Представление о мире как универсальной системе и модели единства мира

3. Модели единства мира

Представление о мире как универсальной системе и модели единства мира

Таонтологическая проблематика, котороймы занимались на протяжении последних страниц, относится прежде всего к“философии природы” (или общейкосмологии). Фактически мы обсуждаемздесь общефилософскую картину миру,неразрывно связанную с общенаучной иявно (или неявно) фундирующую последнюю.

Наиболеедетально именно данная проблематикабыла проработана в философии диалектическогоматериализма. Западным философскимшколам, будь то феноменология,экзистенциализм и даже неопозитивизм,сознательном ограничивший себяпреимущественно методологическимивопросами, не удалось добиться такогорезультата в построении философииприроды.

Именно то самое историческоеобъединение материализма и систематическогогегелевского идеализма позволило, каквыражение синтетической сущностифилософии, дать наиболее адекватнуюфилософию природы, успешно сопрягающуюсяс современной наукой1.

Неожиданно для многих оппонентоввыяснилось, что вызовы, которые всежестче бросает философии — и в первуюочередь онтологии — современная научнаямысль, может достойно принять именноэта философская традиция.

Она заготавливаласвои схемы и логические ходы мысли какбы впрок, которые сегодня, к примеру,буквально вынуждена повторять (часто воспроизводя элементарные ошибки типапоследовательного редукционизма!)современная англо-американскаяаналитическая традиция.

Однаиз центральных проблем «философииприроды», и сегодня отнюдь не утратившейсвоей актуальности – выступает проблемаединства мира.Более того, в свете “гипертрофированнойплюрализации философского дискурса”,свойственной постмодернистскимфилософским игрищам, она более чемсовременна.

Начнемс небольшого исторического экскурса.Размышления человека над сущностьюмира и принципами его устройства былихарактерны не только для развитойфилософии и науки, но ставились гораздораньше внутри архаичного сознания.

Этопозволяет реконструировать особуюмодель мира, которую, вслед за В.Н.

Топоровым можно обозначить как“мифопоэтическоймодель”,то есть совокупность представленийчеловека о мире характерная для эпохи,которая предшествовала «возникновениюцивилизаций Ближнего Востока,Средиземноморья, Индии и Китая.

Основнымспособом осмысления мира и разрешенияпротиворечий в этот период являетсямиф, мифология, понимаемая не толькокак система мифов…, но, и, главное, –как особый тип мышления, хронологическии по существу противостоящий историческомуи естественнонаучному типам мышления»1.

Этамодель связана с интуитивным пониманиемчеловеком единства мира, Космоса ипоисками первичных основ этого мира,которые (при отсутствии научногопознания) формулируются в неявном иметафорическом виде, закрепляясь вмифологических системах.

Такое пониманиенельзя игнорировать, ибо оно лежит воснове человеческого восприятия бытия,которое позже реализуется в том числеи вариантах научных моделей мира, ввариантах дальнейших философскихразмышлений над тайнами мироздания.

Вусловиях отсутствия возможностиконкретного познания, именно целостностьвосприятия позволяла выдвигать догадкии объяснения, которые позже неожиданностановились научно обоснованными.

Длянас модель такого понимания представляетсобой вторичный, удаленный от реальностиуровень.

Мы можем лишь реконструировать,то есть системно воспроизвести насегодняшнем уровне человеческогосознания, те представления о мире,которые были характерны для архаичногосознания, достигая этого путем егообратной перекодировки, через анализмифологических текстов, совмещенных ссовременными данными науки.

Врезультате перед нами предстаетуниверсальная картина мира, построеннаясовершенно на иных основаниях, чем этоосуществляется в абстрактно-понятийномвосприятии, характерным для современногомышления.

В центре ее лежит целостноепонятие мира как единства человека исреды его обитания.

“В этом смысле миресть результат переработки информациио среде и самом человеке, причем“человеческие” структуры и схемы частоэкстраполируют на среду, котораяописывается на языке антропоцентрическихпонятий”1.

Объективностив современном смысле, здесь не моглобыть, и реальность носила субъективированный,вторичный характер. Это была фактическисконструированная реальность. Миф, какоформление указанного подхода к миру,представлял собой не просто некийрассказ о нем (о реальных событиях), анекую идеальную модель, интерпретирующуюэти события, через систему героев иперсонажей.

Поэтому реальным становилисьименно последние, а не мир как таковой. “Рядом с мифом не могло быть в сознаниине-мифа, какой-то непосредственно даннойреальности… Миф есть познавательноеобозначение”2.

Не имея возможности подробно касатьсяэтой проблемы, отметим лишь основныечерты данной мифопоэтической моделимира, которые, естественно, представляютсобой лишь особого рода реконструкцию.

Указаннаяуниверсальность и целостностьпредставлений о мире в мифологическомсознании была обусловлена слабойразделенностью субъектно-объектныхотношений.

В результате мир представлялсяабсолютно единым, в котором человек иприрода неотделимы друг от друга.

Этопорождало тотальное представление омире как о живом организме (органицизм),«как о насквозь живой, исключающейумерщвленность любой его части, вещи,утверждающих в силу этого непрерывностьдвижения, изменения в окружающем мире»3.

Всознании архаичного человека господствуетпринцип отождествления всего со всеми прежде всего полная тождественностьприроды и человека, что позволяет связатьвоедино, внешне далеко отстоящие другот друга вещи, явления и предметы, частичеловеческого тела и т.п.

Дляданной модели характерно пониманиеединства пространственно-временныхотношений, которые выступают в качествеособого упорядочивающего начала космоса.

