность» Бога. И вообще, неизреченность и непознаваемость Бога — это вершина его понимания человеком. В этом заключается главная идея «Ареопагитик».

Приближенное к истине знание о Боге может совершаться только в качестве мистических богоявлений: «Если кто-либо скажет, что некоторым святым непосредственно являлся сам Бог, пусть он из Священного Писания уразумеет и другое: что сокровенное Божие никто не видел и не увидит, богоявление же праведникам свершалось через боголепные и соразмерные им видения и изъяснения».

Господь изливает на все созданное им невидимый сверхъестественный свет, который описывается в «Ареопагитиках» с необычайной художественностью: «Божественный мрак — это тот недосягаемый свет, в котором, как сказано в Писании, обитает Бог.

Свет этот незрим по причине чрезмерной ясности и недосягаем по причине преизбытка сверхсущностного светолития, и в этот мрак вступает всякий, кто сподобился познавать и видеть Бога именно через не-видение и не-познавание, но воистину возвышается над видением и познаванием, зная то, что Бог — во всем чувственном и во всем умопостигаемом».

Бог вообще есть «Начало и Конец всех существ»: «их Начало, поскольку Он есть их Причина, их Конец, поскольку Он есть их высшая цель».

Своими световыми излияниями Бог порождает добро и любовь, а уже посредством добра и любви сотворяет все мироздание. При этом любовь ежесекундно движет всеми существами и снова ведет их к Богу.

Поэтому, в понимании Дионисия, на пути любви человеку доступно то, что недоступно на пути разума — приближение к познанию Бога.

Земной, телесный мир творится Богом в самую последнюю очередь, после того как он сотворяет мир небесный — небесную иерархию.

В человеческом обществе Божественный свет находит свое полное отражение только в Церкви, поэтому именно церковная иерархия отражает собой иерархию небесную, следовательно, сама Церковь есть воплощение Божественного света на Земле. И только Церковь способна открыть людям глаза на Божественную истину.

Учение Дионисия стало необычайно популярно и в Восточной, и в Западной церквах. В Западной Европе «Ареопагитики» стали широко известны в IX в., когда были переведены на латынь, потому что большинство католических теологов не знали греческого языка. Западную, а позднее Римско-католическую Церковь, «Ареопагитики» привлекали своим учением о главенствующей роли Церкви в человеческой жизни.

На Востоке сочинения Дионисия стали известны раньше. Православные мыслители большее внимание обращали на обоснование Дионисием возможности мистического познания Бога, ибо именно в мистике многие из них видели путь к постижению Божественной истины.

Список литературы: Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/

Дионисий Ареопагит. Письмо 7. К священноначальнику Поликарпу

Священноначальнику Поликарпу

Я никогда не состязался ни с эллинами, ни с кем другим в той мысли, что для людей добрых довольно узнать и сказать истину, как она есть сама в себе. Ибо когда закон истины верно покажет и ясно откроет существо дела, то все несообразное с ним и только носящее вид истины тотчас обнаружится, обнаружит отличительную черту свою, свою противозаконность, свою личину.

Поэтому раскрывающий истину вовсе не имеет нужды состязаться с теми или другими противниками, ибо каждый говорит, что именно он обладает царской медалью, хотя у иного находится, может быть, только обманчивое подобие какой-нибудь малейшей частицы истины. Попытайся обличить это заблуждение – вдруг один за другим начнут спорить с тобою.

Но когда слово истины будет положено твердо и останется непоколебимым, несмотря на противоречие других слов, то все, что с ним несогласно, падет само собою – по причине самой непоколебимости истины.

Будучи уверен в справедливости этой мысли, я не спешил говорить с эллинами и с другими: для меня достаточно, если бы только Бог дал, во-первых, узнать истину, во-вторых, как должно, высказать ее.

Между тем ты говоришь, что софист Аполлонаф порицает меня и называет отцеубийцей за то, что и непризнательно пользуюсь греческим образованием против греков. Вопреки этому обвинению можно бы сказать с большей справедливостью, что именно греки непризнательно пользуются божественным против божественного, когда Божией мудростью стараются разрушить Божию же религию.

