Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия

Освальд Шпенглер

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия

Однако это — абсолютно несостоятельный метод истолкования всемирной историии, когда кто-либо додает волю своим политическим, религиозным или общественным убеждениям и придает все тем же трем эпохам, посягнуть на которые не отваживается, то направление, что ведет как раз к той позиции, которую занимает он сам и, смотря по ней, прикладывает господство разума, счастье большинства, экономический прогресс, просвещение, свободу народов, покорение природы, мир во всем мире и тому подобное в качестве меры к тысячелетиям, относительно которых доказано, что они не постигли или не достигли правды, а на самом деле желали чего-то иного, нежели мы. «Очевидно, в жизни важна жизнь, а не её результат» — вот слова Гёте, которые следовало бы противопоставить всем дурацким попыткам разгадать тайну исторической формы при помощи программы.

Подобную же картину рисуют и историки всякого отдельного искусства и отдельной науки, политической экономии и философии.

Мы наталкиваемся здесь на то, что живопись «вообще», от Египта (или от пещерного человека) до импрессионизма, музыка «вообще», от слепого певца Гомера и до Байрейта, общественное устройство «вообще», от обитателей свайных построек до социализма, воспринимаются как свершающийся по единой линии подъем, без того, чтобы принять во внимание возможность того, что у искусств — отмеренный им срок жизни, что они привязаны к одному ландшафту и определенному типу людей, как их выражение, и что поэтому эти общие истории являются всего лишь результатом механического суммирования некоторого числа единичных развитий, отдельных искусств, у которых общее лишь название и кое-что из ремесленной техники исполнения.

Относительно всякого организма нам известно, что темп, облик и продолжительность его жизни и всякого его единичного жизненного проявления определяются особенностями вида, к которому он принадлежит. Никто не предполагает относительно тысячелетнего дуба, что вот сейчас-то он и начнет развиваться.

Никто не ждет от гусеницы, наблюдая за её ежедневным ростом, что, быть может, это продлится ещё пару лет. Всякому здесь дано наделенное безусловной несомненностью ощущение рубежа, тождественное с чувством внутренней формы.

По отношению же к истории высшего человечества господствует безбрежный, презирающий всякий исторический, а значит и органический, опыт оптимизм в отношении хода будущего, так что всякий в случайном настоящем усматривает «задатки» некоего особо выдающегося линейного «дальнейшего развития», — не потому, что оно научно доказано, а потому, что он такого развития желает. Здесь принимаются в расчет только безграничные возможности, и никогда — естественный конец, и на основани положения в каждый отельный Миш выстраивается исполненная наивности конструкция продолжения.

Однако у «человечества как такового» нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, как нет цели у вида бабочек или орхидей. «Человечество в целом» — это лишь зоологическое понятие или звук пустой. Изгоните этот призрак их круга проблем исторической формы — и вы увидите, как на сцену явится ошеломляющее богатство форм действительных.

Вот где неизмеримая полнота, глубина и подвижность живого, которая скрывалась доныне под лозунгом, под сухой схемой, под личными «идеалами».

Взамен этой унылой картины линиеобразной всемирной истории, которая может сохранять свою действительность, лишь пока мы закрывает глаза на подавляющее множество фактов, я вижу драму с участием множества могучих культур, с первозданной мощью расцветающих на лоне материнского ландшафта, с которым каждая из них нерушимо связана на всем протяжении своего существования, и каждая их них напечатлевает на своем материале, человечестве, свою собственную форму, и у каждой — собственная идея, собственные страсти, собственная жизнь, воля, чувствования, и собственная смерть. Мы встретим здесь цвета, лучи и движения, которые не открывались до сих пор ни одному духовному взору. Бывают расцветающие и стареющие культуры, народы, языки, истины, боги, ландшафты, подобно тому, как бывают молодые и старые дубы и пинии, цветы, ветви и листья, однако никакого стареющего «человечества» нет в природе. Всякая культура располагает своими новыми возможностями выражения которые появляются, зреют и увядают, никогда больше не повторяясь. Существует много в глубином существе друг с другом не связанных живописей и ваяний, математик и физик, и всякая из них имеет ограниченную продолжительность жизни, всякая замкнута в самой себе, подобно тому, как имеет свои собственные цветы и плоды, собственный тип роста и гибели всякий вид растений. Эти культуры, живые существа высшего порядка, вырастают в возвышенной бесцельности, подобно полевым цветам. Как и растения с животными, они относятся к живой природе Гёте, а не к мертвой природе Ньютона. Во всемирной истории я усматриваю картину постоянного образования и преобразования, восхитительного становления и гибели органических форм. Ремесленному эе истоки она представляется глистой, неустанно вычленяющей из себя всё новые эпохи.

Источник: https://www.livelib.ru/author/17759-osvald-shpengler

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер — выдающийся немецкий философ и культуролог(1880-1936)

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия

Шпенглер родился 29 мая 1880 года в небольшом провинциальном городке Бланкенбурге в семье почтового чиновника. Он был старшим из четырех детей и единственным мальчиком. Шпенглер изучает математику, естественные науки и философию в университете Галле, Мюнхенском и Берлинском университетах.