Мир упорядочивается пространственно,через сакральные, узловые точкипространства (священные места) и вовременном отношении, путем выделениясакральных точек времени (священныедни и праздники).

Узловые точки пространстваи времени (святые места и святые дни)задают особую причинную детерминациювсех событий, опять же связывая воединосистемы природных и, например, этическихнорм, вырабатывая в каждой из них особуюкосмическую меру, которой долженследовать человек.

Космоспонимается, одновременно, как качественнаяи количественная определенность.

Количественная определенность описываетсяпосредством особых числовых характеристик,через систему сакральных чисел,“космологизирующих наиболее важныечасти вселенной и наиболее ответственные(ключевые) моменты жизни (три, семь,десять, двенадцать, тридцать три и т.п.

),и неблагоприятных чисел как образовхаоса, безблагодатности, зла (напр.,тринадцать)”1.Качественная определенность, проявляетсяв виде системы персонажей мифическойкартины мира, которые противопоставляютсядруг другу.

Даннаямодель мира основана на собственнойлогике бриколажа2,то есть достижения поставленной целиокольными путями, через преодолениенекоторых особых жизненно важных противоположностей, “имеющихсоответственно положительное иотрицательное значение” (небо-земля,день-ночь, белый-черный, предки-потомки,чет-нечет, старший-младший, жизнь-смертьи т.п.)3.

Таким образом, мир изначально трактуетсядиалектично и достичь какой-либо целинапрямую (напролом) нельзя (что бы войтив избушку бабы-яги, мы не обходим дом,что логично было в нашей реальности, апросим сам дом развернуться “к нампередом, к лесу задом”).

Диалектикапротивоположных начал, противостоящихдействий и явлений позволяет создатьцелую систему классификации мира (некийаналог философской системе категорий),которая в миофопоэтической модели ивыступает средством упорядочиваниябытия, “отвоевывая новые части хаосаи космологизируя его.

Внутри же космическиорганизованного пространства всесвязано друг с другом (сам акт мысли отакой связи есть для первобытногосознания уже объективация этой связи:мысльвещь);здесь господствует глобальный иинтегральный детерминизм”1.

Всеэти представления при определеннойинтерпретации, как мы увидим ниже,переходят позже и в зарождающуюсяфилософию, что особенно заметно присоздании различного рода классификационныхрядов мира и систем противостоящихначал (ряд элементов лежащих в основемира, борьба противоположностей какдвижущая сила развития и т.д.).

Можноуказать и на возникшие впоследствии “модели единства мира”, которые имелиместо в философии и науке2.Термин, используемый, например С.Т.

Мелюхиным, представляется нам достаточноэффективным, так как указывает наопределенную “равноправность” вариантовразличных картин мира.

Даже, если этихмоделей не было бы в истории философии,мы вполне могли бы их логическисконструировать. Остановимся нанекоторых, наиболее важных, из этихмоделей.

Вещественно-субстратнаямодель усматривает единство мира вединстве физико-химического субстратаи свойств. Данные современной наукипоказывают, что объекты неживой природыво всей Вселенной состоят из одинаковыххимических элементов.

Раскрытиевнутренней структуры атома и открытиевсе новых элементарных частиц позволяютставить вопрос о создании единой теорииэлементарных частиц, описывающейсубстратное единство элементов. Вбиологии генетические исследования показывают, что в основе всех живыхорганизмов лежит генетический код,состоящий из четырех аминокислот.

Устанавливается тождественностьфизико-химического состава живой инеживой материи и т. д.3.Наконец, установлено, что все веществаи элементы мира взаимосвязаны междусобой посредством электромагнитных,гравитационных и иных полей.

Вфункциональной (или номологической) модели единство мира объясняетсяналичием и функционированием единыхзаконов. Говорится о том, что в миререализуется некая универсальная связь.Так, Пифагор говорил о божественныхматематических законах гармонии имирового порядка.

Лейбниц, исходя изидеи единых божественных математическихзаконов, считал, что можно их свести всистему уравнений и на основе этогообъяснять любые явления. Лаплас, исходяиз признания универсальных законов,говорил об интеграции знания и возможностиабсолютного познания мира.

Эта концепцияполучила впоследствии название“лапласовский детерминизм”, означающий,что если бы удалось связать в единоецелое все знания о мире, все параметрытел и зафиксировать их в единых уравнениях,то можно было бы создать единую формулу,которая охватила бы все проявления ивсе разнообразие мира.

В рамках изложенныхвыше моделей частные законы отдельныхсфер бытия механически распространяютсяна понимание мира в целом. В результатеВселенная представляется абсолютнооднородным образованием, что приводитк выводам о возможности полного иокончательного ее познания.

Однако,это противоречит и духу философии, каквечному стремлению к мудрости, и имеющимсяна сегодняшний день научным фактам. Вчастности, оказывается, что универсальнаясвязь реально ограничена скоростьюраспространения взаимодействий (принципблизкодействия), конечностью временисуществования объектов и конечностьюэнергии объекта.

Впринципе же поиск единых и всеобщихзаконов мироздания — своеобразных ЕдиныхВселенских Правил Игры — совершенноестественен, и в этом направлении всегдабудет работать мысль человека.

В каком-тосмысле именно на это претендует сегодня и системный подход, и синергетическаяпарадигма1, и современные астрофизические икосмологические искания, да и собственноонтологические искания в областифилософии природы.

