Парижское восстание 1356-1358 гг.

Читать

Парижское восстание 1356-1358 гг.
sh: 1: —format=html: not found

Альберт Захарович Манфред (Отв. редактор), В. М. Далин, В. В. Загладин, C. Н. Павлова, С. Д. Сказкин

История Франции. т1

От редколлегии

Давние дружественные связи соединяют народ нашей страны с французским народом. Советские люди глубоко уважают демократические, революционные традиции французского народа, его вклад в сокровищницу мировой цивилизации. У нас любят Францию, проявляют самый живой интерес к ее прошлому и настоящему.

Не будет преувеличением сказать, что история ни одной другой зарубежной страны не пробуждала такого большого интереса русских и советских читателей, как история Франции.

Все наиболее значительные работы, посвященные французской истории, — Минье, Тьерри, Токвиля, Кине, Луи Бланд, Мишле, Олара, Сореля, Жореса, Матьеза, Лефевра, Марка Блока, Альбера Собуля и многих других в разное время переводились на русский язык и издавались большими тиражами в нашей стране.

В свою очередь, дореволюционные русские, а затем советские ученые-историки внесли существенный вклад в изучение истории Франции.

Здесь достаточно хотя бы напомнить труды по социальной и, в особенности, аграрной истории Франции XVIII столетия «русской исторической школы» (Н. И. Кареев, И. В. Лучицкий, М. М. Ковалевский и др.), работы старшего поколения советских историков: В. П.

Волгина, Н. М. Лукина, Е. В.

Тарле и многих других, труды по самым различным аспектам истории Франции современных советских исследователей, многочисленные статьи, сообщения, публикации, появляющиеся на страницах «Французского ежегодника», выходящего уже около 15 лет.

Однако, как ни велика и ни многообразна советская историческая литература, исследующая общие или частные проблемы истории Франции, в нашей стране еще ни разу не осуществлялась попытка охватить всю историю этой страны в целом, дать систематическое, хронологически последовательное изложение всей истории Франции от древней Галлии до наших дней. Потребность в таком издании несомненна. Нельзя понять современной Франции, не зная ее прошлого. Невозможно представить очертания будущего, не оглядываясь на прошедшее, не анализируя его.

Следует указать и еще на одну сторону дела. История Франции — одной из стран «классического» капитализма, одной из стран, в которых ранее всего зародилось революционное рабочее движение, — всегда была и остается для исследователей-марксистов богатейшим источником выводов и обобщений, затрагивающих общие закономерности исторического процесса.

В прошлом веке анализ событий французской социально-экономической и политической жизни в значительной мере позволил К. Марксу и Ф. Энгельсу сделать величайшие открытия в области философии, политической экономии и научного коммунизма. В. И.

Ленин именно на опыте Франции разрабатывал многие положения теории революции, составившие эпоху в развитии научного пролетарского мировоззрения. В наши дни французская действительность, борьба рабочего класса этой страны, свершения ее ученых и деятелей культуры дают неоценимый материал для новых размышлений общеисторического плана.

И с этой точки зрения, следовательно, подготовка обобщающего труда по истории Франции имеет весьма важное значение.

Настоящее издание представляет первый опыт создания систематической, основанной на единой научной марксистско-ленинской методологии, истории Франции с древнейших времен до нынешних дней. Естественно, что такое большое и сложное научное начинание могло быть осуществлено лишь коллективными усилиями ученых-специалистов.

Издаваемый ныне труд был подготовлен сектором истории Франции Института всеобщей истории Академии наук СССР. В издании принимали участие ведущие специалисты по истории Франции. Авторы опирались как на свои собственные исследования, так и на последние достижения отечественной и зарубежной исторической науки.

Редколлегия отдавала себе отчет в том, что впервые издаваемая в нашей стране «История Франции», охватывающая весь многовековой путь, пройденный дружественным нам народом, привлечет, несомненно, внимание и интерес самого широкого круга читателей. Это определило, в значительной мере, характер и форму изложения.

Не устраняя своеобразия авторского почерка того или иного ученого и допуская, что по некоторым сложным проблемам истории Франции могут существовать не во всем совпадающие мнения, редколлегия считала себя в то же время обязанной, сохраняя всю научную строгость текста, обеспечить необходимую популярность изложения, делающую книгу доступной читателю-неспециалисту.

