Проблема соотношения части и целого в истории философии

2. Проблема соотношения теории и истории философии

Проблема соотношения части и целого в истории философии

Безусловно,что важнейшей предпосылкой обученияфилософии является изучение историиидей, которые в ней возникали. Как отмечалК. Ясперс: «Чтобы прийти к философии,нужно пройти путь через ее историю. Этотпуть для отдельного человека есть какбы восхождение вверх по стволу великих оригинальных сочинений»1.

Однако, одновременно, как мы указаливыше, философия это свободное мышление,поэтому тексты, через которые нампредставлена мировая философия являютсялишь условием самостоятельного мышления.

В этом смысле можно сказать, что безистории философии не может быть усвоенафилософия, но философия, в свою очередь, не может быть сведена лишь к историифилософии.

Однакона первый взгляд тезис, о том, чтофилософия сводима к ее историивыглядитдостаточно убедительно.

Действительно,что такое философия как не история идейконкретных философов? Более того,кажется, что именно последовательноехронологическое изучение философскихвоззрений и дает нам объективноепредставление о ее развитии.

Следовательно,освоение философии есть лишь изучениеимевшихся в истории человеческойкультуры философских идей. Однако, ужездесь возникают серьезнейшие противоречияи трудности.

Преждевсего, как же изучать эту самую историюфилософии? Вариантов ведь очень много.Ясперс советует выбирать тексты великихмыслителей. Если вы внимательно осваиваете произведение великого философа, тонеизбежно приобщитесь ко всей проблематикемировой философии. «Можно сказать, чтоуже в одном великом произведении заложеновсе.

Опираясь на одно из великих творений,самостоятельно прорабатывая его,поднимаются в целое царство философии»1Одновременно, тот же Ясперс указывает,что есть две фигуры, которые всегопредпочтительнее для погружения в тканьфилософского исследования — это Платони Кант.

Но в данном случае первичной-тооказывается вовсе не история философиикак таковая, а в данном случае –теоретические представления самогоЯсперса о сущности и назначении философии.

Такимобразом, роль истории философии иная,чем, например, роль истории какой-то изнаук. Для изучения современного состоянияфизики или химии нам вовсе не обязательнознать историю развития этих наук. В своюочередь в философии мы никогда не сможемуказать на некую новейшую философию,которая вобрала бы в себя всю предшествующую.

Относительно науки мы можем с некоторымиоговорками сказать, что последняянаучная теория, одновременно, являетсяи наиболее истинной. В философии такаяситуация принципиально невозможна,хотя конкретные претензии такого родарегулярно возникали.

Соответственно,в науке история реализуется как некийперечень открытий и находок приведшихк развитию данного вида знания, внекотором смысле это некий реестр илиархив научных открытий. А в философиивряд ли вообще возможно некое общее иотстраненно объективное изложение ееистории.

Не случайно же очень многиемыслители как бы пишут свою собственнуюисторию философии, словно забрасываяв прошлое субъективную «теоретическую сеть» с заранее известным «историческимуловом»!

Этопорождает другой вопрос. Наскольковообще возможно объективное изложениеистории философии? Историю пишетконкретная личность, находящаяся вопределенной социокультурной ситуации,принадлежащая к той или иной культуре.

Оказывается, что даже следованиеобщепризнанному хронологическомупринципу весьма затруднительно и человекпишет историю, исходя из своих внутреннихсимпатий и антипатий. Значение однихфигур он выделяет, а других умаляет.Более того, история может создаватьсяпод давлением определенных идеологическихпарадигм.

В так называемых «научных»трудах по истории философии, созданныхв западноевропейской культуре, вы можетене встретить даже упоминания о русскойфилософии. И, напротив, в соответствующихучебниках, созданных в российскойкультурной традиции, данный аспектможет быть “раздут” до неприличности.

Таким образом, история философииприобретает “местный” колорит и зависитот тех представлений, которые бытуют вконкретно-исторической культуре.

Следовательно,история философии — это всегда некотораяинтерпретация реального историческогопроцесса, которая лишь камуфлируетисторию идей в предлагаемые самимавтором концептуальные одежды.

Естьперсонифицированные варианты ееизложения, когда перед нами предстаютфилософы, сгруппированные по степениих значимости и величины с позицииавтора данной истории, что вовсе негарантирует нам истинности нарисованнойим исторической панорамы.

Против такихвариантов выступал Гегель, которыйобращал внимание на то, что это лишьсубъективные трактовки, которые в лучшемслучае представляют собой системурассказов по истории философии. Такаяистория философии превращается в “предмет праздного любопытства или,если угодно, в предмет интереса ученыхэрудитов.

