Политический аморализм Н. Макиавелли

Содержание
  1. Макиавелли как политический реалист, обогнавший свое время Компас целей
  2. Макиавелли как политический реалист, обогнавший свое время Сегодня политические реалии современности заставляют по-новому взглянуть на идеи знаменитого мыслителя и политического философа средневековья Никколо Макиавелли. Что собой представляет макиавеллизм в интерпретации самого Макиавелли, в частности, идет ли речь об аморализме в политике или об аморализме самой политики? Различие этих двух формул очевидно: аморализм в политике означает, что аморальные средства входят и обязательно должны быть в арсенале политики, что они неизбежно присутствуют в ней, хотя и не являются в ней единственными; аморализм политики означает, что сама политика есть нечто аморальное, «грязное дело», если употреблять расхожую формулу, что она такова по преимуществу и не может быть иной. В связи с этим неизбежно встает более общий вопрос об этическом статусе политики, о правомерности применения моральных критериев к политической деятельности. В современной политической науке получил господство взгляд, который выводит политику из-под моральной критики. Взгляд этот, как принято считать, восходит именно к Макиавелли. Макиавелли исследует государство объективно, беспристрастно; его анализ свободен от моральных ограничений и оценок и является в этом смысле сугубо реалистичным и научным. Но при этом для него государство – не просто объект, по отношению к которому он сам как исследователь остается сторонним и равнодушным наблюдателем. Нет, оно представляет для него высокую, даже высочайшую ценность. Он не просто изучает государство, он изучает его под углом зрения условий, которые необходимы для его укрепления и процветания. Макиавелли изучает национальное государство на самом драматичном этапе его становления, он мучим проблемой объединения Италии, её освобождения от иностранной зависимости, от позора и рабства, как он сам говорит. В признании высокого ценностного статуса государства Макиавелли продолжает антично-аристотелевский взгляд, но в отличие от последнего он отнюдь не считает, что благо государства и благо личности тождественны. Он понимает, что государство есть коллективное образование со своей логикой и законами, отличающимися от индивидуальной логики. Благо государства не является выражением, продолжением и обобщением благ отдельных индивидов, оно отличается от них, противостоит им и возвышается над ними. Государство – превыше всего, и когда речь идет о спасении родины и её свободе, считает Макиавелли, нужно отбросить все соображения о справедливости, милосердии, вообще забыть обо всем остальном. В том числе и о собственной душе. Описывая героические страницы истории Флоренции, Макиавелли подчеркивает и восхищается, что «граждане в то время более заботились о спасении отечества, чем своей души». То, что именуется аморализмом Макиавелли, вытекает из аксиологической установки его политической философии, согласно которой благо государства выше блага составляющих его частей, отдельных граждан и их групп. Однако благо государства, персонифицированное, в частности, в государе, требует часто переступать через грань, отделяющую добро от зла. «И пусть князь (государь) не страшится дурной славы тех пороков, без которых ему трудно спасти государство». Макиавелли, мобилизуя логические аргументы, но, прежде всего, опираясь на обилие исторических примеров, наставляет правителя не бояться обвинений в жестокости, скупости, не бояться прослыть нечестным, лживым, ибо эти порочные действия могут быть полезными средствами для сохранения власти и для выполнения той миссии национального освобождения и объединения, к которой он призван. Книга Макиавелли заканчивается своего рода освободительным манифестом, в котором мыслитель говорит, ради чего и в какой перспективе он среди прочего призывал государя к решительности, способной перешагнуть через моральные ограничения. «Словно покинутая жизнью, ждет Италия, кто же сможет исцелить её раны, положит конец разграблению Ломбардии, поборам в Неаполе и Тоскане, излечит давно загноившиеся язвы. Посмотрите, как молит она Бога о ниспослании того, кто бы спас её от жестокостей и дерзости варваров! Посмотрите далее, как она вся готова стать под чье-нибудь знамя, лишь бы нашелся человек, который его поднимет». Словом, суровая реальность, которую констатирует и которую теоретически санкционирует Макиавелли, состоит в том, что благо в оптике целей индивида или индивидуальная мораль и благо в оптике интересов государства, общества, мораль личности и мораль социума (государства) расходятся между собой. В этой связи необходимо сделать одно терминологическое уточнение. В этической теории нет традиции различать понятия общественной морали и морали общества. А различие это, между тем, очень важно для адекватного понимания субъектности морали. Мораль по природе своей есть феномен общественный, феномен исторический. Он является таковым именно в качестве индивидуально-ответственной стратегии поведения общественных индивидов, выражающей принципиально личностную выраженность их бытия. Индивидуальная мораль (мораль личности) является общественной, по крайней мере, в силу двух оснований: личностно выраженная линия поведения, во-первых, возможна только в обществе, т. к. индивид обособляется в качестве личности только в обществе и силой исторического процесса, и, во-вторых, она является источником внутренней силы общества, его прочности и динамизма. О «морали» общества можно говорить только в кавычках, в условном и переносном смысле слова, т. к. не существует лиц и институтов, которые могли бы быть его моральным голосом. Речь идет о том, что в обществе не существует лиц и институтов, которые бы имели признанное (о какого бы рода признании – формальном или неформальном – ни шла речь) преимущественное право говорить от имени морали, подобно тому, например, как те или иные специалисты или эксперты, чаще всего дипломированные, являются авторитетами и говорят от имени того дела, специалистами и экспертами в котором они признаны. Ни на стадии стихийного разделения функций, ни в современных условиях нарастающей рациональности жизни и разделения труда не было и нет специалистов, которым было бы делегировано право представлять точку зрения общества в вопросах морали, подобно тому, например, как судьи представляют государство в толковании правовых норм, дипломаты – в налаживании отношений с другими народами и т. д. Моральные решения являются сугубо персональным делом и не могут быть никому делегированы. Личность не может никому перепоручить свою моральную позицию, подобно тому, как живой индивид не может никому передать осуществление своих жизненных функций. Макиавелли зафиксировал разрыв между моральной позицией личности и функциональной позицией политика, показал его неизбежность. Это – конфликт не между разными индивидами, а внутри одного индивида – политика, государя, который, будучи политиком, государем, является также личностью. Поэтому только беспристрастный, этически нейтральный анализ тех человеческих решений и действий, которые необходимы с точки зрения блага государства и функциональны для политика, желающего хорошо делать свое дело, позволяет адекватно понять саму политику и роль морали в ней. Парадоксальность выводов Макиавелли состоит в том, что аморализм политических действий является составной частью самой правильно понятой и выстроенной политики – по крайней мере, в той степени, в которой сами политика и государство признаются нравственно значимыми формами коллективной жизни. Список литературы Макиавелли Н. Князь / Пер. М.С.Фельдштейна; под ред. А.К.Дживелегова // Макиавелли Н. Соч. Т. 1. М.Л., 1934. С. 211329.Макиавелли Н. Мандрагора / Под ред. А.К.Дживелегова // Макиавелли Н. Соч. Т. 1. М.Л., 1934. С. 409475.Макьявелли Н. История Флоренции / Пер. Н.Я.Рыковой. Изд. 2е. М.: Наука, 1987. Прокофьев А.В. Выбор в пользу меньшего зла и проблемы границ морально допустимого // Этическая мысль. Вып. 9. М., 2009. С. 122145. А.А. Гусейнов. Мораль и политика: уроки Макиавелли Философский журнал. № 2 (13). М.: ИФ РАН, 2014
  3. Проблема власти и насилия, цели и средств ее осуществления в учении Никколо Макиавелли. Разграничение политики и морали
  4. Признание уроков Макиавелли
  5. Взгляды Н. Макиавелли на государство и политику (стр. 2 из 3)