Он защищает диссертацию на тему «Метафизические основы философии Гераклита» в университете Галле и получает докторскую степень по философии в 1904. Затем Шпенглер работает учителем в Гамбурге. Академическую карьеру начал в Мюнхенском университете в качестве преподавателя математики.

Пытался заняться публицистикой, однако, после прихода к власти нацистов в 1933 году и изъятия одной из его книг, вёл уединённую жизнь. Шпенглер вслед за философией XIX века различает науки о природе и науки о духе. «Средство для познания мёртвых форм — закон. Средство для понимания живых форм — аналогия».

Шпенглер отказывается воспринимать историю линейно. «Древний мир — Средние века — Новое время: вот невероятно скудная и бессмысленная схема».

Альтернативой линейной истории он называет морфологию мировой истории как описание отдельных культур, причем подобная позиция приводит Шпенглера к допущению существования «нескольких одинаково правильных структур», то есть культурных типов. Первое издание знаменитой книги «Закат Европы» вышло в 1918 году.

Арнольд Джозеф Тойнби — британский историк, автор труда по сравнительной истории цивилизаций «Постижение истории» ( 1889-1975)

Родился в Лондоне 14 апреля 1889 года. Учился в колледже Винчестер и Бэллиоль в Оксфорде, где начал преподавательскую деятельность в 1912., затем в Кингс-Колледж, где преподавал историю Средних веков и Византии. С 1919 по 1924 преподавал в Лондонском университете.

Работал в Лондонской школе экономики и Королевском институте международных отношений в Чэтэм-Хаус, директором которого был с 1929 по 1956 гг. Был автором множества исследований по историко-философским, социологическим и политическим проблемам.

Разработал теорию цивилизации.

Фрагменты текстов для анализа:

Из книги О. Шпенглера «Закат Европы»:

Если мы намерены в дальнейшем заниматься вопросом о смысле всякой истории, то сначала предстоит решить другой вопрос, который ни разу еще не был поставлен. Для кого возможна история? Вопрос кажется парадоксальным. Конечно, для всякого, поскольку всякий является членом и элементом истории.

Но следует иметь в виду, что как история, так и природа — и то и другое есть комплекс явлений — предполагает дух, через который и в котором они становятся действительностью. Без субъекта невозможен и объект.

Независимо от всяких теорий, которым философы придали тысячу разных формулировок, твердо установлено, что земля и солнце, природа, пространство, вселенная — все это личные переживания, причем их существование в определенном виде зависит от человеческого сознания.

Но, то же самое справедливо и по отношению к исторической картине мира, к миру становящемуся, а не покоящемуся; и если даже знать, что она такое, все же еще неизвестно, для кого она является существующей. Конечно, не для «человечества». Это наше западноевропейское ощущение, но мы не человечество.

Конечно, не только для первобытного человека, но и для человека некоторых высоких культур, не существовало никакой всемирной истории, никакого мира как истории. Мы все знаем, что в нашем детском миропонимании сначала возникают представления о природе и причинности и только много позднее исторические представления, как, например, определенное чувство времени.

Слово «даль» получает для нас раньше определенное значение, чем слово «будущее».

Что же произойдет, если целая культура, целый высокий душевный мир строится в таком не знающем истории духе? Как должна ему рисоваться действительность? Мир? Жизнь? Если учесть, что в сознании эллина все прожитое, не только свое личное прошлое, но и всякое другое, немедленно превращалось в миф, т. е.

природу, во вневременное, неподвижное, неизменяющееся настоящее, в такой мере, что история Александра Великого для античного понимания еще при его жизни начинала сливаться с легендой о Дионисе и что Цезарь в своем происхождении от Венеры не видел ничего противного разуму, то приходится признать, что для нас, западных европейцев с сильно развитым чувством расстояний во времени, почти невозможно вжиться в такой душевный склад, но что, с другой стороны, мы не имеем никакого права, занимаясь проблемой истории, просто игнорировать этот факт. Значение, какое для отдельного человека имеют дневники, автобиографии, исповеди, имеет для души целой культуры историческое исследование в самом широком значении этого понятия, даже в том случае, если оно посвящено разного рода психологическим изысканиям о чужих народах, временах и нравах. Но античная культура не обладала памятью в этом специфическом значении, не имела никакого исторического органа. Память античного человека — при этом мы, конечно, бесцеремонно присваиваем чуждой нам душе понятие, заимствованное из нашего душевного склада, — представляет собой нечто совсем другое, так как в его сознании не существует прошедшего и будущего в качестве упорядочивающей перспективы, и все оно полно в совершенно непостижимой для нас степени «настоящим», чем так часто восторгался Гёте во всех проявлениях античной жизни, особенно в произведениях пластики. Это настоящее в чистом виде, величайший символ которого есть дорическая колонна, действительно есть отрицание времени (направления). Для Геродота и Софокла, а также для Фукидида и какого-нибудь римского консула, прошедшее тотчас же испаряется и превращается в покоящееся вне времени впечатление полярного, не периодического строения, — так как в этом заключается смысл одухотворенного мифотворчества, — в то время как для нашего мироощущения и внутреннего взора оно является периодическим, ясно расчлененным, направленным к одной цели организмом, составленным из столетий и тысячелетий. Вот этот-то фон и дает как античной, так и западноевропейской жизни их специфическую окраску. То, что греки называли «космосом», было картиной мира, не становяшегося, а пребывающего. Следовательно, сам грек был человеком, который никогда не становился, а всегда пребывал. Поэтому хотя античный человек очень хорошо знал точную хронологию, календарное летосчисление и, больше того, в сфере вавилонской и египетской культуры имел перед собой живое ощущение вечности и ничтожности настоящей минуты, выражающееся в величественных наблюдениях над звездами и точных измерениях громадных промежутков времени, но внутренне он себе ничего из всего этого не усвоил.