Ибо ученая эрудиция состоитименно в том, чтобы знать массу бесполезныхвещей, т. е. Таких вещей, которые сами посебе бессодержательны, и лишены всякогоинтереса, а интересны для ученого эрудитатолько лишь потому, что он их знает (…)Что может быть бесполезнее ознакомленияс рядом лишь голых мнений? Что можетбыть более безразличным?”1.

Впротивовес он предлагал создаватьпоследовательную теоретическую историюфилософии, которая должна быть независимойот пристрастий автора. Но тогда возникаетнеобходимость единого объективногонаучного основания для такого изложенияистории.

В частности, у Гегеля в качестветакового выступает единый историко-философскийпроцесс, в котором каждая концепцияесть лишь этап общего становленияфилософского самосознания. В этом случаена первый план выступает некий смысловойстержень (например, тот же абсолютныйидеализм или материализм), на которыйнанизываются философские идеи, что идаст нам, в конечном счете, историюфилософии.

Но здесь вновь возникаетвопрос о критериях выбора указанногостержня, что далеко выходит за рамкисамой истории, требует выявления еевнутренней сущности, связи с другимиформами сознания, с наукой, религией,искусством и т.д. Оказывается, чтоединство истории философии в любом еговарианте «не является фактическимсостоянием, но есть некоторая идея.

Мыищем это единство, однако достигаемлишь партикулярного единства отдельныхсфер… Ни одна конструкция историифилософии в качестве рациональновыстроенного ряда позиций не совпадаетс исторической фактичностью»2.

Другаяпроблема связана с тем, что любая историянеизбежно приобретает характерсвоеобразного собрания памятников,придавая ей элементы догматизма. В этомсмысле практически любой учебник пофилософии, является реализацией этогопринципа.

Он выполняет лишь узкую учебнуюцель, связанную с приобретением некоторыхзнаний с целью их репродукции на экзаменеили зачете. Такая форма философии и ееизложения также нужна, но она имеетслишком мало общего со свободнойфилософской мыслью, сводя все ее богатстволишь к одной авторской интерпретации.

Однако, необходимо понимать, что «никакойфилософ, даже самый великий, не являетсяобладателем истины»1.

Философия,как мы позже попытаемся показать, ужепо своему определению не может стоятьна месте, не может выступить в качествесистемы единых, всеми принятых знаний,как это иногда осуществляется в рамкахнаучных теорий.

Философия — это вечноразвивающееся знание, внутри которогопроисходит столкновение противоречащихконцепций, и результатом этого отнюдьне выступает их отбрасывание по законуисключенного третьего.

Более того,наличие жестко конкурирующих теоретическихальтернатив – это устойчивое состояниефилософии, свидетельствующее о еежизненности в ту или иную историческуюэпоху, в той или иной социально-культурнойсреде.

Отношениек ее истории философии только как кпамятнику, может привести, как отмечалеще И. Кант, лишь к слепому повторениютого, что уже было зафиксировано вчеловеческом мышлении.

Или, как отмечалГегель, объективная и как бы застывшаяистория философии представляет собойлишь бесплодное «скитание среди могил».

Как это ни парадоксально, попытка всеболее объективного и буквальногоизложения истории философии можетвытеснить саму философскую рефлексивную,творческую работу разума, заменив всепростым комментированием.

Философия,рассматриваемая как чистая историяидей, оставляет открытым вопрос:происходит ли реальное приращениефилософского знания или философы всевремя кружатся в кругу раз и навсегдазаданной проблематики? И если проблемныйи концептуальный фонд философии все жеобновляется, то что является причинойэтого? Что сподвигает мыслителя к концептуальным прорывам, к рождениюновых идей? Неужели только личныйпроизвол и случайные стечения историческихобстоятельств? Повторим еще раз. Философия- это свободное творчество, и философ“как самостоятельный мыслитель долженприменять свой разум свободно иоригинально, а не рабски подражательно”1.И он должен быть в конечном счете уверен,что его новые построения имеют всеобщуюи объективную значимость.

Исходяже из позиции гипертрофированногоисторизма, можно сделать сугубо негативныйвывод, что нетвообще никакой единой и закономернойистории философии,так как нет единого и объективногосмыслового стержня, который связываетразнообразные мнения в единое знание.Сколько философов, столько и мнений, аистория философия представляет собойлишь цепь гениальных ошибок и заблуждений,где никакое утверждение не получаетстатус окончательно истинного.

Другаяпозиция, наоборот, абсолютизируетвозможность существования некогоидеального понимания философии, еесущности и задач в виде завершеннойистинной теории. Здесь противоположностью историческогоплюрализма и релятивизма во взглядахна философию выступает столь же тупиковаяпозиция абсолютного объективизма иантиисторизма.