Макиавелли как политический реалист, обогнавший свое время Компас целей

Политический аморализм Н. Макиавелли

Макиавелли как политический реалист, обогнавший свое время

Сегодня политические реалии современности заставляют по-новому взглянуть на идеи знаменитого мыслителя и политического философа средневековья Никколо Макиавелли.

Что собой представляет макиавеллизм в интерпретации самого Макиавелли, в частности, идет ли речь об аморализме в политике или об аморализме самой политики? Различие этих двух формул очевидно: аморализм в политике означает, что аморальные средства входят и обязательно должны быть в арсенале политики, что они неизбежно присутствуют в ней, хотя и не являются в ней единственными; аморализм политики означает, что сама политика есть нечто аморальное, «грязное дело», если употреблять расхожую формулу, что она такова по преимуществу и не может быть иной. В связи с этим неизбежно встает более общий вопрос об этическом статусе политики, о правомерности применения моральных критериев к политической деятельности. В современной политической науке получил господство взгляд, который выводит политику из-под моральной критики. Взгляд этот, как принято считать, восходит именно к Макиавелли.

Макиавелли исследует государство объективно, беспристрастно; его анализ свободен от моральных ограничений и оценок и является в этом смысле сугубо реалистичным и научным. Но при этом для него государство – не просто объект, по отношению к которому он сам как исследователь остается сторонним и равнодушным наблюдателем.

Нет, оно представляет для него высокую, даже высочайшую ценность. Он не просто изучает государство, он изучает его под углом зрения условий, которые необходимы для его укрепления и процветания.

Макиавелли изучает национальное государство на самом драматичном этапе его становления, он мучим проблемой объединения Италии, её освобождения от иностранной зависимости, от позора и рабства, как он сам говорит.

В признании высокого ценностного статуса государства Макиавелли продолжает антично-аристотелевский взгляд, но в отличие от последнего он отнюдь не считает, что благо государства и благо личности тождественны. Он понимает, что государство есть коллективное образование со своей логикой и законами, отличающимися от индивидуальной логики.

Благо государства не является выражением, продолжением и обобщением благ отдельных индивидов, оно отличается от них, противостоит им и возвышается над ними. Государство – превыше всего, и когда речь идет о спасении родины и её свободе, считает Макиавелли, нужно отбросить все соображения о справедливости, милосердии, вообще забыть обо всем остальном.

В том числе и о собственной душе. Описывая героические страницы истории Флоренции, Макиавелли подчеркивает и восхищается, что «граждане в то время более заботились о спасении отечества, чем своей души». То, что именуется аморализмом Макиавелли, вытекает из аксиологической установки его политической философии, согласно которой благо государства выше блага составляющих его частей, отдельных граждан и их групп.

Однако благо государства, персонифицированное, в частности, в государе, требует часто переступать через грань, отделяющую добро от зла. «И пусть князь (государь) не страшится дурной славы тех пороков, без которых ему трудно спасти государство».

Макиавелли, мобилизуя логические аргументы, но, прежде всего, опираясь на обилие исторических примеров, наставляет правителя не бояться обвинений в жестокости, скупости, не бояться прослыть нечестным, лживым, ибо эти порочные действия могут быть полезными средствами для сохранения власти и для выполнения той миссии национального освобождения и объединения, к которой он призван. Книга Макиавелли заканчивается своего рода освободительным манифестом, в котором мыслитель говорит, ради чего и в какой перспективе он среди прочего призывал государя к решительности, способной перешагнуть через моральные ограничения. «Словно покинутая жизнью, ждет Италия, кто же сможет исцелить её раны, положит конец разграблению Ломбардии, поборам в Неаполе и Тоскане, излечит давно загноившиеся язвы. Посмотрите, как молит она Бога о ниспослании того, кто бы спас её от жестокостей и дерзости варваров! Посмотрите далее, как она вся готова стать под чье-нибудь знамя, лишь бы нашелся человек, который его поднимет».

Словом, суровая реальность, которую констатирует и которую теоретически санкционирует Макиавелли, состоит в том, что благо в оптике целей индивида или индивидуальная мораль и благо в оптике интересов государства, общества, мораль личности и мораль социума (государства) расходятся между собой. В этой связи необходимо сделать одно терминологическое уточнение.