Это говорю я, конечно, не о мнениях простого народа, который, материально и буквально принимая вымыслы поэтов, служит более твари, нежели Творцу, – нет, я говорю, что сам Аполлофан непризнательно пользуется божественным против божественного, потому что знание сущего, которое он правильно называет философией, а божественный Павел – мудростью Божией, должно бы возводить истинных философов к Причине как бытия сущего, так и познания его. Если Аполлофан заботится более о раскрытии справедливости собственного мнения, нежели о показании несправедливости чужого, то не может не знать, как мудрец, что нельзя предположить никакой перемены в устройстве и движении неба без воли Творца, Который и дал ему бытие, и сохраняет его, и является причиной его движения, – Который, по свидетельству Священного Писания, все созидает и изменяет. Почему же Аполлофан не благоговеет перед Тем, Который уже и в этом отношении является истинным Богом всяческих? Почему он не удивляется этой всемирной Причине и неизреченному Ее могуществу? Ее дивной силой и распоряжением солнце и луна вместе со всей вселенной некогда приведены были в совершенную неподвижность, так что в течение целого дня все оставалось под теми же созвездиями, и, что еще удивительнее, тогда как первостепенные сферы, в которых заключаются прочие, продолжали вращаться, содержащиеся в них сферы стояли неподвижно**. Ее же силой почти устроен был другой день, так что в продолжение всех двадцати часов или вселенная совершила противоположное шествие и обратные круговращения, или солнце, сократив свое пятиповоротное движение в десятичасовое время, в продолжение других десяти часов исполнило то же самое движение каким-то новым путем. Это явление так изумило вавилонян, что они, признав Езекию как бы равным Богу и гораздо высшим человека, покорились ему без сражения.

Я уже не говорю о дивных событиях, совершившихся в Египте, о божественных знамениях, произведенных в других местах; я упоминаю только о тех небесных явлениях, которые всеобщи, известны везде и всем. Аполлофан, конечно, скажет, что все это несправедливо, но это сохранилось в священных сказаниях персов, и маги доныне празднуют память тройственного Митры.

Впрочем, он не верит этому, может быть по незнанию или неопытности; напомни же ему по крайней мере о затмении, бывшем при распятии Иисуса Христа; тогда мы оба находились в Илиополисе и своими глазами смотрели на дивное совпадение солнца и луны (этому совпадению в то время быть не следовало), а потом видели, как луна, вдруг отделившись от солнца, с девяти часов до вечера стояла против него и опять вполне освещалась его лучами.

Напомни ему также и о другом обстоятельстве: что это совпадение, как обычно, началось с восточной дуги солнца и продолжалось в противоположной его оконечности, а потом луна вдруг обратилась назад и очистила прежде не ту сторону, которую сначала закрыла, а противоположную ей (западную). Вот явления, в то время происшедшие, – такие явления, которые могли быть произведены одним Христом, Высочайшей Причиной всякого бытия, совершающей великие и дивные чудеса, им же несть числа!

Скажи Аполлофану, если нужно, все это и, если можно, обличи его с тем, что тогда он со мною и вместе был, и вместе смотрел, и вместе рассуждал, и вместе удивлялся; тогда он даже проникнут был как будто духом пророчества и, обратившись ко мне, говорил: «Любезный Дионисий! Это изменение порядка есть дело Божие!» Того, что я теперь сказал, для письма довольно, а чего недостает, дополнишь сам и этого во многом мудрого мужа совершенно обратишь к Богу. Может быть, он и не откажется признать с кротостью сердца истину нашей веры, стоящую выше всякой мудрости человеческой. http://azbyka.ru/otechnik/?Dionisij_Areopagit/pisma

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/10_1826_tema--filosofiya-dionisiya-areopagita.html

(Vв.)

В 532 г. на Константинопольском ЦерковномСоборе были предъявлены

произведения, которые оказались подписаны именемДионисия Ареопагита —

жившего в Афинах в I в., обращенного в христианствоАпостолом Павлом и

ставшегопервым афинским епископом. Об этихсобытиях упоминается в «Деяниях

Апостолов». В корпус сочинений, приписываемых Дионисию, входят четыре

большиерелигиозно-философские работы — «Обименах Божиих», «О таинственном

богословии» («О мистическом богословии»), «О небесной иерархии» и «О

церковной иерархии», — а также десять писем. Все эти сочинения были

написанына греческом языке и переведены налатынь только в IX в.