«История Франции» выходит в трех томах; каждый том соответствует определенному историческому периоду. Первый том охватывает время от ранних государственных образований на территории древней Галлии до кризиса феодально-абсолютистского строя, нарастающего на протяжении XVIII столетия. Это — более чем тысячелетняя история французского народа, история возникновения, роста и упадка феодализма.

Второй том посвящен новой истории Франции, т. е. времени от Великой французской буржуазной революции конца XVIII в. до Великой Октябрьской социалистической революции 1917 г. и окончания первой мировой войны.

Это — эпоха утверждения буржуазного порядка во Франции, формирования и развития французского рабочего класса, острых классовых битв, доходящих до самой высшей их формы — гражданской войны и первого в истории опыта диктатуры пролетариата в дни Парижской Коммуны 1871 г.

Последний — третий — том целиком отведен новейшей истории Франции, историческим процессам ближайшего к нам пятидесятилетия — истории Третьей республики между двумя мировыми войнами, трудным годам второй мировой войны и бурным событиям послевоенных лет — Франции четвертой и пятой республик, роли Франции в современном мире.

Одна оговорка необходима применительно ко всем трем томам. История французской литературы, давшей миру таких блистательных мастеров слова, как Мольер, Корнель, Расин, Вольтер, Стендаль, Бальзак, Гюго, Флобер, Мопассан, Золя, Анатоль Франс, Ромен Роллан, представлена в публикуемом издании гораздо менее полно, чем она того заслуживает. Редколлегия шла на это вполне сознательно.

Не потому, конечно, что она преуменьшала значение великих французских художников слова. Скорее напротив: редколлегия отдавала себе отчет в том, сколь трудно отразить все многообразное богатство национального художественного творчества Франции в рамках того ограниченного места, которое могло быть отведено этому предмету на страницах общей истории Франции.

Редколлегия исходила при этом из того, что уже существует четырехтомная специальная «История французской литературы» подготовленная Институтом мировой литературы АН СССР, значительно превосходящая по своему объему настоящее издание.

К этому большому специальному труду советских ученых редколлегия отсылает читателей, желающих ознакомиться с процессом развития французской литературы и творчеством отдельных ее выдающихся мастеров.

При редактировании первого тома «Истории Франции» ценную помощь оказал доктор истор. наук Ю. Л. Бессмертный. Иллюстрации и карты подготовлены канд. истор. наук Е. А. Кравченко. Библиография составлена сотрудниками сектора истории Франции под руководством канд. истор. наук М. Н. Соколовой.

Научно-организационная подготовка издания осуществлена Н. В. Емельяновой и Е. А. Телишевой.

1. Возникновение франции[1]

Хронологические рамки

Нелегко сколько-нибудь точно определить рубеж, с которого «начинается» история той или иной страны. Особенно трудно это сделать по отношению к народам и странам, чья судьба издавна привлекала внимание современников и получила отражение уже в самых древних из дошедших до нас исторических источниках. Именно к таким странам относится Франция.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=230703&p=32

“Парижское восстание 1356 – 1358 годов”

Парижское восстание 1356-1358 гг.
Марина Тимашева: У новой книги издательства “Голос” два названия. “Воскресение политической философии и политического действия” и – подзаголовок – “Парижское восстание 1356 – 1358 гг.

” Интересно, какое из них более соответствует содержанию? Потому что про “политическую философию” у нас уже была рецензия, и с тех пор мне это словосочетание как-то подозрительно. Надеюсь, что автор новой книги Светлана Неретина и рецензент Илья Смирнов настроят нас на более оптимистический лад.

Илья Смирнов: Соответствуют оба названия. К сожалению. Но рецензент Илья Смирнов, бродивший в тоске между полками книжного магазина…

Марина Тимашева: В древнерусской тоске…

Илья Смирнов: Во всякой. По другим царствам-государствам и отраслям гуманитарного знания среднестатистический ассортимент не лучше. Так вот, я выбрал эту книгу с трагической миниатюрой на обложке – “Убийство Этьена Марселя” — конечно, из-за подзаголовка.

Потому что восстание 1356 – 1358 годов под руководством Этьена Марселя – один из интереснейших эпизодов эпохи Столетней войны.

“Марсель и его сподвижники” осмелились “от имени низшего сословия общества – горожан, так называемого третьего сословия… предъявить требования королю о перестройке всей системы государственного управления” (7), и не случайно в этих событиях распознавали “прелюдию” французской буржуазной революции ХVIII в., и даже Парижской Коммуны… Два года правления Францией Этьена Марселя словно бы опередили историю на четыре века” (12).