Другое дело, чтоздесь нужно, во-первых, ясно пониматьпринципиальную историческую неполнотуи ограниченность всех подобных попыток;во-вторых, учитывать неисчерпаемоемногообразие проявлений этих всеобщихзаконов, которое никогда и никомуполностью не удатся обозрить, разве чтоГосподу Богу, если он только он существует.

В-третьих, ориентироваться на диалогическиеотношения между наукой и философией,когда “натурфилософские” научныепостроения опираются на хотя быминимальное знание философской традиции;а профессиональная “философия природы”основана на знании современных научныхфактов и теоретических моделей. Вполневозможно, что мы вступили в эпохупостроения синтетической научно-философскойкартины миры, где жесткие грани междунаукой и философией будут все болееутрачивать смысл.

Другаямодель единства мира, становящаяся ныневесьма популярной и получающая сильное научное подтверждение — носит название генетической.Здесь утверждается, что мир естьцелостность, эволюционирующая по единымзаконам на основе общего исходногосубстрата и во вполне определенном едином направлении.

В каком-то смыслездесь происходит диалектическое снятиеи субстратной, и номологической моделейединства мира. Мощный импульс этотподход получает со стороны синергетики,вскрывающей универсальные закономерностисамоорганизации систем во Вселенной.Еще более серьезным подтверждениемэтой модели является антропныйкосмологический принцип.

В настоящеевремя в различных формулировках егопринимает подавляющее большинствокосмологов и астрофизиков. В своейсильной версии антропный принцип гласит,что Вселенная устроена таким образом,чтобы на определенном этапе ее эволюциипоявился наблюдатель.

Иными словами,базовые структуры и константы мегамиратаковы, что с необходимостью приводятк появлению мыслящего существа, способногоосуществлять рациональную реконструкциюее истории и выступать в роли еефундаментального сознательногоэволюционного фактора.

Отсюда вытекаети вся современная доктрина так называемого«глобального эволюционизма», где наличиебратьев по разуму, намного превосходящихсовременного человека по своему интеллектуальному и духовному уровню,уже не кажется бреднями фантастов ирелигиозной утопией.

И,наконец, помимо вышеперечисленных,остаются многочисленные классическиесубстанциальные моделиединства мира, о которых мы много говориливыше.

Учитывая систематический ишлифовавшийся в течение многих столетийхарактер ключевых ходов онтологическоймысли, думается, что их рано списыватьсо счетов, учитывая и несомненныйренессанс интереса к вопросам философииприроды, и определенную ограниченностьнеклассических онтологий, о чем мыпоговорим в следующей лекции.

Источник: https://studfile.net/preview/1810297/page:41/

Единство мира

Представление о мире как универсальной системе и модели единства мира

Единство мира – фундаментальный принцип, исходная онтологическая интуиция об «объемлющем» (К. Ясперс) и базовая предпосылка любой философской концепции, предполагающая всеобщую и универсальную связь всего со всем (хотя и не всегда прямую и непосредственную).

Попытки концептуального отрицания единства мира при ближайшем рассмотрении оказываются отрицанием только вульгарно-натуралистического или классически-монистического его понимания, рассматривающего мир как монолитную глыбу субстанции, поскольку все равно нечто утверждается неизбежно о подразумеваемом мире в целом. Таким образом, любое гипотетическое отрицание единства мира неизбежно предполагает во всяком случае неявную возможность говорить, тем не менее, обо всем мире в целом, сразу (пусть даже отрицая его единство) – что будет представлять некоторый вариант перформативного противоречия.

Мир – самое, наверно, неопределенно-неопределимое и в то же время всеобъемлюще-самоочевидное, охватывающее не только все мыслимое и сущее, но и все немыслимое и несущее – в своем единстве отображается, пожалуй, только всей целостностью культуры как потенциального универсума смыслов, предзаданных любому усмотрению и полаганию. Именно доминионы культуры (философия, наука, религия, мистика, искусство), выделяемые по критерию охвата каждым из них всего мира в целом (осуществляемым своим собственным способом в своем специфическом ракурсе), предоставляют нам инструменты восприятия и освоения мира.

Понятие единства как изначальное, т.е.

понятие первоначально и всегда известное и все же никогда рефлексией адекватно не постигаемое, выражает необходимую бытию и сущему особенность [трансцендентальное единство, причем в философии различаются мнения относительно того, относится ли «единственность» как позитивное совершенство к «сущему» так же, как «истинность» и «благость» (платоновско-августинианская линия), или она есть только отрицание делимости, которое никоим образом не свидетельствует о том, что установлено и осмыслено уже не «сущим» (аристотелевско-томистская линия)]; оно характеризуется, как и понятие сущего, через аналогию; оно содержит особым образом объединяющий охват и различающее выделение, «снятие» различимости (в абсолютном бытии все выделяющееся содержится в согласии, и это есть объективно и субъективно необходимая, имплицитно подтвержденная основа единства всех логических понятий) и ее установление («одно» как одно в себе, отличающееся от любого другого). От трансцендентального единства нужно отличать исчислимое единство (ens principium numeri – онтологическое начало исчисления), единство в множестве, устойчивую ценность случая.

В русле классической философии и социокультурной традиции вообще можно выделить два основных направления тематизации и проблематизации единства мира.

В первом случае мир трактуется как в сущности монолитный или по крайней мере однородный и в целом простой, так что сравнительно легко все видимое многообразие сводится к одной базисной основе, роль которой чаще всего исполняет некоторое начало или субстанция.

Во втором случае постулируется принципиальная автономность или даже полная изолированность друг от друга различных фундаментов, субстанций.