Позднеебыло установлено, что произведения,приписываемые Дионисию, на

самом деле были написаны в V в. в Сирии, которая тогда была частью

Византийской империи. Точное имя их автора неизвестнодо сих пор, хотя на

этотсчет в современной науке существуетнесколько различных мнений. Поэтому

обычно автора этих сочинений называютПсевдо-Дионисием Ареопа-гитом, а сами

сочинения»Ареопагитиками».

Ужев Эпоху Возрождения было выявлено,что на автора «Ареопагитик»

огромное влияние оказало учение неоплатонизма.Причем, если большинство

христианских философов IV—V вв. опирались на рациональные элементы

неоплатонизма,то в «Ареопагитиках» в большей степени использованы его

мистические черты. Возможность мистического познания Бога — вот что

проповедуетсяв сочинениях Псевдо-Дионисия.

Псевдо-Дионисийсчитает, что у христианского богословияесть два метода

постижения Бога. Первый — путь положительный (по-гречески —

«ката-фатическая»теология), когда от самых первых, низшихпонятий (камень,

воздух и т.д.) человек в своем стремлениипонять сущность Бога приходит к

высшимпонятиям — Свет, Благо, Мудрость, Любовь,Всемогущество и др. В силу

абсолютности Бога к нему приложимы все его имена,упоминаемые в Священном

Писании. Однако этот путь не ведет к открытиюБожественной истины, ибо

человеческимипонятиями невозможно выразить сущностьБога.

Поэтомусам Псевдо-Дионисий формулирует такназываемый отрицательный

путьпознания, или отрицательную (по-гречески— «апофатическую») теологию.

Сутьее заключается в том, что по отношениюк единому и единственному Богу

можно употреблять лишь такие имена, как Сверхблаго, Сверхмудрость,

Сверхбытие и т.д. Используя их, необходимопоследовательно отрицать все

возможныеимена и понятия, доступные пониманиючеловека, ибо Бог совершенно

непохож ни на одно из них.

Богвообще не доступен человеческим чувствами мыслям, не постигается

ни чувственно, ни умственно, так какнаходится за пределами человеческого

разумения,»К сокровенному, —пишет Псевдо-Дионисий, — мы устремляемся,

отрешасьот всякой умственной деятельности». И в этом смысле он приходит к

признаниюправильности лишь мистического понимания Бога, очень близкого по

своемухарактеру к неоплатоновскому экстазу.

Если в положительной теологии Бог становится «всеимянным», то в

отрицательной теологии Псевдо-Дионисия утверждается абсолютная

«безымян-ность»Бога. И вообще, неизреченность инепознаваемость Бога — это

вершина его понимания человеком. В этом заключается главная идея

«Ареопагитик».

Приближенноек истине знание о Боге может совершатьсятолько в качестве

мистических богоявлений: «Если кто-либо скажет, что некоторым святым

непосредственноявлялся сам Бог, пусть он из СвященногоПисания уразумеет и

другое; что сокровенное Божие никто не видели не увидит, богоявление же

праведникам свершалось через боголепные и соразмерные им видения и

изъяснения».

Господьизливает на все созданное им невидимыйсверхъестественный свет,

который описывается в «Ареопагитиках» с необычайной художественностью:

«Божественныймрак — это тот недосягаемый свет, в котором, как сказано в

Писании,обитает Бог. Свет этот незрим по причине чрезмерной ясности и

недосягаемпо причине преизбытка сверхсущностногосветолития, и в этот мрак

вступает всякий, кто сподобился познавать и видеть Бога именно через

не-видение и не-познавание, но воистину возвышается над видением и

познанием, зная то, что Бог — во всем чувственном и во всем

умопостигаемом».