Марина Тимашева: То есть, Вы не жалеете, что купили книгу?

Илья Смирнов: Нет, конечно.

Светлана Сергеевна Неретина показывает пример, как политика и идеология выводятся из экономики и из изменений в социальной структуре: “Во Франции ХIV столетия выросло значение богатого бюргерства. Оно в основном происходило из речного купечества, развозившего товары по воде…”

Марина Тимашева: Прямо как древнейшая Русь — на речных торговых путях

Илья Смирнов: Интересная параллель.

“Его (купечества) возможности во многих случаях превосходили возможности дворянства…” Горожане “были сборщиками налогов, в том числе военных, возглавляли счётные палаты, работали как юристы, советники, портовые инспекторы… Торговый капитал перемещался в производство… предметов роскоши…, дубильное, мясное, угольное, игольное, шляпное, полотняное… Для подчинения ремесленного, в основном – ручного – производства торговому капиталу большое значение имела собственность на недвижимость… Богатые мастера старались сами реализовывать свою продукцию и превращались в купцов и предпринимателей. У суконщиков, а именно этот цех выдвинул в свое время Этьена Марселя, дифференциация между … крупными и мелкими мастерами произошла еще в ХIII веке” (8)

“К чему бы математику Орему писать “Политику” и “Экономику”? … в Х1У в., а не, скажем, в Х-м? Города!… Они –то и потребовали политики, связей между профессиями, цехами, бюрократией, внутри- и внешнеторговых, юридических, всё более тонких и разветвленных отношений… Как только феодальное общество стало иметь не укрепленные бурги, куда во время вражеских набегов пряталось население, а города со своей промышленностью, развитой юридической и монетарной системой, возникла необходимость сначала в общепредставительной, не феодальной монархии, а затем и в абсолютной” (123)А чтобы показать непосредственные причины для восстания, автор сопоставляет заработки ремесленника с ценами на продовольствие: “1 кг пшеницы стоил 12 денье, 1 кг овса – 4, 8…, гороха – 12 денье, а заработок многих работников не превышал 1,9 – 3 денье в день” (80).

В книге рассматриваются такие сюжеты, как восприятие мастера, ремесленника с точки зрения средневековой идеологии (40 и далее) – “в идею творчества была включена идея делания, физического взаимного усилия стремящихся друг к другу Бога и человека” (42), организация и технология тогдашнего производства (61 и далее) — эта глава перекликается с книгой Сергея Шарова-Делоне – “Люди и камни Северо-Восточной Руси, ХII век”, политические учения того времени: в сочинениях Иоанна Дунса Скота, Фомы Аквинского, Марсилия Падуанского, Николая Орема прослеживается “рождение демократической мысли в Средневековье” (115).

Марина Тимашева: То есть, тогдашние мастера “физического усилия” были знакомы с умственными усилиями философов?

Илья Смирнов: “Огромная роль в формировании политического сознания бюргеров… принадлежала университетам” (127). И вот высшая точка этого политического сознания, по источнику: “царило зло из зол. Враги (то есть, английские захватчики, а также никому не подвластные феодалы и наемники – И.С.) режут, жгут и грабят.

Большая часть сельских жителей, не желая оставаться в деревнях, с женами, детьми и имуществом бежала в Париж… Желая избежать многих бед, старшина парижских купцов, которым был в то время человек по имени Этьен Марсель, учредил для излечения от зол республику” (213) и “повелел” “носить красно-синие шапки…, цвета города Парижа, которые Жан де Венетт назвал цветами республики” (224 – 25).

И еще их отличали застежки на плаще с надписью “К славной цели” (232).

“Воскресение политической философии и политического действия. Парижское восстание 1356 – 1358 гг.”

Марина Тимашева: Что же, это настоящая Первая Республика во Франции?