Любые вариации монистического редукционизма тривиальным образом обеспечивают утверждение единства мира, но при этом неизбежно отягощены сильнейшими искажениями по всем остальным измерениям, осям, несовпадающим с однолинейным направлением трансформации унитарной основы.

Плюралистические же подходы, призванные гарантировать самодостаточность и самостоятельность локальных и региональных мировых образующих, вместе с тем необратимо раскалывают, разрывают взаимосвязи и взаимодействия различных мировых компонентов, в результате чего мир распадается на части, фрагменты, отдельные, в предельном случае – совершенно независимые друг от друга мирки, выстроенные опять-таки по монистической модели. Таким образом, проблема единства мира принципиально не может быть сведена к одной-единственной окончательной формулировке, но может быть намечена неизбежной парадоксальностью между невозможностью охватить экстенсивно и интенсивно бесконечную неисчерпаемость мира, с одной стороны, и неустранимостью как постоянно проявляющейся взаимосвязи всего со всем, так и неявной предпосылки исходной целостности схватываемого любой концепцией – с другой.

↑Модели единства мира

Размышления человека над сущностью мира и принципами его устройства были характерны не только для развитой философии и науки, но ставились уже внутри архаичного сознания.

Это позволяет реконструировать особую “мифопоэтической модель”, которая отражала совокупность представлений человека о мире характерную для эпохи, которая предшествовала возникновения «цивилизаций Ближнего Востока, Средиземноморья, Индии и Китая.

Основным способом осмысления мира и разрешения противоречий в этот период является мифология, понимаемая не только как система мифов, но, и, главное, – как особый тип мышления, хронологически и по существу противостоящий историческому и естественнонаучному типам мышления».

Она была связана с интуитивным пониманием человеком единства мироздания и поисками его первичных основ, которые формулируются в неявном и метафорическом виде, закрепляясь в мифологических системах.

Такое понимание нельзя игнорировать, ибо оно лежит в основе человеческого восприятия бытия и позже реализуется в самых разнообразных вариантах размышлений человека над тайнами мироздания. В условиях отсутствия возможности конкретного познания, целостность восприятия позволяла выдвигать догадки и объяснения, которые позже становились частью эвристики научной интерпретации мира.

Модель такого понимания представляет собой вторичный, удаленный от реальности уровень, который мы можем лишь реконструировать, то есть системно воспроизвести на сегодняшнем уровне человеческого сознания, те представления о мире, которые были характерны для архаичного сознания.

В результате перед нами предстает универсальная картина мира, в центре которой лежит целостное понятие мира как единства человека и среды его обитания. Понимание реальности здесь носит глубоко субъективированный, сконструированный сознанием характер.

Поэтому миф это не просто рассказ о неких событиях, а идеальная модель, интерпретирующая эти события, через созданную систему персонажей. Именно персонажи становились новой реальностью, то есть миром, созданным сознанием человека.

“Рядом с мифом не могло быть в сознании не-мифа, какой-то непосредственно данной реальности… Миф есть познавательное обозначение”[1].

Отметим основные черты мифопоэтической модели мира. Прежде всего, это универсальность и целостность представлений о мире, обусловленная слабой разделенностью субъектно-объектных отношений. Мир представлялся абсолютно единым, а человек и природа неотделимыми друг от друга.

Это порождало тотальное представление о мире как о живом организме (органицизм), «как о насквозь живой, исключающей умерщвленность любой его части, вещи, утверждающих в силу этого непрерывность движения, изменения в окружающем мире»[2].

В сознании архаичного человека господствует принцип отождествления всего со всем и прежде всего полная тождественность природы и человека, что позволяет связать воедино, внешне далеко отстоящие друг от друга вещи, явления и предметы, части человеческого тела и т.п.

Для данной модели характерно понимание единства пространственно-временных отношений, которые выступают в качестве особого упорядочивающего начала космоса.

Мир упорядочивается пространственно, через сакральные, узловые точки пространства (священные места) и во временном отношении, путем выделения сакральных точек времени (священные дни и праздники).

Узловые точки пространства и времени (святые места и святые дни) задают особую причинную детерминацию всех событий, связывая воедино системы природных и, например, этических норм, вырабатывая в каждой из них особую космическую меру, которой должен следовать человек.

Космос понимается, одновременно, как качественная и количественная определенность. Количественная определенность описывается посредством особых числовых характеристик, через систему сакральных чисел, “космологизирующих наиболее важные части вселенной и наиболее ответственные (ключевые) моменты жизни (три, семь, десять, двенадцать, тридцать три и т.п.), и неблагоприятных чисел как образов хаоса, безблагодатности, зла (напр., тринадцать)”[3]. Качественная определенность, проявляется в виде системы персонажей мифической картины мира, которые противопоставляются друг другу.

Диалектика противоположных начал, противостоящих действий и явлений позволяет создать целую систему классификации мира (некий аналог философской системы категорий), которая в миофопоэтической модели и выступает средством упорядочивания бытия, “отвоевывая новые части хаоса и космологизируя его. Внутри же космически организованного пространства все связано друг с другом (сам акт мысли о такой связи есть для первобытного сознания уже объективация этой связи: мысльèвещь); здесь господствует глобальный и интегральный детерминизм”[4]. Все эти представления при определенной интерпретации переходят позже и в зарождающуюся философию, что особенно заметно при создании различного рода классификационных рядов мира и систем противостоящих начал (ряд элементов лежащих в основе мира, борьба противоположностей как движущая сила развития и т.д.).