В этической теории нет традиции различать понятия общественной морали и морали общества. А различие это, между тем, очень важно для адекватного понимания субъектности морали. Мораль по природе своей есть феномен общественный, феномен исторический.

Он является таковым именно в качестве индивидуально-ответственной стратегии поведения общественных индивидов, выражающей принципиально личностную выраженность их бытия.

Индивидуальная мораль (мораль личности) является общественной, по крайней мере, в силу двух оснований: личностно выраженная линия поведения, во-первых, возможна только в обществе, т. к.

индивид обособляется в качестве личности только в обществе и силой исторического процесса, и, во-вторых, она является источником внутренней силы общества, его прочности и динамизма.

О «морали» общества можно говорить только в кавычках, в условном и переносном смысле слова, т. к. не существует лиц и институтов, которые могли бы быть его моральным голосом.

Речь идет о том, что в обществе не существует лиц и институтов, которые бы имели признанное (о какого бы рода признании – формальном или неформальном – ни шла речь) преимущественное право говорить от имени морали, подобно тому, например, как те или иные специалисты или эксперты, чаще всего дипломированные, являются авторитетами и говорят от имени того дела, специалистами и экспертами в котором они признаны. Ни на стадии стихийного разделения функций, ни в современных условиях нарастающей рациональности жизни и разделения труда не было и нет специалистов, которым было бы делегировано право представлять точку зрения общества в вопросах морали, подобно тому, например, как судьи представляют государство в толковании правовых норм, дипломаты – в налаживании отношений с другими народами и т. д. Моральные решения являются сугубо персональным делом и не могут быть никому делегированы. Личность не может никому перепоручить свою моральную позицию, подобно тому, как живой индивид не может никому передать осуществление своих жизненных функций.

Макиавелли зафиксировал разрыв между моральной позицией личности и функциональной позицией политика, показал его неизбежность.

Это – конфликт не между разными индивидами, а внутри одного индивида – политика, государя, который, будучи политиком, государем, является также личностью.

Поэтому только беспристрастный, этически нейтральный анализ тех человеческих решений и действий, которые необходимы с точки зрения блага государства и функциональны для политика, желающего хорошо делать свое дело, позволяет адекватно понять саму политику и роль морали в ней.

Парадоксальность выводов Макиавелли состоит в том, что аморализм политических действий является составной частью самой правильно понятой и выстроенной политики – по крайней мере, в той степени, в которой сами политика и государство признаются нравственно значимыми формами коллективной жизни.

Список литературы

Макиавелли Н. Князь / Пер. М.С.Фельдштейна; под ред. А.К.Дживелегова // Макиавелли Н. Соч. Т. 1. М.Л., 1934. С. 211329.Макиавелли Н. Мандрагора / Под ред. А.К.Дживелегова // Макиавелли Н. Соч. Т. 1. М.Л., 1934. С. 409475.Макьявелли Н. История Флоренции / Пер. Н.Я.Рыковой. Изд. 2е. М.: Наука, 1987.

Прокофьев А.В. Выбор в пользу меньшего зла и проблемы границ морально допустимого // Этическая мысль. Вып. 9. М., 2009. С. 122145.

А.А. Гусейнов.

Мораль и политика: уроки Макиавелли

Философский журнал. № 2 (13). М.: ИФ РАН, 2014

Политический аморализм Н. Макиавелли

Источник: http://analitikaru.ru/2015/06/06/makiavelli-kak-politicheskij-realist-obognavshij-svoe-vremya/

Проблема власти и насилия, цели и средств ее осуществления в учении Никколо Макиавелли. Разграничение политики и морали

Политический аморализм Н. Макиавелли

В разработке теории политики Макиавелли стоял на прагматических и утилитарных позициях (т.е.

практически полезных, направленных на извлечение материальной пользы), следуя принципу «цель оправдывает средства» и четко разграничивая политику и мораль.

Он решительно остаивал смелость и решительность, уверенность и гибкость в проведении политики, выступал за соединение в политике «черт льва и лисицы», отмечая, что «необходимо быть лисой, чтобы разглядеть западню, и львом, чтобы сокрушить волков».

Об этом мыслитель говорит в своем основном и самом знаменитом трактате «Государь», написанном в 1513 году, но изданном только в 1532 (т.е. через 5 лет после смерти автора). Макиавелли выступал сторонником сильной государственной власти, для укрепления которой допускал применение любых средств, что он и выразил в книге.

«Государь» — это фундаментальный труд своего времени, в котором систематизированы сведения о государстве и его правлении.

Книга содержит принципы прихода к власти и ее удержания, которые не устарели до сих пор, поэтому «Государь» и сегодня является настольной книгой для многих политических деятелей и служит своеобразным сводом правил политического властвования.

Дословно цитата звучит так:

«Из всех зверей пусть государь уподобится двум – льву и лисе. Лев боится капканов, а лиса – волков, следовательно, надо быть подобным лисе, чтобы уметь обойти капканы, и льву, чтобы отпугнуть волков.

Тот, кто всегда подобен льву, может не заметить капкана.

Из чего следует, что разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему общеанию, если это вредит его интересам и если отпали причины, побудившие его дать обещание.»

(глава 18: о том, как государи должны держать слово)

О прагматичности: «Ничто так не прославляет государя, как введение новых законов и установлений. Когда они прочно утверждены и отмечены величием, государю воздают за них почестями и славой.

(глава 26: призыв овладеть Италией и освободить ее из рук варваров)

К сожалению, эти и другие аналогичные высказывания были односторонне истолкованы как появления крайнего аморализма, лицемерия, вероломства, жестокости и даже преступности политики, в связи с чем понятие «макиавеллизм» нередко используется лишь в негативном плане.