Илья Смирнов: Профессор Неретина уточняет, что под этим словом понимали “общее дело”, “общее благо народа, не зависимое от формы правления” (302), и “парижское движение за упорядочение дел в стране” (11) было настроено на компромисс с высшими сословиями, дворянством и духовенством через механизм Генеральных Штатов (214) – сословного представительства — они не покушалось на институт монархии, представленный тогда дофином Карлом, поскольку король, “неумный фанфарон” (191) Иоанн Добрый попал в плен к англичанам. Даже в самый острый момент восстания “парижане не дошли до мысли об усекновении первой главы… В ответ на просьбу дофина спасти его, так как все слуги его покинули и убежали, Этьен Марсель сказал: “Сир, Вы в безопасности” — и обменялся с ним шапками. Этьен Марсель весь день ходил в шляпе из черного бархата с золотой бахромой, а дофин – в красно-синей” (235). Но при этом миролюбии третье сословие уже осознавало свои интересы. Доподлинные слова Марселя: что парижане не считают себя “вилланами” (241), а “ремесленные люди” — не те, “кто… обладает дурной славой”, а “те, кто служит доброй и должной защитой” (257). “Общее дело” предполагало утверждение Штатов, то есть представительства от трех сословий, в качестве “властной силы”, его участие в законодательстве и государственном управлении (215 и далее), “равного для всех сословий налогообложения”, “регулирование Штатами инфляционных процессов” (152) то есть контроль за “монетарными флуктуациями” (165). Попросту говоря, прекращение жульничества с монетой. “Купеческий старшина со многими жителями пошли в Лувр к наместнику и, потребовав прекратить чеканку меньших по весу монет, пригрозили, что не допустят их курсирования” (200). Ну, и “запрет чиновникам заниматься торговлей” (204).

Марина Тимашева: Не потеряло актуальности до сих пор.

Илья Смирнов: Так и предыдущие требования, про равное налогообложение и порченую монету тоже не потеряли актуальности.

Нежелание высших сословий платить налоги на общих основаниях (285), вроде бы, удалось преодолеть после Великой французской революции, но с изобретением оффшоров мы снова вернулись к средневековым порядкам.

То же касается и денег, стоимость которых опять определяют холёные “невидимые руки” за закрытыми дверями в стороне от парламентского и какого-либо общественного контроля. Автор проводит обоснованную параллель между средневековыми финансовыми кризисами и нынешними (312).

Боюсь, что современного Этьена Марселя, который пожелает навести в этих делах порядок, тоже не пощадят.

А в ХIV веке… Хотя “народных волнений… не желали ни первые два сословия, ни богатое бюргерство” (153), классовое противостояние приняло жесткий, насильственный характер: “общая манера знати” бороться “против незнатных”, “повадки знати – грабительницы” (261), воодушевленной “большой ненавистью к нам и ко всем коммунам” (260). Конечно, у “коммуны” ХIV века было мало шансов на победу. Несмотря на вооружение народа в Париже (284), для серьезных военных действий требовались профессионалы, отсюда гибельный альянс с “монсиньором Наваррским” (263) Карлом Злым (221), одним из самых беспринципных феодальных авантюристов того времени.

Ну, и дальше смотри обложку книги. Миниатюра из “Хроник” Фруассара “Убийство Этьена Марселя”.И несмотря на трагический финал, все-таки, согласитесь, удивительно – среди средневековья такая яркая вспышка политического сознания и человеческого самоуважения.

И ведь не просто средневековье, но Столетняя война, когда “крестьяне прятались в церквах (превращенных в крепости – И.С.), на островах или в лодках, поставленных на якорь против течения. Виноградники не возделывались, поля не вспахивались и не засевались, повсюду царила отчаянная нищета.

Жан де Венетт пишет о том, что Франция превратилась в дымящиеся развалины” (191), даже на юге женщины перестали носить украшения и “было запрещено ремесло менестрелей и жонглеров” (197). Плюс еще “черная смерть”, крупнейшая эпидемия чумы (165).

Марина Тимашева: Может быть, именно необычные бедствия и подтолкнули народ к самоорганизации.

Илья Смирнов: Вот и я все время об этом думаю, вспоминая книгу Бориса Моисеевича Пудалова про нашу русскую Смуту, когда “вертикаль власти” … оказалась неспособна противостоять распаду…”, и политику берет в свои руки “земская изба – орган хозяйственного самоуправления тяглого населения”

К сожалению, в нашей сегодняшней книге, кроме всего того занимательного и поучительного, что мы цитировали, есть и другое.