Впоследствии, в связи с развитием философских и научных представлений о мире возникают более развитые модели единства мира.

Вещественно-субстратная модель усматривает единство мира в единстве физико-химического субстрата и свойств. Данные современной науки показывают, что объекты неживой природы во всей Вселенной состоят из одинаковых химических элементов.

Раскрытие внутренней структуры атома и открытие все новых элементарных частиц позволяют ставить вопрос о создании единой теории элементарных частиц, описывающей субстратное единство элементов.

В биологии генетические исследования показывают, что в основе всех живых организмов лежит генетический код, состоящий из четырех аминокислот. Устанавливается тождественность физико-химического состава живой и неживой материи и т. д.

Наконец, установлено, что все вещества и элементы мира взаимосвязаны между собой посредством электромагнитных, гравитационных и иных полей.

В функциональной (или номологической) модели единство мира объясняется наличием и функционированием единых законов. Говорится о том, что в мире реализуется некая универсальная связь. Так, Пифагор говорил о божественных математических законах гармонии и мирового порядка.

Лейбниц, исходя из единых божественных математических законов, считал, что можно их свести в систему уравнений и на основе этого объяснять любые явления. Лаплас, исходя из признания универсальных законов, говорил об интеграции знания и возможности абсолютного познания мира.

Эта концепция получила впоследствии название “лапласовский детерминизм”, означающий, что если бы удалось связать в единое целое все знания о мире, все параметры тел и зафиксировать их в единых уравнениях, то можно было бы создать единую формулу, которая охватила бы все проявления и все разнообразие мира.

В рамках изложенных выше моделей частные законы отдельных сфер бытия механически распространяются на понимание мира в целом. В результате Вселенная представляется абсолютно однородным образованием, что приводит к выводам о возможности полного и окончательного ее познания. Однако имеющимся на сегодняшний день научным фактам.

В частности, оказывается, что универсальная связь ограничена скоростью распространения взаимодействий (принцип близкодействия), конечностью времени существования объектов и конечностью энергии объекта.

Другая модель единства мира, становящаяся ныне весьма популярной и получающая сильное научное подтверждение — носит название генетической. Здесь утверждается, что мир есть целостность, эволюционирующая по единым законам на основе общего исходного субстрата и во вполне определенном едином направлении.

В каком-то смысле здесь происходит диалектическое снятие и субстратной, и номологической моделей единства мира. Мощный импульс этот подход получает со стороны синергетики, вскрывающей универсальные закономерности самоорганизации систем во Вселенной. Еще более серьезным подтверждением этой модели является антропный космологический принцип.

В настоящее время в различных формулировках его принимает подавляющее большинство космологов и астрофизиков. В своей сильной версии антропный принцип гласит, что Вселенная устроена таким образом, чтобы на определенном этапе ее эволюции появился наблюдатель.

Иными словами, базовые структуры и константы мегамира таковы, что с необходимостью приводят к появлению мыслящего существа, способного осуществлять рациональную реконструкцию ее истории и выступать в роли ее фундаментального сознательного эволюционного фактора.

↑Рекомендуемая литература

Мелюхин С. Т. Материя в ее единстве, бесконечности и развитии. М., 1966.

Кузнецов В.Ю. Мир единства. М., 2010.

Хайдеггер М. Тождество и различие. М., 1997.

Нанси Ж.-Л. Бытие единичное множественное. Мн., 2004.

  1. Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. М., 1978. С. 30.  ↑ 1
  2. Соколов В.В. Введение в классическую философию. М. 1999. С. 8.  ↑ 1
  3. Топоров В.В.

    Модель мира// Мифы народов мира. Т. 2. М., 1994. C.162.  ↑ 1

  4. Топоров В.В. Модель мира// Мифы народов мира. Т. 2. М., 1994. С. 163.  ↑ 1
  5. Топоров В.В. Модель мира// Мифы народов мира. Т. 2.

    М., 1994. C.162. 

Источник: http://lomonosov-fund.ru/enc/ru/encyclopedia:0128133

Модели единства мира

Представление о мире как универсальной системе и модели единства мира

Та онтологическая проблематика, которой мы занимались на протяжении последних страниц, относится прежде всего к “философии природы” (или общей космологии). Фактически мы обсуждаем здесь общефилософскую картину миру, неразрывно связанную с общенаучной и явно (или неявно) фундирующую последнюю.

Наиболее детально именно данная проблематика была проработана в философии диалектического материализма. Западным философским школам, будь то феноменология, экзистенциализм и даже неопозитивизм, сознательном ограничивший себя преимущественно методологическими вопросами, не удалось добиться такого результата в построении философии природы.

Именно то самое историческое объединение материализма и систематического гегелевского идеализма позволило, как выражение синтетической сущности философии, дать наиболее адекватную философию природы, успешно сопрягающуюся с современной наукой[308].

Неожиданно для многих оппонентов выяснилось, что вызовы, которые все жестче бросает философии — и в первую очередь онтологии — современная научная мысль, может достойно принять именно эта философская традиция.

Она заготавливала свои схемы и логические ходы мысли как бы впрок, которые сегодня, к примеру, буквально вынуждена повторять (часто воспроизводя элементарные ошибки типа последовательного редукционизма!) современная англо-американская аналитическая традиция.

Одна из центральных проблем «философии природы», и сегодня отнюдь не утратившей своей актуальности – выступает проблема единства мира. Более того, в свете “гипертрофированной плюрализации философского дискурса”, свойственной постмодернистским философским игрищам, она более чем современна.