Дело в том, что здесьвозникают все те же вопросы: что такоеистина и каковы ее критерии? Одинаковыли они для любых эпох и культурныхтрадиций? Где гарантии того, что именнов данной философской теоретическоймодели истина действительно воплотилась?Можно ли постигать мир, бытие, опираясьна подобные, в сущности иррациональныепостулаты? Таким образом, подобнаяпозиция могла бы быть справедливойлишь в одном случае, если бы некто могдостичь абсолютной истины, абсолютноистинного знания. Однако, последнеетакже невозможно, если мы исходим из разумной и самокритичной позиции, и невоспринимаем философию в качестверелигии, которая вправе базироватьсяна недоказуемых абсолютных предпосылках.Слишком уверенным в истинности своихфилософских положений, Гегель предлагаетвспомнить слова апостола Петра, которыеон сказал Ананию: “Смотри, ноги тех,которые тебя вынесут, стоят уже задверьми”. Или, перенося это на почвунаших рассуждений: „Смотри, системафилософии, которая опровергнет и вытесниттвою, не заставит себя долго ждать; онане преминет явиться так же, как она непреминула появиться после всех другихфилософских систем”1.Дело в том, что указанная претензия наабсолютную истину, также остается лишьмнением, которое может отстоять отистины на весьма почтительном расстоянии.

Такимобразом, оба противоположных вывода,что философия полностью сводима к ееистории и нет никакой теории, и, наоборот,что невозможна объективная историяфилософии (или в силу того, что нет и неможет быть теории, которая адекватноописывает весь путь развития философииили в силу того, есть единственнаяистинная теория, исключающая пересказпрошлых заблуждений) являются типичнымикрайними позициями. Как часто бываетпри наличии некоторого количестваальтернативных вариантов решений тойили иной проблемы, ответ на нее лежитгде-то “посередине”, так как каждыйвариант базируется на частичной истине,которая, однако, приобретает здесьабсолютное значение. Поэтому ответ наданную общую проблему связан с решениемвопросов об особенности самогоисторико-философского процесса испецифике философии как особой формытеоретического знания.

Содной стороны, человечеству все-такиудается более или менее объективноописать развитие философии, правдавариантов такого рода описаний достаточномного. А это позволяет рассуждать опользе альтернативных историй философии.

С другой стороны – несомненно существуети теоретическая часть философии, котораявыступает базовой по отношению к инымее компонентам, в том числе и по отношениюк историко-философским интерпретациям.

Однако и здесь философское пространствозаполнено альтернативными теоретическимиконцепциями и моделями.

Центральнойпроблемой нашего курса и являетсявыяснение того, что такое философияименно какособого рода теория,что одновременно означает ответ навопрос о том, что такое философия вообще.Многообразие концепций, которыесуществуют в философии, лишь внешнеразрушают представление о ней как оедином историческом процессе.

Философияпредставляет собой более сложный типединства, включающей в себя разнообразие.Это своеобразное и органическоеединствомногообразия.

Разнообразие философских систем и вдиахроническом (историческом), и всинхроническом (теоретическом) планаххарактеризует не отсутствие у философииединого предмета, а специфику существованияи развития философии.

Делов том, что философия не имеет характераоднолинейного, прогрессивного развития,а значит в ней мы практически не найдемобщезначимых результатов, которыефокусируются в новейшей теории, как этохарактерно для частных наук. Здесьпоследняя по времени научная теория,одновременно, выступает и как болееадекватная собственной предметнойобласти, а значит, в этом смысле, являетсяболее истинной по отношению кпредшествующим.

Развитиефилософии осуществляется по иномупринципу, когда постановка и решениепроблем в ней осуществляется в рамкахединого философскогопроблемного поля.

Это разнообразие внутри единства илиединство в неустранимом разнообразии,сохраняющее внутри себя, в том числе ите философские представления, которыебыли выработаны в более ранние времена.Поэтому в философии, с одной стороны,нет полностью устаревших идей, так жекак и нет абсолютно новых.

Это одна изособенностей философии, позволяющаявсем философам (и тем, которые были, итем, которые есть) вести философскийдиалог друг с другом поверхпространственно-временных икультурно-национальных границ.

Особенность же понимания истины вфилософии такова, что именно вся системафилософских воззрений позволяет намее постигать, через развитие и посильноесовмещение различных способов этогопостижения. По сути, разнообразныефилософские концепции суть лишь различныепути постижения философской истины заисключением внутренне противоречивых(иррациональных) и откровеннобезнравственных.

Такимобразом, философиявсегда реализуетсякак единство истории и теории,это лишь две стороны одного предмета.

Поэтому разрыв этих аспектов приводиткак к искажению самого предмета философии(абсолютизация этих аспектов), так и кискажению изложения истории философии(подчинение реального историко-философскогопроцесса абсолютизированным схемамили отказ от всякого концептуальногообоснования своих историческихпостроений).

Источник: https://studfile.net/preview/1810297/page:6/

Проблема соотношения части и целого в истории философии

Проблема соотношения части и целого в истории философии

Определение 1

Часть – это предмет или явление, которое входит в состав другого предмета или явления как часть его содержания.