Как бы параллельное содержание из отступлений куда-то очень далеко от темы и даже от жанра, ритуальные отречения от “коммунистической идеологии (не дававшей дышать” (201) и от “советской грязи”, которую пришлось “месить” (373), от понятия “эксплуатации” — ведь поместье основано “на личных отношениях (именно они, а не эксплуатация были его отличительной чертой)” (57). Как это понимать? Что, если управляющий или даже сам владелец поместья (фабрики, магазина, нужное подчеркнуть) лично знаком с работником, то какая же это эксплуатация? Просто отношения так сложились, что одна, бедная личность своим тяжелым трудом умножает роскошь другой, богатой. Ну, и конечно, не стоит “определять революцию через классовый подход” (12). Альтернативу классовому подходу представляет Карл По́ппер (12, 16, 199, 89, 291, 328, 330). Его политические сочинения цитируются в назидание историкам как раньше сочинения Ленина. “Я вернулась к теме Парижского движения ХIV в. … не в последнюю очередь под влиянием чтения Поппера, который, будучи, как он сам о себе писал, мягким и отзывчивым человеком, яростно писал о нищете историцизма…”

Марина Тимашева: А что это такое?

Илья Смирнов: Не знаю. Дальше сказано, что этот самый нехороший историцизм рождает “представление о “законах исторического развития» (16), причем “законы исторического развития” в уничижительных кавычках.

Очередной раз мы сталкиваемся с тем, как идеологическая составляющая вступает в противоречие с основным содержанием монографии, где есть и классы, и законы развития.

Был бы ещё редактор, выстроил бы материал по законам драматургии, убрал бы лишнее и просто непонятное: “процесс Столетней войны сам собой – иногда вкривь и вкось, но сам собой – открывает специфику ее существования, употребляемых средств, в данном случае и неомысленно случившееся существующее, и осмысленное поступление для обуздания случившегося” (10), позаботился бы об иллюстрациях и картах – в общем, как в самой же книге сказано – по поводу средневековых мастеров — что работа должна быть сделана “как подобает” (65), в ней должна присутствовать соразмерность, согласованность, то есть красота, порядок (48). И тогда издание имело бы не только научно-познавательную ценность для таких специальных читателей, как я, но и массовый успех. Почему нет?

Марина Тимашева: То есть, Вы перекладываете ответственность на издательство?

Илья Смирнов: Нет, конечно.

Но если говорить о содержании, о его идеологической составляющей, приходится опять с грустью признать, что в ходе последней российской Смуты гуманитарным наукам был нанесен ущерб не меньший, чем флоту или авиационной промышленности, и именно из-за того, что он не осознаётся профессиональным сообществом, совершенно непонятно, как можно было бы эту ситуацию исправить.

Источник: https://www.svoboda.org/a/24686242.html

История Франции. Парижское восстание 1356-1358 гг. (стр. 1 из 2)

Парижское восстание 1356-1358 гг.

Это восстание горожан Парижа было вызвано резким ухудшением экономического положения парижан, главным образом вследствие увеличения налогов во время Столетней войны.

Недовольство парижан усугубили поражение французов при Пуатье в 1356 году и очередная перечеканка (порча) монеты, к которой прибег дофин Карл, пытавшийся таким образом получить средства для выкупа из плена своего отца Иоанна II Доброго и дальнейшего ведения Столетней войны.

Генеральные штаты, созванные после битвы при Пуатье, предъявили дофину ряд требований, ограничивавших его власть. Дофин отказался их выполнить и распустил штаты. В ответ в Париже начались волнения. Во главе парижан встал купец Этьен Марсель.

На созванных в 1357 году Генеральных штатах был выработан проект реформ — Великий мартовский ордонанс, который ограничивал исполнительную власть дофина. Основную роль в появлении Великого мартовского ордонанса сыграла богатая часть парижского купечества во главе с Этьеном Марселем.

В феврале 1358 года последний, чтобы сломить сопротивление дофина наметившимся реформам, поднял на выступление ремесленные слои Парижа. Около трех тысяч восставших во главе с Марселем ворвались в королевский дворец, где в присутствии Карла убили двух его советников — маршалов Шампани и Нормандии, самого Карла спас Марсель.

Дофин бежал из Парижа и, издав указ о запрещении поставок продовольствия Парижу, стал готовиться к его осаде. Марсель попытался использовать начавшееся крестьянское движение (Жакерию) в своих интересах, затем богатые горожане во главе с ним решили пойти на предательство и впустить в столицу отряды английских наемников во главе с королем Наварры Карлом Злым. Большая часть сторонников покинула Марселя, недовольные горожане открыли ворота дофину. В июле 1358 года Парижское восстание было подавлено.

Жакерия.