Богвообще есть «Начало и Конец всехсуществ»: «их Начало, поскольку Он

есть их Причина, их Конец, поскольку Он есть их высшая цель». Своими

световымиизлияниями Бог порождает добро и любовь,а уже посредством добра и

любвисотворяет все мироздание. При этом любовь ежесекундно движет всеми

существамии снова ведет их к Богу. Поэтому, впонимании Псевдо-Дионисия, на

пути любви человеку доступ но то, что недоступно на пути разума —

приближениек познанию Бога.

Земной, телесный мир творится Богом в самую последнюю очередь, после

тогокак он сотворяет мир небесный — небесную иерархию. В человеческом

обществеБожественный свет находит свое полноеотражение только в церкви,

поэтому именно церковная иерархия отражает собой иерархию небесную,

следовательно,сама церковь есть воплощение Божественногосвета на Земле. И

толькоцерковь способна открыть людям глазана Божественную истину.

УчениеПсевдо-Дионисия стало необычайнопопулярно и в Восточной, и в

Западнойцерквах. В Западной Европе «Ареопагитики»стали широко известны в

IX в., когда были переведены на латынь,потому что большинство католических

теологовне знали греческого языка. Западную, апозднее римско-католическую

церковь»Ареопагитики» привлекали своимучением о главенствующей роли церкви

вчеловеческой жизни.

На Востоке сочинения Псевдо-Дионисия стали известны раньше.

Православные мыслители большее внимание обращали на обоснование

Псевдо-Дионисием возможности мистического познания Бога, ибо именно в

мистикемногие из них видели путь к постижениюБожественной истины.

Источник: https://studfile.net/preview/503024/page:34/

ПСЕВДО-ДИОНИСИЙ АРЕОПАГИТ — это… Что такое ПСЕВДО-ДИОНИСИЙ АРЕОПАГИТ?

Псевдо-Дионисий Ареопагит

    ПСЕВДО-ДИОНИСИЙ АРЕОПАГИТ (Διονύσιος Αρεοπαγίτης, т. е. член Ареопага, древней судебной коллегии в Афинах) — христианский мыслитель 5 или нач. 6 в., представитель поздней патристики. Его трактаты и послания от имени образованного афинянина 1 в.

, обращенного в христианство проповедью апостола Павла и упоминаемого в новозаветных “Деяниях апостолов” (17, 34). Первое известие о сочинениях Псевдо-Дионисия Ареопагита связано с религиозным собеседованием между православными и монофиситами в Константинополе в 533.

Фразеология и стилистика сочинений, бытовые реалии, упоминаемые в контексте символических истолкований, наконец, следы прямого использования текстов Прокла, выявленные в конце 19 в. Г. Кохом и И.

Штигльмайром,— все это в совокупности не позволяет датировать “Corpus Areopagiticum” (“Ареопагитики”), как его принято называть в науке, ранее 2-й пол. 5 в.; некоторые дополнительные данные указывают на сирийскую среду. Грузинский исследователь Ш. И. Нуцубидзе и (независимо от него) бельгийский специалист Э.

Хонигман предложили идентифицировать автора трактатов с монофиситским церковным деятелем и мыслителем Петром Ивером, уроженцем Иверии (восточной Грузии), епископом Маюмы (близ Газы); высказывались и другие гипотезы (авторство Севера Антиохийского, круг Иоанна Скифопольского и т. п.), ни одна из которых, однако, не приобрела общего признания.

    “Ареопагитический корпус” включает 4 трактата (“О небесной иерархии”, “О церковной иерархии”, “О божественных именах”, “Таинственное богословие”) и 10 посланий; развиваемая в них доктрина — высшая точка христианского неоплатонизма.

Усвоив и развив неоплатонические представления о безусловной неопределимости и неописуемости Бога (апофатическая теология — тема “Таинственного богословия”) и об условной возможности восходить к Богопознанию по иерархической лестнице аналогий (катафатишская теология — тема “О божественных именах”), автор связал онтологию неоплатонизма (и порожденное ею учение о символе) с социальной проблематикой; доктрина о “церковной иерархии” непосредственно подстраивается к доктрине о “небесной иерархии”. При этом в отличие от мистического историзма Августина (Церковь как “град божий”) образ Церкви как идеального человеческого сообщества, находящегося в согласии с законами универсального бытия, предельно статичен: это иерархия людей, непосредственно продолжающая иерархию ангелов, отражение чистого света в чистых зеркалах, передающих луч друг другу, стройный распорядок церковных “таинств” (описываемых как “посвящения” при помощи лексики античных языческих мистерий); какой-либо драматизм и противоречия полностью отсутствуют. Символизм в истолковании всего сущего, эстетически переживаемая картина мира как иерархии света оказали всеобъемлющее влияние на всю средневековую эстетику (в т. ч. на теорию света и символа у Сугера, воплощенную в художественной практике готического искусства, поэзию Данте — “Рай” и др.).