Целое – это предмет или явление, которое включает в себя другие объекты или явления, органически связанные между собой, и обладающее такими свойствами, которые не сводимы к свойствам его частей.

Вопрос соотношения части и целого является одним из основных, который встает в попытке объяснить онтологию бытия. Части и целое рассматривались в разном соотношении. Так, часть представлялась как некая единица, которая в сумме дает цельный предмет. Другая позиция предполагает, что любой объект обладает некими качествами, которые остаются при нем, даже если их изъять у него.

Как бы не решался вопрос части и целого, стоит понимать, что они не могут существовать друг без друга, из этой тесной взаимосвязи вытекают все возможные варианты из соотнесения.

Можно сказать, что вопрос части и целого есть некая философская загадка, упражнение, когда бытие или объект делится на части, выявляются отдельные черты, которые изымаются или складываются, а результат оценивается – что же получилось в итоге?

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

В понятии части и целого отражается закономерная связь между объектами или явлениями. Эту же связь можно представить в таких категориях, как элемент и структура.

Те или иные предметы / явления / отношения / процессы, которые образуют целое, становятся его структурной единицей, частью целого, и соответствуют его структуре.

Однако понятие «часть» будет шире, чем понятие «элемент», поскольку в включает в себя не только элементы, но и связи между ними.

В истории философии сложилось два подходы, которые с крайних позиций взирали на проблему соотношения части и целого.

Однако стоит иметь в виду, что эти подходы между собой связаны, поскольку обращали внимания на пробелы и неточности в одной версии и дополняли своей.

Зачастую аргументы, которые приводили сторонники другого направления, просто игнорировались, однако эта противоречивость лишь видимость.

Основные позиции к соотношению части и целого:

В меризме принято считать, что часть предшествует целому, совокупность частей порождает целое, при этом не происходит качественно новых изменений. Целое и его свойства определяются входящими в него элементами. Поэтому познание должно происходить с разделения целого на отдельные части, которые стоит изучать каждый самостоятельно.

После изучения отдельных частей можно получить совокупное знание об объекте. Такой подход к постижению называют также элементаристским, поскольку направлен на сведение сложного к более простому. Такой подход может быть эффективен, но когда происходит познание относительно простых предметов / явлений.

Если же речь заходит о познании целостных систем, например, человека или общества, то здесь он дает сбой.

Сторонники холизма считают, что целое всегда превосходит свои части, это не просто сумма частей. Ни способны дать некий остаток, который существует отдельно от каждой части. Появляются качественно новые свойства, присущие именно целому, что обеспечивает единство частей. На процесс познания это влияет в том смысле, что познавая его части, мы основываемся на знании о целом.

Несмотря на первую привлекательность такого подхода, он может привести к ошибочным выводам, поскольку часто приводит к конструированию некого «остатка», «свойства», которое и детерминирует всю систему, при этом сам он оставался неопределенным.

Это может приводит к спекуляции научным знанием, например, к разговорам о неком «духовном» элементе, направляющем развитие живого организма.

Системность как новый принцип понимания части и целого

Невозможность применять только меризм или холизм на практике привели к пониманию их взаимосвязи и диалектичности.

Так родился принцип целостности, который основывается на существовании взаимосвязи между частями и их свойствами, они способны осуществлять связь между собой, в результате рождаются целостные объекты.

Понимание этого легло в основу формирования системного подхода к онтологии и гносеологии.

Принцип системности сейчас представляет собой общеметодологическую основу любого научного направления, знания на его основе выстраиваются в рамках современной логики и методологии науки. Он подчеркивает диалектизм части и целого, при этом он опирается на знания о реальной действительности, смотрит на проблему шире сквозь призму философии.

В системно подходе целое предстает как система упорядоченного множества взаимосвязанных элементов, в которой элемент – единица более сложного предмета, низший уровень системы. Совокупность элементов (частей) дает подсистему, более сложную, чем элемент, но не чем сама система.

Подсистемы объединяются в разные системы, которые сами способны к выполнению единой программы систем.

Замечание 1

Изучение чего-либо на основе принципа системности означает выявление элементов в рамках системы и связей между ними, при этом в первую очередь значимы те связи, которые влияют на функционирование элемента во всей системе. При этом сам элемент (часть) может обладать неограниченным числом свойств.

По характеру связи между элементами системы могут быть следующих видов:

  • суммативные системы – элементы в такой системе достаточно автономны, связи между ними носят случайный характер, свойство системности выражено слабо;
  • неорганические системы – могут быть разные соотношения части и целого, но взаимодействие осуществляется под воздействием внешних сил, элементы вне системы могут быть как самостоятельными, так и терять свои свойства. Целостность системы зависит от закона сохранения энергии;
  • органические системы – для таких систем характерна большая активность целого по отношению к своим частям; системы способны к саморазвитию и самовоспроизведению, а также к самостоятельному существованию. Высокоорганизованные органические системы способны создавать подсистемы, которых нет в живой природе, такие подсистемы существуют только внутри целого.