Начнем с небольшого исторического экскурса. Размышления человека над сущностью мира и принципами его устройства были характерны не только для развитой философии и науки, но ставились гораздо раньше внутри архаичного сознания.

Это позволяет реконструировать особую модель мира, которую, вслед за В.Н.

Топоровым можно обозначить как “мифопоэтической модель”, то есть совокупность представлений человека о мире характерная для эпохи, которая предшествовала «возникновению цивилизаций Ближнего Востока, Средиземноморья, Индии и Китая.

Основным способом осмысления мира и разрешения противоречий в этот период является миф, мифология, понимаемая не только как система мифов…, но, и, главное, – как особый тип мышления, хронологически и по существу противостоящий историческому и естественнонаучному типам мышления»[309].

Эта модель связана с интуитивным пониманием человеком единства мира, Космоса и поисками первичных основ этого мира, которые (при отсутствии научного познания) формулируются в неявном и метафорическом виде, закрепляясь в мифологических системах.

Такое понимание нельзя игнорировать, ибо оно лежит в основе человеческого восприятия бытия, которое позже реализуется в том числе и вариантах научных моделей мира, в вариантах дальнейших философских размышлений над тайнами мироздания.

В условиях отсутствия возможности конкретного познания, именно целостность восприятия позволяла выдвигать догадки и объяснения, которые позже неожиданно становились научно обоснованными.

Для нас модель такого понимания представляет собой вторичный, удаленный от реальности уровень.

Мы можем лишь реконструировать, то есть системно воспроизвести на сегодняшнем уровне человеческого сознания, те представления о мире, которые были характерны для архаичного сознания, достигая этого путем его обратной перекодировки, через анализ мифологических текстов, совмещенных с современными данными науки.

В результате перед нами предстает универсальная картина мира, построенная совершенно на иных основаниях, чем это осуществляется в абстрактно-понятийном восприятии, характерным для современного мышления.

В центре ее лежит целостное понятие мира как единства человека и среды его обитания.

“В этом смысле мир есть результат переработки информации о среде и самом человеке, причем “человеческие” структуры и схемы часто экстраполируют на среду, которая описывается на языке антропоцентрических понятий”[310].

Объективности в современном смысле, здесь не могло быть, и реальность носила субъективированный, вторичный характер. Это была фактически сконструированная реальность. Миф, как оформление указанного подхода к миру, представлял собой не просто некий рассказ о нем (о реальных событиях), а некую идеальную модель, интерпретирующую эти события, через систему героев и персонажей.

Поэтому реальным становились именно последние, а не мир как таковой. “Рядом с мифом не могло быть в сознании не-мифа, какой-то непосредственно данной реальности… Миф есть познавательное обозначение”[311].

Не имея возможности подробно касаться этой проблемы, отметим лишь основные черты данной мифопоэтической модели мира, которые, естественно, представляют собой лишь особого рода реконструкцию.

Указанная универсальность и целостность представлений о мире в мифологическом сознании была обусловлена слабой разделенностью субъектно-объектных отношений.

В результате мир представлялся абсолютно единым, в котором человек и природа неотделимы друг от друга.

Это порождало тотальное представление о мире как о живом организме (органицизм), «как о насквозь живой, исключающей умерщвленность любой его части, вещи, утверждающих в силу этого непрерывность движения, изменения в окружающем мире»[312].

В сознании архаичного человека господствует принцип отождествления всего со всем и прежде всего полная тождественность природы и человека, что позволяет связать воедино, внешне далеко отстоящие друг от друга вещи, явления и предметы, части человеческого тела и т.п.

Для данной модели характерно понимание единства пространственно-временных отношений, которые выступают в качестве особого упорядочивающего начала космоса.

Мир упорядочивается пространственно, через сакральные, узловые точки пространства (священные места) и во временном отношении, путем выделения сакральных точек времени (священные дни и праздники).

Узловые точки пространства и времени (святые места и святые дни) задают особую причинную детерминацию всех событий, опять же связывая воедино системы природных и, например, этических норм, вырабатывая в каждой из них особую космическую меру, которой должен следовать человек.

Космос понимается, одновременно, как качественная и количественная определенность.

Количественная определенность описывается посредством особых числовых характеристик, через систему сакральных чисел, “космологизирующих наиболее важные части вселенной и наиболее ответственные (ключевые) моменты жизни (три, семь, десять, двенадцать, тридцать три и т.п.

), и неблагоприятных чисел как образов хаоса, безблагодатности, зла (напр., тринадцать)”[313]. Качественная определенность, проявляется в виде системы персонажей мифической картины мира, которые противопоставляются друг другу.

Данная модель мира основана на собственной логике бриколажа[314], то есть достижения поставленной цели окольными путями, через преодоление некоторых особых жизненно важных противоположностей, “имеющих соответственно положительное и отрицательное значение” (небо-земля, день-ночь, белый-черный, предки-потомки, чет-нечет, старший-младший, жизнь-смерть и т.п.)[315].

Таким образом, мир изначально трактуется диалектично и достичь какой-либо цели напрямую (напролом) нельзя (что бы войти в избушку бабы-яги, мы не обходим дом, что логично было в нашей реальности, а просим сам дом развернуться “к нам передом, к лесу задом”).

Диалектика противоположных начал, противостоящих действий и явлений позволяет создать целую систему классификации мира (некий аналог философской системе категорий), которая в миофопоэтической модели и выступает средством упорядочивания бытия, “отвоевывая новые части хаоса и космологизируя его.