    Учение Псевдо-Дионисия Ареопагита получило официальное признание в византийском православии первоначально благодаря его интерпретации Максимом Исповедником.

Его влияние испытали Иоанн Дамаскин, Григорий Палама и противник Паламы Варлаам Калабрийский, позднее Максим Грек и другие древнерусские мыслители. На Западе “Ареопагитический корпус” стал известен с 9 в.

; к нему писали комментарии многие мыслители средних веков и Возрождения, в т. ч. Фома Аквинский и М. Фичино, сильное влияние его идей испытали Иоанн Скот Эриугена и Николай Кузанский.

    Соч.: MPG, t.•3; La hiérarchie céleste. P., 1970; в рус. пер.: О божественных именах. Буэнос-Айрес, 1957; О божественных именах. О мистическом богословии. СПб., 1994; О небесной иерархии. СПб.

, 1997; Послание Титу-иерарху,— В кн.: Прохоров Г. М. Памятники переводной и русской литературы XIV-XV веков. Л., 1987, с. 179-199; Послание 1. Гаю Монаху. Послание 5. Дорофею диакону— В кн.

: Историко-философский ежегодник-90. М., 1991, с. 226.

    Лит.: Скворцов К. И. Исследование вопроса об авторе сочинений, известных с именем св. Дионисия Ареопагита. К., 1871; НуцубидзеШ. Тайна Псевдо-Дионисия Ареопагита. Тбилиси, 1942; Он же. Петр Ивер и проблемы ареопагитики. Тбилиси, 1957; Хонигман Э. Петр Ивер и сочинения Псевдо-Дионисия Ареопагита. Тбилиси, 1955; Данб/wa С. И. К вопросу о личности Псевдо-Дионисия Ареопагита.— В сб.: Византийский временник, т. 8. М.—Л., 1956; Roques R. L'univers dionysien. P., 1954, PépinJ. univers dionysien et univers augustinien. Aspects de la dialectique. P., 1956; Vanneste S. Le Mystère de Dieu. Essai sur la structure rationelle de la doctrine mystique du PseudoDenys L'Aréopagite. Bruges, 1959; Goltz H. HIERA MESITEIA. Zur Theorie der hierarchischen Sozietät im Corpus Areopagiticum. Erlangen, 1974 (“Oikonomia”, Bd 4).

    С. С. Аверинцев

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. Под редакцией В. С. Стёпина. 2001.

Источник: https://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/1001/%D0%9F%D0%A1%D0%95%D0%92%D0%94%D0%9E

Псевдо-Дионисий Ареопагит и его Корпус Ареопагитикум

Псевдо-Дионисий Ареопагит

Размещение в сети: http://www.rodon.org/da/_pdaieka.htm
Дата написания: ок. 2000;  файла: 23.01.2008

Многовековая история святоотеческой письменности не знает явления более загадочного, чем корпус сочинений, надписанных именем Дионисия Ареопагита. Влияние «Ареопагитик» на христианскую письменность и культуру начиная с VI в.

вплоть до настоящего времени было настолько беспримерным и широким, что трудно назвать какой-либо литературный памятник, сопоставимый с ними по масштабам духовного воздействия.

Ни одно произведение христианской письменности патристического периода не породило столь обширной научной литературы, столь разнообразных гипотез о своём происхождении и авторстве, чем «Корпус Ареопагитикум».

Дионисий Ареопагит жил в I веке. Достоверных известий о его личности очень мало. Обращённый ко Христу проповедью апостола Павла в афинском ареопаге, он был, по свидетельству Дионисия Коринфского у Евсевия Кесарийского, первым епископом в Афинах. Там же принял мученическую кончину, во время гонения Домициана, в 96 году.