Это серьезно искажает дейстительную позицию Макиавелли, который хоть и был сторонником решительного и смелого достижения поставленных политических целей (+подчинения морали высоким политическим целям), не стоял на позиции безоговорочного признания того , что любая цель всегда и везде оправдывает любые средства ее достижения.

Политические позиции и воззрения Макиавелли отражали конкретно-историческую обстановку того времени.

Он родился в 1469 году неподалеку от города-государства Флоренции, и его жизнь пришлась на беспокойную эпоху, когда богатые города-государства Италии попадали один за другим под власть иностранных государств – Франции, Испании и Священной Римской империи.

Это было время постоянных перемен союзов, наемников, переходивших на сторону противника без предупреждения, когда власть, просуществова несколько недель, рушилась и сменялась новой.

Италия была политически бессильной, разрозненной и потерявшей самостоятельность, и по мнению Макиавелли, в условиях раздробленной Италии 16-ого века необходимы были жесткая диктатура власти, насилие в отстаивании идеалов республики, и другие меры, которые в другие времена были бы неоправданы.

Ренессансные концепции обществ аи государства отрывались от своей теологической основы, господствующей в Средние века, и Макиавелли был одним из первых, кто откликнулся на политику как самостоятельную сферу жизни общества.

В своих учениях он фокусирует один из критических моментов гуманистической традиции – момент преодоления синкретизма Возрождения (отождествление и соединение разнородных начал, игнорируя их различия).

Так, из человеческих мотивов поведения на первое место он выносит два: собственничество (страсть к приобретению) и честолюбие (чувство собственного достоинства). Эти два мотива он учитывает при анализе поведения как отдельных личностей, так и широких масс.

Деятельность собственников отделена от деятельности властителей, однако последние сохраняют свою опеку над первыми.

«Государь должен побуждать граждан спокойно предаваться торговле, земледелию и ремеслам, чтобы одни благоустраивали свои владения, не боясь, что эти владения у них отнимут, другие – открывали свою торговлю, не опасаясь, что их разорят налогами; более того, он должен располагать наградами для тех, кто заботится об украшении города или государства.»

Макиавелли отделял политику от религии и морали. Им было положено начало секуляризации политической мысли, ее освобождение от теологии. В своих взглядах на соотношение церкви и государства он ставил религию на службу государства, а не государство на службу религии, в чем резко расходился со средневековыми представлениями.

Макиавелли вводит одно из ключевых терминов политической науки – государство, что означает политическое состояние общества. Необходимость тех или иных форм правления Макиавелли выводит из стоящих на политической повестке дня задач. Для объединения государства лучшей формой правления выступает монархия, но после объединения страны наилучшей формой становится республика.

Здесь стоит сказать, что сам Макиавелли был убежденным республиканцем. Итальянская действительность (непрерывная вражда итальянских государств, подвергающихся нападением иноземцев) требовала установления единовластия.

Мыслитель был уверен, что только при сильном государе возможно создать независимое итальянское государство, свободное от чужеземного ига.

Для упрочения такого государства он допускал любые средства – насилие, убийство, обман, предательство.

Еще в 1516 году он написал в своих «Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия»:

«Учредителю республики и создателю ее законов необходимо считать всех людей злыми. Пользу невозможно принести, если считать людей добрыми и пытаться делать добро в политике. Надо поступать с ними жестко, надо их вести силой или обманом к лучшей жизни, я зык насилия они понимают значительно лучше, чем язык разума и морали».

То есть Макиавелли выдвигает идеи о жесткой, централизованной власти, действующей прежде всего на благо государства, что возможно лишь в том случае, если, действуя, она руководствуется холодным рассудком, а не полагается на морально-этические нормы.

Государство создается и сохраняется не только с помощью насилия, но и с помощью хитрости, коварства, обмана.

«Надо знать, что с врагом можно бороться двумя способами: законами и силой. Первый способ присущ человеку, второй – зверю, но так как первое часто бывает недостаточно, приходится прибегать ко второму»

Хотя новому государю невозможно избежать жестоких мер, «тем не менее он должен вести себя умеренно, благоразумно и милостиво» — пишет Макиавелли.

«Государь должен стараться, чтобы в его поступках обнаруживались величие, сила духа, значительность и твердость»

«Государь должен высказывать себя поклонником дарований, оказывать почет тем, кто отличился в каком-либо искусстве или ремесле.

Он должен побуждать граждан спокойно заниматься своими делами, будь то торговля, земледелие или что-либо иное.

Он должен являть собой пример милосердия, щедрости и широты, но при этом блюсти величие своего достоинства, которое должно присутствовать в каждом его действии.»

Макиавелли требует от правителя великодушия, не менее, чем вероломства. Он говорит, что «многие достигли высочайших ступеней, ибо были щедрыми», а о щедрости он пишет, что эту добродетель нужно уметь «употреблять умело и как следует»

Конечно, Макиавелли многократно напоминает, что правитель, неуклонно следующий добру, неизбежно потерпит поражение, так как люди по природе злы; если же он прибегнет к насилию и обману, то сумеет победить и упрочить власть во благо народу. Но абсолютного выбора в пользу зла Макиавелли не делает, хотя и одобряет порочное поведение, если оно сулит успех.

Макиавелли пишет: «Пусть никто не думает, будто можно всегда принимать безошибочные решения, напротив, всякие решения сомнительны; ибо в порядке вещей, что, стараясь избежать одной неприятности, попадаешь в другую.

Мудрость заключается в том, чтобы, взвесив все возможные неприятности, наименьшее зло почесть за благо». Выбрать в каждый момент наименьшее зло – это и значит быть универсальным, объемлющим в себе все человеческое.

«Государю следует каждым поступком создавать впечатление о себе, как о великом и знаменитом человеке»

Макиавелли говорит о том, что во всех начинаниях нужно прежде всего «исходить из себя»:

«Только те способы защиты хороши, надежны и прочны, которые зависят от тебя самого и от твоей доблести»

Соответственно те, кто потерял власть, должны винить в этом только себя.