Замечание 2

Стоит учитывать, что системы также обладают свойствам к развитию и могут переходит на следующий уровень эволюции.

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/problema_sootnosheniya_chasti_i_celogo_v_istorii_filosofii/

Предмет и метод истории философии. Соотношение философии и истории философии. Соотношение истории философии с историей других областей знания

Проблема соотношения части и целого в истории философии

История философии – раздел, изучающий исторические типы философии, процесс её возникновения, эволюции и смена философских идей.

Предмет истории философии – процесс возникновения и формирования, а также развитие теоретического мышления человека.

При определении предмета истории философии возможны 2 подхода:

1-ый сводит философию к истории философских систем, т.е. к рассмотрению многообразия философских имен, школ, учений в хронологическом порядке.

2-ой подход сводит к анализу философских проблем, т.е. к рассмотрению философских учений в свете идей, в свете некой общей, абсолютной истины как условие научности познания.

В первом случае история философии становится предметом простого повествования, во втором — предметом философской критики.

В первом случае мы получаем историю без философии, а во втором — философию без истории.

Методы истории философии таковы:

· Наивный описательный метод, по которому просто с исторической точностью излагается то, чему учили отдельные философы. А как скоро такой реферат предъявляет претензию на научное достоинство, он нуждается в критике исторических преданий, которая, как всякая историческая критика, должна основываться на генетических изысканиях.

· Генетический метод объяснения, который в этом отношении заключает в себе три возможных случая:

1. психологическое объяснение, которое изображает личности и индивидуальные судьбы философов, как фактические причины или поводы их взглядов;

4. прагматический прием, который ищет объяснения учению каждого философа из противоречий и неразрешенных задач его непосредственных предшественников;

5. культурно-историческая точка зрения, которая видит в философских системах прогрессирующий процесс совокупного духовного развития человечества.

· Умозрительный метод критики, который, исходя из предвзятой системы, пытается охарактеризовать различные фазы философского развития тем вкладом, который оно внесло в эту систему.

Отличие философии от истории других наук:

Особенность: История других наук не является частью этих наук. Так, история физики не есть раздел физики; история математики не есть часть математики; история литературы не есть часть самого литературного произведения и т. д.

А вот «Метафизику» Аристотеля, например, невозможно представить без истории метафизики его предшественников, которая входит составной частью в аристотелевский трактат. Причина этого в том, что философия и история философии имеют в своей основе один и тот же предмет — дух, размышляющий о своей природе началах, целях.

Отсюда следует, что изучение истории философии есть изучение самой философии, и наоборот — изучение философии означает в то же время знакомство с историей философии.

Особенность: сам характер развития философский знаний: иные науки развиваются через устранение ошибочных положений, которые прежде использовались научным познанием.

В истории философии нет постоянства содержания и нет замены ошибочных положений на новые, следовательно история философии – процесс постоянно возобновляющихся попыток изменения целого знания посредством тотальной критики и радикального изменения.

Многообразие философских: их взаимопротиворечивость и взаимоопровергаемость. Мировая философская мысль и национальные философии.

С момента своего зарождения философия‚ обнаруживает склонность к разделению на несоединимые точки зрения, к появлению различных философских учений и школ, вырастающих друг из друга и тотчас вступающих между собой в словесную перепалку и борьбу.

Сократ честно признавался, что не понимает ионийских натурфилософов, и создал антропологию и этику. Сократические школы (киники, киренаики, метрики) только и делали, что препирались друг с другом.

Софисты выступили с критикой традиционных ценностей жизни, провозгласив человека мерой всех вещей. Платон обрушился на софистов и взял под защиту объективность в форме идеи. Его ученик Аристотель раскритиковал платоновское учение об идеях.

Перипатетики (ученики и последователи Аристотеля) спорили со стопками. Стоики критиковали эпикурейцев. Скептики выступили и опровергли всех.

Истина одна, а философских учений множество и каждое из них доказывает, что оно-то и есть единственное истинное учение.

Почему же существует такое множество философских учений и почему при всей взаимопротиворечивости и взаимоопротвергаемости все эти учения остаются на правах истинных?

Как бы различны ни были философские учения, они все же имеют то общее между собой, что все они являются философскими учениями (если, конечно, они действительно относятся к философии).

Причем множественность философских систем не только не наносит ущерба самой философии, но, наоборот, является ее необходимым моментом, существенной чертой.

Ибо идея философии в своем конкретном, а не абстрактном развитии есть раскрытие различий, которые должны получить историческое осуществление.