Однако ни один из христианских богословов и историков древности нигде не говорит о том, что этот апостольский муж оставил какие-то литературные произведения.

Не приходится сомневаться в псевдоэпиграфическом характере «Корпуса».

Свидетельством этого является не только полное отсутствие, каких бы то ни было упоминаний о творениях Дионисия вплоть до начала VI-го века, но и самый характер памятника, слишком далекого и по языку, и по строю мысли от безыскусственной простоты первохристианской эпохи.

Это было самоочевидно и до тех пор, как с непререкаемой определенностью была установлена не только идеологическая, но и прямая литературная зависимость «Ареопагитик» от последнего неоплатонического учителя, Прокла (411-485 г. г.).

Вместе с тем неизвестный автор, по-видимому, хотел произвести впечатление человека апостольской эпохи, – ученика апостола Павла, очевидца затмения в день смерти Спасителя, очевидца Успения Пресвятой Девы, друга и сотрудника святых апостолов.

Притязание на авторитет древности совершенно очевидно, и возникает вопрос о преднамеренном «подлоге.» Вплоть до эпохи Возрождения сомнений в древности и подлинности «Ареопагитик», однако, не возникало ни на Востоке, ни на Западе, – кроме, быть может, патриарха Фотия… «Творения великого Дионисия» пользовались бесспорным авторитетом и оказали исключительно сильное влияние на развитие богословской мысли и в позднюю отеческую эпоху, и в эпоху византийскую, и на Западе во все протяжение Средних веков.

О сочинениях Дионисия впервые было упомянуто на встрече православных с монофизитами в 553 году.

В своей церковной политике император Юстиниан применял метод «кнута и пряника».

В 533 году, когда улеглась очередная волна гонений на монофизитов, в Халкидоне состоялся Собор, на котором православным и монофизитам была дана возможность спокойно обсудить христологические вопросы.

На этой конференции противники Халкидонского Собора начали ссылаться на автора по имени Дионисий Ареопагит. И доныне никому не известно, кто скрывался под именем ученика Апостола Павла (Деян. 17, 34), которого в IV веке считали первым епископом Афин.

На Халкидонском Соборе 533 году монофизиты ссылались на выражение «единая богомужная энергия», употребленное Дионисием, который стал известен как автор следующих писаний: «О небесной иерархии», «О церковной иерархии», «Об именах Божиих», «Мистическое богословие», письма (числом 10).

В своих писаниях автор сам провозглашал себя учеником Апостола Павла, очевидцем затмения в день смерти Спасителя и свидетелем Успения Богородицы. Среди его адресатов мы находим Гайя, Тимофея, Поликарпа Смирнского (жившего, как известно, во II веке) и святого Иоанна Богослова.

В подлинности «Ареопагитик» (как стали называть сочинения Дионисия) никто не усомнился, и вокруг псевдо-Дионисия начала формироваться традиция. Так, в IX веке возникла легенда, что он был первым епископом парижским и умер мученической смертью в Париже в 110 году.

К северу от Парижа в его честь была построена базилика Сен-Дени, где были помещены мощи ранних христианских мучеников, а позднее – тела французские королей.

Известно также, что в 827 году византийский император Михаил II послал в дар французскому королю Людовику Благочестивому орган (изобретенный, кстати сказать, в Византии) и рукопись Дионисия Ареопагита.

Постепенно составилась легенда о святом мученике Дионисии, покровителе Франции, и народна традиция связала этого Дионисия с автором вышеупомянутых писаний, выдававшим себя за ученика Апостола Павла. Рукопись эта и по сей день хранится Парижской национальной библиотеке.

Схолии на сочинения Дионисия Ареопагита пишет в VI веке Иоанн Скифопольский.

Всем восточнохристианским писателям после VI века «Корпус» известен: на него ссылаются Леонтий Византийский, Анастасий Синаит, Софроний Иерусалимский, Феодор Студит. В VII веке сочинения толковал св.