Жакерия — самое крупное в истории Франции крестьянское восстание, вспыхнувшее в мае 1358 года в области Бовези, к северу от Парижа, во время Столетней войны. Название получило от принятой в то время презрительной клички крестьян «Жак-простак».

Современники называли восстание «войной недворян против дворян», название «Жакерия» появилось позже.

Причинами Жакерии явилась экономическая разруха, вызванная продолжительной войной на территории Франции, увеличение налогов, а также эпидемия чумы, которая унесла от трети до половины населения.

В отличие от городов, поселения и участки крестьян не были защищены от грабежей как англичан, так и французской наемной армии. Непосредственным поводом к восстанию послужило распоряжение дофина Карла, который обязал окрестных крестьян укрепить замки и снабдить их продовольствием.

28 мая крестьяне области Бовези в стычке с отрядом дворян убили нескольких из них, что и послужило сигналом к восстанию. Восстание охватило Северную Францию — Бовези, Пикардию, Иль-де-Франс, Шампань. Восстали, главным образом, крестьяне, а также деревенские ремесленники, мелкие торговцы и сельские священники.

Программы у восставших не было, восстание носило радикальный характер: восставшие разрушали замки, уничтожали списки феодальных повинностей, убивали феодалов. Общее число восставших достигло 100 тысяч человек.

Чтобы снять осаду с Парижа, восстание крестьян попытался использовать Этьен Марсель, в связи с чем он выслал несколько отрядов им в помощь.

Возглавлял движение крестьян Гильом Каль. 8 июня восставшие встретились с войсками феодалов короля Наварры Карла Злого, который спешил в Париж, рассчитывая захватить французский престол. Поскольку численный перевес был на стороне крестьян, Карл Злой предложил перемирие.

Поверив рыцарскому слову Карла Злого, Гильом Каль явился для переговоров, но был схвачен. После чего крестьяне, лишенные руководителя, были разгромлены.

Но крестьянские волнения продолжались до сентября 1358 года Королевская власть извлекла некоторый урок: при французском короле Карле V была проведена налоговая реформа, был упорядочен сбор субсидий, установлен контроль над сборщиками.

Арманьяки и бургундцы.

Арманьяки и бургундцы — политические группировки во Франции в начале XV века во главе с Иоанном Бесстрашным, герцогом Бургундским, и Бернаром VII, графом Арманьяка, тестем Людовика Орлеанского, боровшиеся за контроль над душевнобольным королем Карлом VI. После убийства в 1407 году Людовика Орлеанского государственная власть перешла к бургундцам.

Инициатива была перехвачена арманьяками в 1413 года после захвата Парижа. После возобновления Столетней войны в 1415 году бургундцы вернули себе контроль над Парижем и в 1420 году подписали с англичанами союзный договор.

Завершение борьбы арманьяков и бургундцев связано с подписанием англо — бургундско — французского мирного договора в Аррасе в 1435 году.

Жанна д'Арк (ок. 1412 — 1431 гг.)

Родилась в Восточной Франции в деревне Домреми на границе Лотарингии и Шампани в семье крестьянина.

Существует и другая версия, согласно которой Жанна д'Арк была особой королевского происхождения, внебрачной дочерью королевы Изабеллы Баварской (супруги Карла VI Безумного) и герцога Людовика Орлеанского.

По этой версии новорожденная девочка была отправлена в Домреми, поскольку эта деревня находилась в феодальной зависимости от сеньоров, принадлежавших к обеим враждующим партиям — арманьякам и бургундцам, — и была относительно безопасной.

Столетняя война принесла Франции много бед, и в народе, охваченном религиозным пылом, стали распространяться всевозможные пророчества. Согласно одному из них, спасительницей Франции станет Дева, пришедшая из дубового леса от границ Лотарингии.

Экзальтированная Жанна д'Арк, слышавшая «голоса», решила, что именно она является Божьей избранницей и избавит Францию от англичан, снимет осаду Орлеана и восстановит на родительском престоле Карла VII. Она явилась к коменданту города Вокулера Бодрикуру с просьбой об аудиенции с дофином.

Жанну д'Арк приняли за помешанную, но ей удалось убедить Бодрикура, и в феврале 1429 года она прибыла в замок Шинон около города Буржа и встретилась с Карлом. Убедив дофина предоставить ей войско для освобождения Орлеана, Жанна д'Арк облачилась в рыцарские доспехи и возглавила войско (вернее, присоединилась к войскам с опытными военачальниками).