Цели и средства их осуществления. Концепция Макиавелли о том, что цель оправдывает средства.

Макиавелли говорит не только о том, что государь должен, при необходимости, прибегнуть к насилию, но и о том, что, даже когда он прибегает к милосердию, это тоже расчетливая политическая акция, а не просто индивидуальное поведение. Личность правителя всегда выступает в качестве средства, как бы он себя не вел.

Этот вопрос мыслитель ставит в пределах узкой политической целесообразности, и политик у него свободен от всего, что могло бы ограничить его индивидуальное веление – от бога, от принятой морали, от собственной природы, от всего, кроме обстоятельств.

Тем самым Макиавелли создает модель индивида, который совершенно свободен по отношению к себе и сам решает, как себя вести, каким быть в конкретной обстановке.

Эта модель напоминает идеализированного гуманистического индивида, который способен «стать тем, чем хочет».

Однако политик Макиавелли противоположен гуманистам, потому что он забывает о самосовершенствовании во имя цели:

«Цель действия государственного человека не в том, чтобы стать превосходным деятелем. Понятно, что, не кладя все силы на то, чтобы изменить мир вокруг себя, он не окажется настоящим деятелем. Но это последнее – побочный результат, а не самоцель»

Мыслитель считает, что каждый государь желает быть милосердным, а не жестоким, но он не должен злоупотреблять милосердием. Поэтому, если его цель – удержать в повиновении поданных, он не должен гнушаться жестокости.

Главным механизмом власти и ее осуществления является сила. Она позволяет гарантировать стабильность власти. При утрате силы – возвратить власть трудно. Основой власти государя Макиавелли считает хорошие законы и хорошее войско. «Крепкая и решительная власть никогда не допустит раскола» — пишет он.

Макиавелли выделяет положительные и отрицательные качества государя и условия их взаимопревращения друг в друга. К примеру, щедрость необходима на пути к власти, при достижении же власти она вредна.

Согласно Макиавелли, государю следует избегать следующий пороков: презрения и ненависти поданных, злоупотребления милосердием и других.

Презрение может быть вызвано непостоянством, легкомыслием, изнеженностью, малодушием и нерешительностью государя.

Также Макиавелли наделяет государя и рядом положительных качеств: верность данному слову, прямодушие, честность, сострадательность, милостливость, искренность, благочестивость, великодушие, бесстрашие, мудрость и др.

«Величию государя способствуют такие распоряжения внутри государства, когда когда кто-либо совершает что-либо значительное в гражданской жизни, дурное или хорошее, то его полезно награждать или карать таким образом, чтобы это помнилось как можно дольше. Но самое главное для государя – постараться всеми своими поступками создать себе славу великого человека, наделенного умом выдающимся»

«Государя уважают также, когда он открыто заявляет себя врагом или другом, то есть когда он без колебаний за одного или против другого – это всегла лучше, чем стоять в стороне»

Суть политического учения Макиавелли заключается в том, что

— политика – это наука о способах захвата и удержания власти, а власть – это состояние господства и подчинения;

— цель у политики всегда одна: поддержать и предложить власть;

— политика – это особая аморальная сфера общественной жизни, соответственно, в борьбе за власть нельзя руководствоваться моральными принципами, а в основе политической деятельности нельзя применять моральную оценку;

— в политике всякая цель оправдывает средства, но постоянных средств успеха не существует, их выбор зависит от ситуации.

В конце своего главного трактата Макиавелли надеется, что правитель примет на себя свой долг правления с мужеством, и желает, чтобы во время его правления сбылись слова Петрарки, которыми и оканчивается «Государь»:

«Доблесть ополчится на неистовство/ И краток будет бой/ Ибо не умерла еще доблесть/ В итальянском сердце.»

Феномен политика и политической рациональности начинает быть для нас не чем иным, как способом самоутверждения того или иного государства – и не более того. Безнравственность «реальной политики» не является уже чем-то невиданным, чудовищным, но становится нормой, с которой приходится считаться.

Поэтому нам, современным читателям, «Государь» может показаться не столь уж сенсационной работой. Многое написанное кажется само собой разумеющимся и даже воплотившимся в истории XX века.

Однако именно поэтому «Государь» дает возможность понять и осмыслить ту очевидность, которую мы называем «современная политика».

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/10_184659_ponyatie-telesnih-povrezhdeniy.html

Признание уроков Макиавелли

Политический аморализм Н. Макиавелли

В природе многие явления становятся известными после того, как они обнаружены в ходе научного познания, и вновь открытые реалии часто получают имена их авторов: ампер, вольт, таблица Менделеева, комета Галлея, бозон Хиггса, индекс Маслова и т. п. В обществе это большая редкость.

Правило обществознания состоит в том, что оно имеет дело с феноменами, которые прошли первичную обработку на уровне повседневного сознания и в ходе этой обработки уже получили свои названия.

Но тем более ценны те исключения, когда научное познание общественного явления оказывается одновременно его открытием, первичным обнаружением (открытием и обнаружением не в том смысле, что оно заново создается, а в том смысле, что на него открываются глаза), и оно получает имя самого исследователя.

Имеются в виду не учения, не теории, которые являются индивидуальными творениями и, вполне естественно, носят имена их конкретных создателей, как, например, кантианство, марксизм, фрейдизм и т. д.

Речь идет о другом о самих реальных феноменах человеческой практики, которые обозначаются именами людей, впервые их глубоко познавших в качестве мыслителей или наиболее ярко их культивировавших в качестве индивидов. Они называются их именами, поскольку до этого они не были вычленены, видимы, не были включены в пространство языка и не имели своего обозначения.

Тем самым эти имена приобретают безличный, нарицательный смысл, становятся понятиями, что само по себе можно рассматривать как свидетельство принципиальной новизны сделанных этими людьми открытий. Здесь действует та же логика, в силу которой вновь открытый остров носит имя открывшего его человека. Таковы, например, платоническая любовь, эпикурейство, бонапартизм, садизм и др.