По своему духу философия межнациональна, общечеловечна, ибо она вырастает на почве предельно общих вопросов разума, присущих человеку как таковому. По этой причине национальный момент философии остается в тени. Однако в той или иной степени он присутствует в любой философии.

Всякая философия национальна уже по языку ее произведений. Попытки привить философии единый язык (как это было, например, в период схоластики, когда философы разных национальностей писали на латыни) не увенчались успехом, ибо живой дух философии требует не мертвого, а живого языка.

Национальный момент привносится личностью самого философа, который выражает в своем творчестве не только общечеловеческие, «вечные» проблемы, но и проблемы своей эпохи, своего народа, особенности национального духа, частью которого он является.

Даже если философствовать на чужом языке, корни творчества остаются в почве национальной культуры.

Особенность национального момента в философии состоит в том, что чем более раздроблено общество в политическом плане, тем более оно консолидировано в философском.

10.  Гегель о начале философии и её истории (Г.В.Ф Гегель «Лекции по истории философии»)

Мы определили понятие философии как мысль, которая в качестве всеобщего содержания есть все сущее. История философии, значит, покажет нам, как эти определения выступают в этом содержании последовательно друг за другом. Пока же мы ставим лишь вопрос, где начинается философия и ее история.

Общим ответом на этот вопрос является, согласно вышесказанному, следующее: философия начинается там, где всеобщее понимается как всеобъемлющее сущее, или, иначе говоря, там, где сущее постигается всеобщим образом, где выступает мышление мышления.

Где же это произошло? Где это началось? В этом состоит историческая сторона вопроса. Мышление должно существовать для себя, получить существование в своей свободе, оторваться от природного и выйти из созерцательной погруженности; она должна, как свободная, войти в себя и таким образом достигнуть сознания свободы.

Началом философии в собственном смысле мы должны признать тот момент, когда абсолютное уже больше не существует как представление и когда свободная мысль не только мыслит абсолютное, но и постигает его идею, т. е.

когда мысль постигает бытие (которое может быть также и самой мыслью), познаваемое ею как сущность вещей, как абсолютную целостность и как имманентную сущность всего на свете, – постигаемое ею, следовательно, как мысль, хотя бы оно и выступало как внешнее бытие.

Таким образом, простоенечувственное существо, которое иудеи мыслили как бога (ибо всякая религия есть мышление), не есть предмет философии; предметом философии является, например, положение: “сущность, или первоначало, вещей есть вода, огонь, мысль”.

Это всеобщее определение, мышление, полагающее само себя, есть абстрактная определенность: оно есть начало философии, но это начало есть вместе с тем нечто историческое, конкретный образ народа, принцип которого составляет то, о чем мы уже говорили выше.

Если мы говорили, что для появления философии необходимо сознание свободы, то этот принцип должен лежать в основании характера народа, у которого философия получила начало.

Народ, обладающий этим сознанием свободы, основывает свое существование на этом принципе, так как законодательство и все состояние народа имеет свое основание лишь в понятии, которое дух составляет о себе, в категориях, которыми он обладает.

С практической стороны с этим связан расцвет действительной политической свободы; последняя появляется лишь там, где самостоятельный индивидуум, как индивидуум, знает себя всеобщим и существенным, где он обладает бесконечной ценностью, или, иначе говоря, там, где субъект достиг сознания личности и, следовательно, хочет без дальнейшего быть признанным самим по себе. Свободная философская мысль находится непосредственно в следующей связи с практической свободой: как первая есть мышление абсолютного, всеобщего и существенного предмета, так и вторая, мысля себя, сообщает себе определение всеобщего. Мыслить означает вообще облечь нечто в форму всеобщности, так что мысль, во-первых, делает своим предметом всеобщее или, иначе выражаясь, определяет предметное, единичность вещей природы, находящихся в чувственном сознании, как всеобщее, как объективную мысль; и, во-вторых, нужно, чтобы, познавая и зная теперь это объективное и бесконечное всеобщее, я вместе с тем сам оставался и продолжал стоять по отношению к нему на точке зрения предметности.

Вследствие этой общей связи политической свободы со свободой мысли философия выступает в истории лишь там и постольку, где и поскольку образуется свободный государственный строй.

Так как дух, если он хочет философствовать, должен расстаться со своим естественным волнением и погруженностью в материю, то он еще не может это сделать в том образе, с которого мировой дух начинает и который предшествует ступени этого разделения.

Эта ступень единства духа с природой, которая, в качестве непосредственной, не представляет собою истинного и совершенного состояния, есть вообще сущность Востока; философия поэтому начинается лишь в греческом мире.

11.  Основные культурно-исторические типы философии и вытекающие из них философские школы и направления. Особенность восточной (древнеиндийской и древнекитайской) философии в сравнении с западной (древнегреческой философией).

Существует три самобытных культурно-исторических типа философии: греческий, индийский и китайский. По своему значению и влиянию на культуру они вышли далеко за рамки национальных философий.