В апреле 1429 года она отправилась под Орлеан, осажденный англичанами. Появление Жанны д'Арк во главе войска воодушевило армию. 8 мая 1429 года 209-дневная блокада Орлеана была снята. Жанну д'Арк стали называть Орлеанской девой.

В мае — июне 1429 года французские войска во главе с Жанной д'Арк одержали еще несколько побед над англичанами, захватили города Мен, Божанси, Жаржо; 18 июня англичане потерпели поражение в битве при Пате, что открыло путь к Реймсу. 17 июля 1429 года Карл был торжественно коронован в Реймском соборе.

Во время коронации Жанна стояла около королевского трона со знаменем в руках. Популярность Жанны д'Арк пугала короля и его приближенных, и Карл VII перестал ее поддерживать. Первая неудача постигла Жанну 8 сентября под Парижем: не получив помощи от короля, раненая, она вынуждена была отступить.

После этого влияние Жанны д'Арк стало слабеть. 23 мая 1430 года при осаде Компьена на севере Франции Жанна д'Арк попала в плен к союзнику англичан герцогу Бургундскому, который 21 ноября 1430 года передал ее англичанам за 10 тысяч ливров.

Жанну д'Арк заключили в тюрьму Старого замка в городе Руане; при участии французского духовенства во главе с епископом города Бове Пьером Кошоном здесь был устроен церковный суд над Жанной д'Арк. Ее обвинили в колдовстве и приговорили к сожжению.

30 мая 1430 года приговор был приведен в исполнение на городской площади Руана. Через 25 лет дело Жанны было пересмотрено, и она была признана невиновной. Приговор Руанского суда был отменен.

Битва при Креси, 1346 год

В июне 1340 года англичане выиграли морской бой при Слейсе, завоевав господство на море. Однако на суше их преследовали неудачи — не удавалось взять крепость Турне. Английский король Эдуард III вынужден был снять осаду крепости и заключить с неприятелем хрупкое перемирие.

Вскоре, стремясь переломить ход событий в свою пользу, английское правительство возобновило военные действия. В 1346 году англичане высадили войска в трех пунктах: во Фландрии, в Бретани и в Гиени. На юге им удалось овладеть почти всеми замками. В июле 1346 года у мыса Ла-Гог в Нормандии высадилось 32 тысячи воинов (4 тыс. кавалерии и 28 тыс.

пехоты, в том числе 10 тыс. английских лучников, 12 тыс. уэльской и 6 тыс. ирландской пехоты) под командованием самого короля. Нормандия подверглась опустошению. В ответ французский король Филипп VI направил свои главные силы против Эдуарда. Всего у французов было 10 тыс. конницы и 40 тыс. пехоты.

Уничтожив мосты через реки Сена и Сомма, Филипп заставил англичан двинуться в обход.

Следуя походным порядком во Фландрию, Эдуард форсировал Сену и Сомму, вышел севернее Аббевиля, где у Креси, селения в северной Франции, решил дать преследовавшим его французам оборонительный бой.

Англичане заняли позицию на продолговатой высоте, которая имела пологий скат в сторону противника. Крутой обрыв и густой лес надежно обеспечивали их правый фланг.

Для обхода левого фланга войску под командованием короля Филиппа потребовалось бы осуществить фланговый марш, что было совершенно невыполнимо для французских рыцарей, вынужденных вступать в бой с марша.

Английский король приказал своим рыцарям спешиться и отправить лошадей за обратный скат, где находился обоз. Предполагалось, что спешенные рыцари станут опорой лучников. Поэтому в боевом порядке рыцари стояли вперемежку с лучниками.

Группы лучников построились в шахматном порядке в пять шеренг, так, чтобы вторая шеренга могла стрелять в интервалы между стрелками первой шеренги. Третья, четвертая и пятая шеренги являлись фактически линиями поддержки первых двух шеренг.

В ночь на 26 августа французы вышли в район Аббевиля, приблизившись примерно на 20 км к расположению англичан. Общая их численность вряд ли намного превышала войско англичан, однако они превосходили противника числом рыцарей. Утром 26 августа, несмотря на сильный дождь, французское войско продолжало свой марш.

Источник: https://mirznanii.com/a/331999/istoriya-frantsii-parizhskoe-vosstanie-1356-1358-gg

Booksm
Добавить комментарий