В этом же ряду находится макиавеллизм, под которым подразумевается политический аморализм и который восходит к имени Никколо Макиавелли, великого итальянского мыслителя, драматурга и политического деятеля конца XV  начала XVI в. В последнее время о макиавеллизме говорят также как об определенном (принципиально манипулятивном и лицемерном) психологическом типе и способе поведения.

Но этот аспект мы оставляем в стороне.

Макиавеллизм как реальное измерение политики существовал задолго до Никколо Макиавелли и независимо от него, подобно тому, как мир элементарных частиц, следует полагать, существовал до открывшей этот мир современной физики.

Макиавелли лишь открыл, описал, исследовал его, обосновал необходимость в рамках научного взгляда на политику.

Открытие это было, с одной стороны, настолько очевидным и, с другой стороны, настолько неожиданным, шокирующим, даже оскорбительным, что для его обозначения не нашлось никакого иного слова, кроме имени того, кто это открытие сделал, даже лучше сказать: осмелился сделать.

Оставляя в стороне сам по себе интересный вопрос об истории термина «макиавеллизм», следует заметить, что он нес и несет на себе негативную ценностную нагрузку, которая с течением времени смягчалась и одновременно смещалась с личности Макиавелли на само явление.

Первоначально под макиавеллизмом понимался извращенный взгляд на политику, который, якобы, был свойствен развращенному флорентийцу и более выражал испорченность его натуры, чем существо самого предмета. В повседневном сознании и в живой русской речи этот термин наряду со специальным значением аморализма в политике имеет и более широкий смысл коварства и вероломства вообще.

И в том, и в другом случае речь идет о реальных явлениях, сама реальность которых включает в себя нравственно-негативное отношение к ним.

«Мораль и политика якобы являются независимыми сферами, их смешение теоретически также абсурдно, как и практически вредно.

По сути, такое понимание стало специфическим признаком современной политической теории: высказанное Макиавелли и Гоббсом, оно стало аксиомой в современных социальных науках» Такой взгляд на соотношение политики и морали выражает основную тенденцию политической теории.

Он является, несомненно, превалирующим в современной политической науке, в том числе и в её российском варианте, но не единственным.

Близкая к этой точка зрения, которую в рамках нашей темы следует отметить, заключается в том, что мораль и политика рассматриваются как самостоятельные сферы с некоторыми зонами пересечения. И вопрос сводится к тому, чтобы обозначить эти зоны.

Вместо некой единой формулы предлагаются конкретные частные решения. Так, например, Б.Г.Капустин полагает, что вопрос о взаимодействии морали и политики получает различные ответы в зависимости от того, идет ли речь о морали в кантианском или утилитарном варианте, о большой политике или малой политике, о позиции изнутри самой политики или извне её (см.: Капустин Б.Г. Мораль и политика // Капустин Б.Г. Критика политической философии. Избр. эссе. М., 2010. С. 347–366).

Этот вариант частичного совпадения морали и политики можно рассматривать как особый случай их разведения между собой в качестве самостоятельных сфер деятельности; та зона политики, которая перекрещивается с моралью, а именно её нравственно-аксиологический аспект, остается моментом самой политики, подчиненным внутренней логике и закономерностям последней. Мораль включается в политику в качестве одного из её средств, момента политической целесообразности. Это хорошо видно на примере анализа роли и условий применения насилия в политике – основной проблемы, порождающей её нравственное напряжение. Анализ этот свободен от морального обременения и ведется в рамках изначального государственного оправдания насилия как нормального элемента нормальной политики. Вообще следует заметить: разведение морали и политики настолько органично связано с апологией политического насилия, что, можно предположить, оно для этой цели и осуществляется.

Важной вехой политической теории в наше время стала теория справедливости Дж. Роулза после выхода в 1971 г. его одноименной книги. В ней была предложена получившая широкий отклик в академических кругах попытка вернуть этику в политику.

Однако она не оказала серьезного влияния на реальную политику, которая все эти годы, особенно в последнюю четверть века, развивается в прямо противоположном направлении, и неравенство, если брать превалирующую тенденцию, усиливается и реализуется, прежде всего (вопреки нормативной программе Дж.Роулза), в интересах наиболее обеспеченных слоев населения.

Кроме того, и в рамках самой политической теории позиция Роулза подверглась критике, именно за то, что она рассматривает политику в абстрактно-универсалистской моральной оптике рационального индивида. Показательно в этом отношении исследование Ф.

Анкерсмита «Эстетическая политика» с характерным подзаголовком: «Политическая философия по ту сторону факта и ценности» и с программным введением под названием «Против этики». Важно подчеркнуть: выступая против этически ориентированной политической теории, автор апеллирует к традиции, идущей от Макиавелли.

Действительно ли это так, и в том ли на самом деле состоял пафос и точный смысл учения Макиавелли, чтобы отделить политику от морали и «освободить» её от этических оценок?

Макиавелли не просто констатировал факт неизбежного применения аморальных средств в политике, он также теоретически санкционировал его, включив его в качестве важного положения адекватного понимания политики.

Его позиция состояла в том, что принципиальный отказ от аморальных средств по причине их аморальности, являясь разрушительным для политики, оборачивается несчастьем для народа и государства.

Он рассматривает политико-государственную деятельность в рамках её собственной логики, с беспристрастностью объективного исследователя, отвлекаясь от её возможных моральных говоря даже точнее, принимая последние в качестве подчиненного момента самой политики.

Высказанный с беспощадной откровенностью и последовательностью, такой взгляд противоречил всем привычным, идущим ещё от Аристотеля представлениям о соотношении этики и политики. На мой взгляд, мы можем лучше оттенить то радикально новое, что принес с собой Макиавелли в познание политики, и понять, чем оно было обосновано, если сопоставим его позицию по данному вопросу с позицией Аристотеля.