Максим Исповедник, позднейшими переписчиками его схолии были соединены со сколиями Иоанна Скифопольского. Преподобный Иоанн Дамаскин (VIII в.) ссылается на Дионисия как на общепризнанный авторитет.

В VIII веке схолии к «Корпусу» были переведены на сирийский язык, в этом же веке появляются армянский и арабский переводы, к IX веку – коптский, к XI веку – грузинский.

В 1371 году сербский инок Исаия заканчивает полный перевод «Корпуса Ареопагитикум» вместе со схолиями Иоанна-Максима на славянский язык; с этого времени сочинения Дионисия Ареопагита становятся неотъемлемой частью славяноязычной, в первую очередь русской, духовной культуры.

Только с началом новой филологической критики в ХVI-ом веке вопрос об «Ареопагитиках» был впервые поставлен, – сперва Георгием Трапезунтским, Феодором Газским, на Западе Лоренцо Валлою и Эразмом, потом Сирмондом, Петавием и Тиллемоном, – позднее происхождение «Ареопагитского» сборника было показано совершенно ясно.

Впрочем, с этим выводом далеко не все и не сразу согласились; и даже в самые последние годы встречаются запоздалые защитники «подлинности» и апостольской древности «Ареопагитик».

Во всяком случае, происхождение памятника остается загадочным и неясным до сих пор; о его действительном авторе, о месте его составления, о целях этого «подлога» ничего бесспорного до сих пор сказать не удалось.

Попытки отожествить мнимого Дионисия, с каким либо известным нам Дионисием из деятелей и писателей IV-V-го века или с каким-нибудь другим историческим деятелем (в частности, с известным монофизитским патриархом Севиром Антиохийским) нужно признать решительно неудачными и произвольными.

Значение «Ареопагитик» определяется, прежде всего, их историческим влиянием. В начале VI-го века они уже находятся в обращении. На них ссылается известный Севир Антиохийский, на соборе 513 года в Тире, святой Андрей Кесарийский, в своем толковании на Апокалипсис, писанном около 515-520 года.

Сергий Ришайнский, умерший в 536 году, переводит «Ареопагитики» по-сирийски, – и этот перевод получает широкое распространение, особенно в монофизитских кругах, хотя сам Сергий, первоначально монофизитский пресвитер и в то же время врач, занимал в догматических спорах какую-то двусмысленную позицию, был близок даже с несторианами.

Учился он в Александрии, а по философским симпатиям был аристотеликом. Во всяком случае, он перевел «Введение» Порфирия, «Категории» Аристотеля, составил, кроме того, ряд самостоятельных книг по логике. Особенно характерен его перевод псевдоаристотелевской книги «О мире», в котором он сумел достигнуть большой точности и строгости.

Вместе с тем Сергий был мистиком, что видно из его предисловия к переводу «Ареопагитик». Имя Сергия очень характерно, как косвенное указание на ту среду, в которой, прежде всего, обращались «Ареопагитики».

На известном собеседовании между православными и севирианами в Константинополе в 531 иди 533 году возникает вопрос об их достоинстве, – на них ссылаются севириане, а руководитель православных Ипатий Ефесский отвергает эту ссылку и объявляет «Ареопагитики» апокрифом, которого не знал и не называл никто из древних… Но уже очень скоро начинают пользоваться ими и православные.

Первым толкователем «Ареопагитик» был Иоанн Скифопольский (около 530-540 г. г.). По-видимому, именно его схолии известны под именем Максима Исповедника. Позднейшие переписчики сводили вместе схолии разных толкователей, а диакритические знаки с течением времени исчезли. Свод схолий, известных под именем пресвятого Максима, представляет собою довольно однородное целое.

И очень немногие схолии напоминает по стилю преподобного Максима. Схолии Иоанна Скифопольского были переведны по-сирийски уже в VIII-ом веке Фокою бар-Сергием Едесским. Еще раньше, в VII-ом веке занимался толкованием «Ареопагитик» Иосиф Гадзая («созерцатель»), известный более под именем Ебед-Иезу.

С официального сирийского текста «Ареопагитик» очень рано делается арабский перевод, тоже получающий церковное одобрение, и армянский, в VIII-ом веке. Нужно отметить еще остатки коптского перевода. Все это свидетельствует о широком распространении и авторитете памятника.