Внутри же космически организованного пространства все связано друг с другом (сам акт мысли о такой связи есть для первобытного сознания уже объективация этой связи: мысльèвещь); здесь господствует глобальный и интегральный детерминизм”[316].

Все эти представления при определенной интерпретации, как мы увидим ниже, переходят позже и в зарождающуюся философию, что особенно заметно при создании различного рода классификационных рядов мира и систем противостоящих начал (ряд элементов лежащих в основе мира, борьба противоположностей как движущая сила развития и т.д.).

Можно указать и на возникшие впоследствии “модели единства мира”, которые имели место в философии и науке[317]. Термин, используемый, например С.Т.

Мелюхиным, представляется нам достаточно эффективным, так как указывает на определенную “равноправность” вариантов различных картин мира.

Даже, если этих моделей не было бы в истории философии, мы вполне могли бы их логически сконструировать. Остановимся на некоторых, наиболее важных, из этих моделей.

Вещественно-субстратная модель усматривает единство мира в единстве физико-химического субстрата и свойств. Данные современной науки показывают, что объекты неживой природы во всей Вселенной состоят из одинаковых химических элементов.

Раскрытие внутренней структуры атома и открытие все новых элементарных частиц позволяют ставить вопрос о создании единой теории элементарных частиц, описывающей субстратное единство элементов.

В биологии генетические исследования показывают, что в основе всех живых организмов лежит генетический код, состоящий из четырех аминокислот. Устанавливается тождественность физико-химического состава живой и неживой материи и т. д.[318].

Наконец, установлено, что все вещества и элементы мира взаимосвязаны между собой посредством электромагнитных, гравитационных и иных полей.

В функциональной (или номологической) модели единство мира объясняется наличием и функционированием единых законов. Говорится о том, что в мире реализуется некая универсальная связь. Так, Пифагор говорил о божественных математических законах гармонии и мирового порядка.

Лейбниц, исходя из идеи единых божественных математических законов, считал, что можно их свести в систему уравнений и на основе этого объяснять любые явления. Лаплас, исходя из признания универсальных законов, говорил об интеграции знания и возможности абсолютного познания мира.

Эта концепция получила впоследствии название “лапласовский детерминизм”, означающий, что если бы удалось связать в единое целое все знания о мире, все параметры тел и зафиксировать их в единых уравнениях, то можно было бы создать единую формулу, которая охватила бы все проявления и все разнообразие мира.

В рамках изложенных выше моделей частные законы отдельных сфер бытия механически распространяются на понимание мира в целом. В результате Вселенная представляется абсолютно однородным образованием, что приводит к выводам о возможности полного и окончательного ее познания.

Однако, это противоречит и духу философии, как вечному стремлению к мудрости, и имеющимся на сегодняшний день научным фактам. В частности, оказывается, что универсальная связь реально ограничена скоростью распространения взаимодействий (принцип близкодействия), конечностью времени существования объектов и конечностью энергии объекта.

В принципе же поиск единых и всеобщих законов мироздания — своеобразных Единых Вселенских Правил Игры — совершенно естественен, и в этом направлении всегда будет работать мысль человека.

В каком-то смысле именно на это претендует сегодня и системный подход, и синергетическаяпарадигма[319], и современные астрофизические и космологические искания, да и собственно онтологические искания в области философии природы.

Другое дело, что здесь нужно, во-первых, ясно понимать принципиальную историческую неполноту и ограниченность всех подобных попыток; во-вторых, учитывать неисчерпаемое многообразие проявлений этих всеобщих законов, которое никогда и никому полностью не удатся обозрить, разве что Господу Богу, если он только он существует. В-третьих, ориентироваться на диалогические отношения между наукой и философией, когда “натурфилософские” научные построения опираются на хотя бы минимальное знание философской традиции; а профессиональная “философия природы” основана на знании современных научных фактов и теоретических моделей. Вполне возможно, что мы вступили в эпоху построения синтетической научно-философской картины миры, где жесткие грани между наукой и философией будут все более утрачивать смысл.

Другая модель единства мира, становящаяся ныне весьма популярной и получающая сильное научное подтверждение — носит название генетической. Здесь утверждается, что мир есть целостность, эволюционирующая по единым законам на основе общего исходного субстрата и во вполне определенном едином направлении.

В каком-то смысле здесь происходит диалектическое снятие и субстратной, и номологической моделей единства мира. Мощный импульс этот подход получает со стороны синергетики, вскрывающей универсальные закономерности самоорганизации систем во Вселенной. Еще более серьезным подтверждением этой модели является антропный космологический принцип.

В настоящее время в различных формулировках его принимает подавляющее большинство космологов и астрофизиков. В своей сильной версии антропный принцип гласит, что Вселенная устроена таким образом, чтобы на определенном этапе ее эволюции появился наблюдатель.

Иными словами, базовые структуры и константы мегамира таковы, что с необходимостью приводят к появлению мыслящего существа, способного осуществлять рациональную реконструкцию ее истории и выступать в роли ее фундаментального сознательного эволюционного фактора.

Отсюда вытекает и вся современная доктрина так называемого «глобального эволюционизма», где наличие братьев по разуму, намного превосходящих современного человека по своему интеллектуальному и духовному уровню, уже не кажется бреднями фантастов и религиозной утопией.

И, наконец, помимо вышеперечисленных, остаются многочисленные классическиесубстанциальные модели единства мира, о которых мы много говорили выше.