Аристотель и Макиавелли выражают два различных, в своих пределах противоположных, взгляда на соотношение морали и политики. В самом деле, Аристотель видит в политике выражение и продолжение морали, основную арену нравственно-добродетельного существования индивидов.

Макиавелли, наоборот, разделяет и даже, по крайней мере отчасти, противопоставляет эти сферы; он полагает, что политика является самостоятельной сферой деятельности и подчиняется своей собственной логике, в результате которой успешная политика часто оплачивается ценой попрания моральных критериев.

Можно ли эту саму по себе верную констатацию различий во взглядах двух мыслителей понимать так, что Аристотель утверждал морализирующий взгляд на политику, а Макиавелли был сторонником аморализма в политике? Я полагаю, что а) между Аристотелем и Макиавелли при всех существенных теоретических различиях есть также нечто общее в самой методологии анализа соотношения морали и политики и что б) учение Макиавелли по данному вопросу нельзя трактовать в духе расхожего макиавеллизма как апологию политического аморализма.

Список литературы

Анкерсмит Ф.Р. Эстетическая политика. Политическая философия по ту сторону факта и ценности / Пер. с англ. яз. Д.Кралечкина; под науч. ред. И.Борисовой. М.: Изд. дом «Высш. шк. экономики», 2014.

Аристотель. О душе / Пер. П.С.Попова // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 1. М., 1976. С. 369448.

Аристотель. Политика / Пер. С.А.Жебелева // Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 4. М., 1983. С. 375644.

Капустин Б.Г. Мораль и политика // Капустин Б.Г. Критика политической философии: Избр. эссе. М, 2010. С. 347366.

Макиавелли Н. Князь / Пер. М.С.Фельдштейна; под ред. А.К.Дживелегова // Макиавелли Н. Соч. Т. 1. М.Л., 1934. С. 211329.

Макиавелли Н. Мандрагора / Под ред. А.К.Дживелегова // Макиавелли Н. Соч. Т. 1. М.Л., 1934. С. 409475.

Макьявелли Н. История Флоренции / Пер. Н.Я.Рыковой. Изд. 2е. М.: Наука, 1987.

Прокофьев А.В. Выбор в пользу меньшего зла и проблемы границ морально допустимого // Этическая мысль. Вып. 9. М., 2009. С. 122145.

Прокофьев А.В. Моральная ответственность в политике: взгляд через призму этики меньшего зла // Филос. журн. 2011. № 1(6). С. 103–114.

 А.А. Гусейнов.

Мораль и политика: уроки Макиавелли

Философский журнал. № 2 (13). М.: ИФ РАН, 2014

Источник: http://www.gazetaprotestant.ru/2015/06/priznanie-urokov-makiavelli/

Взгляды Н. Макиавелли на государство и политику (стр. 2 из 3)

Политический аморализм Н. Макиавелли

· собственное;

· союзническое;

· наёмное;

· смешанное.

Наёмные и союзнические войска бесполезны и опасны.

Никогда не будет ни прочной, ни долговечной та власть, которая опирается на наёмное войско, ибо наемники честолюбивы, распущенны, склонны к раздорам, задиристы с друзьями и трусливы с врагом, вероломны и нечестивы; поражение их отсрочено лишь настолько, насколько отсрочен решительный приступ; в мирное же время они разорят тебя не хуже, чем в военное неприятель.

Объясняется это тем, что не страсть и не какое-либо другое побуждение удерживает их в бою, а только скудное жалованье, что, конечно, недостаточно для того, чтобы им захотелось пожертвовать за тебя жизнью. Им весьма по душе служить тебе в мирное время, но стоит начаться войне, как они показывают тыл и бегут.

Союзнические войска – ещё одна разновидность бесполезных войск – это войска сильного государя, которые призываются для помощи и защиты.

Союзническое войско – это верная гибель тому, кто его призывает: оно действует как один человек и безраздельно повинуется своему государю; наемному же войску после победы нужно и больше времени, и более удобные обстоятельства, чтобы тебе повредить; в нем меньше единства, оно собрано и оплачиваемо тобой, и тот, кого ты поставил во главе его, не может сразу войти в такую силу, чтобы стать для тебя опасным соперником. В наёмном войске опаснее нерадивость, в союзническом войске – доблесть.

Мудрые государи всегда предпочитали иметь дело с собственным войском, отмечает Макиавелли. Лучше, полагали они, проиграть со своими, чем выиграть с чужими, ибо не истинна та победа, которая добыта чужим оружием.

Таким образом, государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны, военных установлений и военной науки, так как война есть единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого.

Военное искусство наделено такой силой, что позволяет не только удержать власть тому, кто рожден государем, но и достичь власти тому, кто родился простым смертным. И наоборот, когда государи помышляли больше об удовольствиях, чем о военных упражнениях, они теряли и ту власть что имели.

Пренебрежение этим искусством является главной причиной утраты власти, как владение им является главной причиной обретения власти.

При этом государь должен читать исторические труды, особо изучать действия выдающихся полководцев, разбирать, какими способами они вели войну, что определяло их победы и что поражения, с тем, чтобы одерживать первые и избегать последних. Самое же главное – принять за образец кого-либо из прославленных и чтимых людей древности и постоянно держать в памяти его подвиги и деяния.

Таким образом, для успеха на ниве внешней политики государь должен быть умён, хитёр, изворотлив, он должен уметь предвидеть последствия каждого сделанного им шага, должен отбросить в сторону все принципы чести и понятия морали и руководствоваться единственно соображениями практической выгоды. Как политик, идеальный государь обязан сочетать в себе смелость и решительность с осторожностью и предусмотрительностью[5].

2.2 Народ и государство

Макиавелли даёт реалистическую картину человеческих качеств существовавших и существующих государей, а также аргументированный совет – каким надлежит быть новому государю в реальной жизни.