Из православных богословов пользуется «Ареопагитиками» уже Леонтий Византийский, позже Анастасий Синаит и Софроний Иерусалимский. Сильное влияние оказали они на преподобного Максима Исповедника, который занимался объяснением «трудных мест» у мнимого Дионисия и у Григория Богослова. Для преподобного Иоанна Дамаскина «великий Дионисий» есть уже бесспорный авторитет.

На «Ареопагитики» опираются, как на надежное основание, православные защитники иконопочитания, уже на VII-ом Вселенском соборе и позже, – в особенности преподобного Феодор Студит. Вся метафизика икон связана у него с учением Дионисия, и он песнословит глубину его богословия. Святой Кирилл, первоучитель словенский, ученик Фотия, говорит о них с уважением.

По указанию Анастасия Библиотекаря святой Кирилл цитировал «великого Дионисия» наизусть. В более позднее время в Византии толкованием «Ареопагитик» занимались очень многие, Corpus Аreopаgiticum стал как бы настольной книгой византийских богословов. Эти толкования до сих пор еще не собраны и не изучены.

Нужно особо отметить толкования знаменитого Михаила Пселла (1018-1079) и Георгия Пахимера (1242-1310), – парафразы последнего, как и схолии, приписанные преподобному Максиму, в рукописях как бы прирастают к самому тексту. О популярности «Ареопагитик» в ХIV-ом веке, в эпоху нового мистического возрождения в Византии, в век святого Григория Паламы, свидетельствует славянский (болгарский) перевод, сделанный афонским иноком Исаией в 1371 году, по поручению Феодосия митрополита Серрского (в южной Македонии). Из Евфимиевской Болгарии он был перенесен на Русь (вероятно, митрополитом Киприаном, – сохранился список его руки), вместе с другими памятниками аскетической и мистической литературы.

Первые сомнения относительно подлинности писаний Дионисия возникли в XV веке у Эразма Роттердамского. Поводом для сомнений были очевидные анахронизмы, особенно в книге «О церковной иерархии».

На Запад «Ареопагитики» были перенесены очень рано. Впервые здесь ссылается на них папа Григорий Великий, затем папа Мартин на Латеранском соборе 649 года. На «Ареопагитики» ссылается папа Агафон в письме, читанном на VI-ом Вселенском соборе. Анастасий Библиотекарь переводит схолии Иоанна Скифопольского и преподобного Максима.

В особенности большое уважение приобрели «Ареопагитики» во Франции, благодаря (ошибочному) отожествлению мнимого Дионисия с Дионисием Парижским. В 757 году список творений Дионисия был прислан папою Павлом I в числе прочих книг к Пепину Короткому. В 827 году византийский император Михаил I дарит прекрасный список королю Людовику Благочестивому.

Во Франции в то время немногие знали по-гречески.

В монастыре Сен-Дени аббат Гильдуин (ум. 840) перевел «Ареопагитики» по-латыни, но его перевод распространения не получил. Он был заслонен переводом знаменитого Скота Эриугены. Эриугена, по его собственному признанию, пользовался при переводе творениями преподобного Максима, которые он тоже переводил.

Греческий язык Эриугена знал не безупречно и в его переводах не мало грубых недоразумений. Но на собственной системе Эриугены, одного из самых замечательных мыслителей раннего средневековья, влияние Дионисия и преподобного Максима сказалось исключительно сильно. Во все Средние века «Ареопагитики» пользовались на Западе большим влиянием. Это видно уже у Ансельма.

Гуго из Святого Виктора занимается толкованием книги «О небесной иерархии», – мистические теории викторинцев вообще очень тесно связаны с мистикой мнимого Дионисия. Петр Ломбард смотрел на «Ареопагитики», как на бесспорный авторитет. Иоанн Сарацин в ХII-ом в., Фома Верчельский и Роберт Гроссетесте в XIII занимаются переводом и комментированием «Ареопагитик».

Альберт Великий комментирует все книги мнимого Дионисия. С большим уважением относится к ним и Аквинат.

Источник: http://www.rodon.org/da/_pdaieka.htm

Booksm
Добавить комментарий