Основные философские школы, соответствующие этим типам философии, сформировались еще в древности, до нашей эры, и стали программой и основой для всех последующих философских учений, включая современные.

(Это особенно характерно для индийской и китайской философий, которые во многом являются комментарием к древним учениям и школам.)

Греческая философия берёт своё начало в VI веке до н. э. Корни западной философии, истоки рационального мышления и само возникновение слова «философия» связаны с несколькими мыслителями и их школами, которые появились в Греции в этот период.

Собирательно все эти философы именуются досократиками, то есть предшествующими Сократу и в теоретическом, и во временном смысле. Среди самых известных досократиков Фалес, Демокрит, Пифагор и Зенон.

Досократики ставили перед собой метафизические вопросы вида «Что такое бытие?», «Существуют ли в реальности границы между объектами?» или «Меняются ли объекты в реальности?», а также создали несколько противоречащих друг другу моделей мира, частично отвечающих на эти вопросы.

ценность этих моделей заключалась в новом способе получения знания: рациональное теоретизирование в связке с эмпирическими наблюдениями.

Фалес был первым из философов, который использовал редукционизм— попытался выделить внутри сложного окружающего мира какие-либо простые законы или составляющие.

Этот метод был в течение следующих 200 лет повторён многими из досократиков, в частности Демокритом иЛевкиппом— авторами концепцииатомизма, которая оказалось очень ценной философской, а впоследствии и научной концепцией, применяемой и по сей день.

Заслуга досократиков также заключается в совершествованиилогики, которая ими отрабатывалась не только на философском, но и на математическом материале. Неслучайно, многие достиженияэлементарной математикиигеометриитоже связаны с именами досократиков.

Досократики заложили основу классической античной философии. Пифагор был первым, кто начал использовать слово «философия», хотя ещё в более общем смысле, а не в качестве термина.

Более поздняя группа древнегреческих философов, софисты, проявляласкептицизмв отношении досократиков, искавшихистинныеответы на свои вопросы.

Софисты верили врелятивизм, в относительность истины и брались красноречиво и убедительно отстаивать любую точку зрения, а также обучали этому своих учеников.

Хотя софисты многократно критиковались более поздними греческими философами, они внесли ценный вклад в развитиелогикиириторики. Философия в последующие этапы своего развития неоднократно возвращалась к релятивизму в других контекстах.

Источник: https://studopedia.net/7_33140_predmet-i-metod-istorii-filosofii-sootnoshenie-filosofii-i-istorii-filosofii-sootnoshenie-istorii-filosofii-s-istoriey-drugih-oblastey-znaniya.html

Часть и целое

Проблема соотношения части и целого в истории философии

Часть и целое, философские категории, выражающие отношение между совокупностью предметов (или элементов отдельного объекта) и связью, которая объединяет эти предметы и приводит к появлению у совокупности новых (интегративных) свойств и закономерностей, не присущих предметам в их разобщённости.

Благодаря этой связи образуется целое, по отношению к которому отдельные предметы выступают в качестве частей. Категории Ч. и ц.

характеризуют также общее движение познания, которое обычно начинается с нерасчленённого представления о целом, затем переходит к анализу, расчленению целого на части и завершается воспроизведением объекта в мышлении в форме конкретного целого. Эти закономерности познания целостных объектов были сформулированы К.

Марксом в «Экономических рукописях 1857—1859 гг.» (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 46, ч. 1). Характер трактовки категорий Ч. и ц. и связанной с ними проблемы целостности в значительной мере определяет общую стратегию научного познания в тот или иной период его развития.

  Проблема отношения Ч. и ц. была выдвинута в античности (Платон, Аристотель); она рассматривалась во всех значительных философских учениях. Материалистические концепции (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Дж. Локк, французские материалисты 18 в.

), ориентировавшиеся на науку, были связаны, как правило, с механистическим, суммарным пониманием целого, заимствованным из механики (а позднее — из классической физики). Классическое естествознание стремилось познать целое лишь с точки зрения его состава, строения.

В противовес этому идеалистические учения (Платон, средневековая схоластика, отчасти Г. Лейбниц) делали упор на несводимость целого к сумме частей; они рассматривали в качестве подлинно целостных лишь продукты духовной деятельности, а материальные образования трактовали как механически целые, мёртвые агрегаты.

Разрыв и противопоставление этих двух сторон (механическая сумма частей — на одном полюсе; духовное, мистическое целое — на другом) приводит к антиномиям Ч. и ц., главные из которых таковы: 1. Положение — целое есть сумма частей. Противоположение — целое больше суммы частей. 2. Части предшествуют целому. Целое предшествует частям. 3.

Целое причинно обусловлено частями. Целостный подход противоположен причинному и исключает его. 4. Целое познаётся через знание частей. Части как продукт расчленения целого могут познаваться лишь на основе знания о целом.