«Если же говорить не о вымышленных, а об истинных свойствах государей, то надо сказать, что во всех людях, а особенно в государях, стоящих выше прочих людей, замечают те или иные качества, заслуживающие похвалы или порицания»[6].

Макиавелли рассматривает «благодетели» и «пороки» людей в единстве, так как они и существуют в жизни.

Он прекрасно понимает, что трудно найти человека, а особенно государя, который обладал бы всеми положительными качествами и ни одним отрицательным.

Но ещё труднее, даже если бы такой идеальный человек или государь имелся, проявить все эти хорошие качества, поскольку условия жизни этого не позволяют и не допускают.

Его реализм носит классовый характер. В нём выражается последовательность требований восходящего класса, революционность устремлений буржуазии.

Новый государь Макиавелли – это не просто человек, обладающий теми или иными объективными или субъективными качествами и свойствами, не просто идеальный образ или прообраз, с которым должны соотноситься реально существующие государи. Это прежде всего самая бескомпромиссная, самая решительная альтернатива нового буржуазного строя общественному и государственному феодализму.

Хорошо иметь славу щедрого государя. Тем не менее, тот, кто проявляет щедрость, чтобы слыть щедрым, вредит самому себе.

Ради того, чтобы не обирать подданных, не беднеть, не вызывать презрения и не стать поневоле алчным, государь должен пренебречь славой скупого правителя, ибо скупость – это один из тех пороков, которые позволяют ему править. Однако тратить можно либо своё, либо чужое. В первом случае полезна бережливость, во втором – как можно большая щедрость.

Государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствует беспорядку. Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает всё население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица.

Макиавелли тут же предостерегает против проявления этого милосердия некстати. Чезаре Борджа слыл беспощадным, но его жестокость восстановила Романью, объединила её, вернула её к миру и верности, а флорентийский народ, чтобы избежать нареканий в жестокости, допустил разрушение Пистойи.

Макиавелли прекрасно видел, что когда-то возвышенные человеческие отношения – любовь, дружба, преданность, величие, благородство души и так далее, теперь стали продаваться и покупаться как любые другие вещи. Поэтому новый государь должен отдавать себе в этом отчет, и если уж что-то люди уважают, так это силу, силу, внушающую им страх.

Однако государь должен внушать страх таким образом, чтобы если не приобрести любви, то хотя бы избежать ненависти, ибо вполне возможно внушать страх без ненависти. Чтобы избежать ненависти, государю необходимо воздерживаться от посягательств на имущество граждан и поданных и на их женщин.

Таким образом, Макиавелли советует применять жёсткие меры только там, где это вызывается необходимостью. Только сила, которая вызывает уважение и страх, как внешних, так и внутренних врагов, убережет государя и его страну от гибели. Но эту силу надо применять с умом, с мудростью и человеколюбием, вовремя, без колебаний, с достаточным оправданием и явной причиной.

При этом, как истинный идеолог буржуазии, Макиавелли открыто объявляет неприкосновенность частной собственности, жилища и семьи граждан. Всё остальное зависит от самого государя, которому Макиавелли советует опираться только на то, что зависит от него самого, а не на то, что зависит от других.

Макиавелли вовсе не проповедует аморализм, он скорее констатирует аморализм существующего общества, в особенности власть имущих: они встретили его политическую доктрину в штыки, объявляя его учение аморальным только потому, что он вскрывал и обнажал аморальный характер их образа мысли и образа действий[7].

Как и в других случаях, Макиавелли не боится того, что его мнения будут резко отличаться от общепринятых.

Последовательно придерживаясь своей позиции политического реализма, Макиавелли отбрасывает прочь бытовавшее в истории и в его время измышления относительно республик, княжеств и государей и стремится исследовать то, что существует на самом деле, в действительности, а не в воображении того или другого человека.

Вот что пишет Спиноза по поводу идей Макиавелли: «Что касается средств, какими должен пользоваться князь (Princeps), руководящий исключительно страстью к господству, чтобы упрочить и сохранить власть, то на них подробно останавливается проницательнейший Макиавелли; с какой, однако, целью он это сделал, представляется не совсем ясным.

Но если эта цель была благой, как и следует ожидать от мудрого мужа, она заключалась, по-видимому, в том, чтобы показать сколь неблагоразумно поступают многие, стремясь устранить тирана, в то время как не могут быть устранены причины, вследствие которых князь превращается в тирана, но, наоборот, тем более усиливается, чем большая причина страха представляется князю»[8].

Макиавелли предупреждал, чтобы новый государь избегал таких дел, которые вызывали бы к нему ненависть и презрение. Презрение государи возбуждают непостоянством, легкомыслием, изнеженностью, малодушием и нерешительностью. Этих качеств надо остерегаться, напротив, в каждом действии проявлять великодушие, бесстрашие, основательность и твёрдость.

Государю страшны две опасности: одна – изнутри, от подданных, другая – извне, от иноземных государей. Против опасности извне защищаются хорошим оружием и хорошими союзами, а дела внутри страны всегда будут устойчивы, если всё благополучно извне, лишь бы не начались заговоры и не пошла бы из-за этого смута.

Макиавелли чётко выявлял различие классовых интересов: народ дорожил спокойствием, а потому любил мирных правителей, а солдаты, естественно, любили воинственного и жестокого государя.

Те императоры, которые оказались неспособными держать в узде народ и солдат, всегда погибали. Иные вставали на сторону солдат.

Шло это на пользу или нет, зависело от того, насколько император заставлял солдат уважать себя.

Макиавелли считает достижение определённого равновесия классовых сил одной из важнейших задач.

Макиавелли отмечает, что римские императоры не только должны были бороться с честолюбием знатных и с дерзостью народа, как это было в других государствах, но им ещё приходилось выносить кровожадность и алчность солдат. В этом он усматривает одну из причин гибели многих римских императоров.

Источник: https://mirznanii.com/a/34054-2/vzglyady-n-makiavelli-na-gosudarstvo-i-politiku-2

Booksm
Добавить комментарий