Учитывая систематический и шлифовавшийся в течение многих столетий характер ключевых ходов онтологической мысли, думается, что их рано списывать со счетов, учитывая и несомненный ренессанс интереса к вопросам философии природы, и определенную ограниченность неклассических онтологий, о чем мы поговорим в следующей лекции.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/3_107679_modeli-edinstva-mira.html

Представление о мире как универсальной системе и модели единства мира

Представление о мире как универсальной системе и модели единства мира

Определение 1

Единство мира – это фундаментальный принцип, интуитивно понимаемая аксиома которая лежит в основе любой философской концепции, претендующей на универсальность и всеобщность.

Понятие мира представляет собой одно из наиболее сложных и неопределимых, а вместе с тем чувственно представленных и непосредственных понятий, которые существуют в философии.

Мир объединяет в себе не только всю окружающую реальность доступную нам в ощущениях, но также и то что находится за ее пределами, включая и научные знания, и абстрактные понятия и продукты творческой деятельности человека, а также все то, что остается ныне не познанным и не существующим для человеческого сознания и что еще только предстоит узнать.

Представление о единстве мира, т.е. о его существовании в виде некой системы в которой все ее элементы находятся в тесной взаимосвязи между собой является естественным и порождается необходимостью человека осознать себя как личность, т.е. осознать собственную целостность.

Постоянно взаимодействую с миром человек убеждается в его способности целостно реагировать на те различные импульсы, на наличие неразрывной связи между собственной внутренней целостностью и постоянством с теми возможностями которые содержатся во внешнем мире – возможностью удовлетворять потребности в дыхании, питье, питании, общении и т.д.

, что выступает для него априорным свидетельством идей единства человека и мира, а также самого мира как системы.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Единство мира, его цельность также выступают базовым условием для возможности познания мира и бытия. Предположение о том, что мир не является единым, т.е.

не существует каких-либо закономерностей и принципов, которые можно было бы распространить на весь мир без ограничений, моментально обесценивает любые познавательные достижения человека, в силу их полной неспособности адекватно прогнозировать поведение мира в меняющихся условиях.

Замечание 1

По этим причинам представление о единстве мира, является одним из наиболее древних философских конструктов, который получил свое развитие задолго до появления самого философского знания, одновременно с появлением способности человека осознавать себя как отдельную личность.

Несмотря на интуитивную неоспоримость представления о единстве мира, модели описывающие принципы на основании которых это единство обосновывалось значительно менялись с течением времени. К числу основных моделей можно отнести:

  • мифопоэтическую модель,
  • вещественно-субстратная модель,
  • функциональная модель,
  • генетическая модель,
  • системная модель.

Ранние модели единства мира

Первичной моделью единства мира выступает мифопоэтическая модель безраздельно доминировавшая на протяжении тысячелетий истории человечества до появления собственно философского знания, которое смогло подвергнуть миф критическому осознанию и сформировать более рационалистические и логические модели мира.

Полное понимание мифопоэтической модели на сегодняшний момент невозможно, современные философы могут лишь реконструировать ее основные черты и представления через анализ самих мифов и сохранившихся до настоящего времени представлений. Важнейшими чертами мифопоэтической модели выступают:

  • универсальность,
  • целостность.

Целость выражалась в понимании мира как единого существа, фактически как всеобщего организма, закономерной частью которого выступал сам человек.

Познавательная установка на разделение мира на субъект и объект была выражена ещё крайне слабо, а потому сам мир выступал в качестве субъекта взаимоотношений с человеком, в то время как самому человеку отводилась лишь роль объекта этих воздействий – духов природы, богов, предков.

Универсальность мифопоэтической модели выражалась в том, что фактически она конструировала для человека особую реальность, в которой он жил и через призму которой интерпретировал все происходящие с ним, а также его окружением события.

При этом не существовало таких событий, которые могли бы выйти за рамки этой модели. Если же такие события происходили, то они попросту игнорировались человеком.

Мифопоэтическая модель не совместима с самим принципом рефлексивного отношения к миру и критического переосмысления, и потому прекратила свое существование с распространением философии.

Вещественно-субстратная модель зародилась в атомистическом учении Демокрита, который обосновывал единство мира за счет универсальности частиц, которые его составляют – атомов.

По мере развития естественно-научных знаний совершенствовалась и вещественно-субстратная модель, продолжая существовать и в современном мире, опираясь на данные науки о единой теории элементарных частиц, и общем принципе генетического кода, лежащем в основе всех живых существ.

Функциональная модель также зародилась в античности в учении Пифагора, о том, что существование мира можно объяснить едиными закономерностями математических операций с числом. Позднее философские идеи Пифагора были развиты Лейбницем и Лапласом и предполагают возможность сведения всех знаний о мире в единое всеобщее уравнение, которое позволит объяснить все.

Современные модели

Системная модель предполагает рассмотрение единства мира, с позиции системно-структурного подхода, согласно которому весь мир представляет собой единую систему, образованную за счет взаимосвязей ее элементов, которые в свою очередь представляют собой системы более младшего порядка.

Таким образом мир структурно выстраивается в виде бесконечного перечня генетически взаимосвязанных между собой систем, которые входя друг в друга и обуславливают свое существование и логику развития.

Системное представление о мире отражено и в генетической модели.

Поскольку мир — это структура из систем, которую можно проследить от самой общей, до наиболее элементарной, то в основе генетической модели лежит представление о том, что мир последовательно эволюционирует путем увеличения сложности своих систем, руководствуясь общими принципами, которые были заложены в наиболее первичных и элементарных системах.

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/predstavlenie_o_mire_kak_universalnoy_sisteme_i_modeli_edinstva_mira/

Booksm
Добавить комментарий