  Немецкая классическая философия (Ф. Шеллинг, Г. Гегель) ввела различение неорганичного и органичного (саморазвивающегося) целого; однако органичное целое связывалось лишь с развитием духа, а не материи. В 19—20 вв. подобное толкование отношения Ч. и ц. развивалось в различных идеалистических концепциях (неовитализм, холизм, интуитивизм и др.).

  Критически переосмысливая традиции немецкой классической философии, К. Маркс сформулировал принципы изучения органичных целых — метод восхождения от абстрактного к конкретному, диалектическое понимание анализа и синтеза и т.д.

; он явился также основоположником методологии научного исследования общества как целого. Обобщая данные теоретических концепций и дисциплин, основанных на целостном подходе к объектам (концепция интегративных уровней в теоретической биологии, исследования в генетике, экологии, физиологии, психологии, лингвистике и т.п.

), диалектический материализм даёт рациональное объяснение диалектики Ч. и ц. Не только теоретически, но и на экспериментальном материале было показано, что в случае сложноорганизованных объектов целое несводимо к сумме частей.

Была раскрыта недостаточность для решения проблемы формулы «целое больше суммы частей», поскольку она неявно исходит из предположения об аддитивности (суммарности, не образующей целостности) свойств целого: целостность выступает здесь как некий остаток от вычитания суммы частей из целого.

Решение проблемы состоит в том, что целое характеризуется новыми качествами и свойствами, не присущими отдельным частям (элементам), но возникающими в результате их взаимодействия в определённой системе связей.

Эта особенность любого целостного образования, которую можно назвать свойством интегративности, позволяет понять и все остальные специфические черты целого.

К этим чертам относятся: возникновение нового в процессе развития; появление новых типов целостности; возникновение новых структурных уровней и их иерархическая соподчинённость; разделение целостных систем на неорганичные и органичные, основанное на том, что в неорганичной системе (атом, молекула и т.п.) свойства частей хотя и отражают природу целого, но всё же определяются главным образом внутренней природой частей, тогда как в органичной системе (какой являются, например, биологические и социальные объекты) свойства частей целиком определяются свойствами целого.

  Логические противоречия заключает и взятая в общем виде постановка вопроса: что чему предшествует — целое частям или наоборот. В отношении Ч. и ц.

, как показал ещё Гегель, ни одна из сторон не может рассматриваться без другой. Целое без (до) частей немыслимо; с другой стороны, часть вне целого — уже не часть, а иной объект, т.к.

 в целостной системе части выражают природу целого и приобретают специфического для него свойства.

  Между частями органичного целого (а также между частями и целым) существует не простая функциональная зависимость, а значительно более сложная система разнокачественных связей — структурных, генетических, связей субординации, управления и т.п.

, в рамках которой причина одновременно выступает как следствие, полагаемое как предпосылка.

Взаимозависимость частей здесь такова, что она выступает не в виде линейного причинного ряда, а в виде своеобразного замкнутого круга, внутри которого каждый элемент связи является условием другого и обусловлен им (см. К. Маркс, там же, с. 229).

Целостный (структурный) подход не является альтернативой причинного объяснения — он лишь показывает недостаточность однозначной причинности при анализе сложной системы связей. Более того, сам принцип структурного объяснения в определённом отношении может рассматриваться как дальнейшее развитие принципа причинности.

Современное познание разрешает и известный познавательный парадокс: как познать целое раньше частей, если это предполагает знание частей раньше целого? Познание Ч. и ц.

осуществляется одновременно: выделяя части, мы анализируем их как элементы данного целого, а в результате синтеза целое выступает как диалектически расчленённое, состоящее из частей. Изучение частей является в конечном счёте единственно возможным путём изучения целого.

В то же время результаты исследования частей входят в систему научного знания лишь благодаря тому, что они выступают как новое знание о целом. Анализ диалектической взаимосвязи Ч. и ц. является важнейшим методологическим принципом научного познания.

  Лит.: Энгельс Ф., Анти-Дюринг, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 20; Ленин В. И., Философские тетради, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 29; Афанасьев В. Г., Проблема целостности в философии и биологии, М., 1964; Югай Г. А., Диалектика части и целого, А.-А., 1965; Блауберг И. В.

, Проблема целостности в марксистской философии, М., 1964; Блауберг И. В., Юдин Б. Г., Понятие целостности и его роль в научном познании, М., 1972; Кремянский В. И., Структурные уровни живой материи, М., 1969; Parts and wholes, N. Y.—L., 1963; Heisenberg W., Der Teil und das Ganze, 4 Aufl., Münch.

, 1971.

  И. В. Блауберг, Б. Г. Юдин.

Оглавление

Источник: https://www.booksite.ru/fulltext/1/001/008/121/588.htm

Booksm
Добавить комментарий