(Шпенглер О. Закат Европы. – Новосибирск: ВО «Наука»., 1993. С.40-43)

Вопросы к тексту:

1. На основании чего Шпенглер выявляетразницу в мироощущении современного европейца и античного человека?

2. Для кого, по его мнению, возможна история, чем отличается отношение к времени современного европейца и античного человека?

3. Определите в чем ошибка европейских исследователей античности, опираясь на позицию автора.

Из книги А. Тойнби «Постижение истории»:

Индустриализация исторического мышления зашла столь далеко, что в некоторых своих проявлениях стала достигать патологических форм гипертрофии индустриального духа.

Широко известно, что те индивиды и коллективы, усилия которых полностью сосредоточены на превращении сырья в свет, тепло, движение и различные предметы потребления, склонны думать, что открытие и эксплуатация природных ресурсов-деятельность, ценная сама по себе, независимо от того, насколько ценны для человечества результаты этих процессов.

Для европейцев подобное умонастроение характеризует определенный тип американского бизнесмена, но этот тип, по сути, есть крайнее выражение тенденции, присущей всему западному миру. Современные европейские историки стараются не замечать, что в настоящее время болезнь эта, являющаяся результатом нарушения пропорций, присуща и их сознанию.

Эта готовность гончара превратиться в раба своей глины является столь очевидной аберрацией, что, подыскивая для нее соответствующий корректив, можно и не обращаться к модному сравнению процесса исторического исследования с процессами промышленного производства. В конце концов, и в промышленности одержимость сырьевой базой безрезультатна.

Удачливый промышленник — это человек, который первым предвидит экономический спрос на тот или иной товар или услугу и начинает в связи с этим интенсивно перерабатывать сырье, используя рабочую силу. Причем ни сырье, ни рабочая сила сами по себе не представляют для него никакого интереса.

Другими словами, он хозяин, а не раб природных ресурсов; он капитан промышленного корабля, прокладывающий путь в будущее. Известно, что обращение с людьми или животными как с неодушевленными предметами может иметь катастрофические последствия.

Почему же нельзя предположить, что подобный образ действия не менее ошибочен и в мире идей? Почему мы должны считать, что научный метод, созданный для анализа неодушевленной природы, может быть перенесен в историческое мышление, которое предполагает исследование людей и их деятельности? Когда профессор истории называет свой семинар «лабораторией», не отгораживается ли он тем самым от своей естественной среды? Оба названия-метафоры, но каждая из них уместна лишь в своей области. Семинар историка-это питомник, в котором живые учатся говорить живое слово о живых. Лаборатория физика является — или являлась таковой до определенного времени — мастерской, в которой из неодушевленного природного сырья изготавливаются искусственные или полуискусственные предметы. Ни один практик, однако, не согласится организовывать питомник на принципах фабрики, равно как фабрику — на началах питомника. В мире идей ученые также должны избегать неверного использования метода.

Индустриализм и национализм (более, чем индустриализм и демократия) суть две силы, которые фактически господствовали в западном обществе в течение века (приблизительно до 1875 г.).

Промышленная революция и нынешняя форма национализма действовали тогда сообща, создавая «великие империи», каждая из которых претендовала на универсальный охват, становясь как бы космосом сама в себе. Конечно, это притязание было неоправданно.

Уже тот простой факт, что «великих держав» было больше, чем одна, свидетельствует о неспособности ни одной из них стать полностью универсальной.

Однако каждая великая держава успешно оказывала постоянное влияние на жизнь общества, так что в некотором смысле она могла рассматривать себя как ось, вокруг которой вращается весь мир: и каждая великая держава надеялась также заменить собой весь мир, поскольку она была замкнута и самодостаточна.

Претензии эти распространялись не только на область экономики и политики, но также и на область духовной культуры. Такой образ мышления, характерный для населения великих держав, постепенно распространялся и на представителей стран меньшего калибра, и скоро все западные нации — от самых больших до самых малых — отстаивали суверенное право самим организовывать свою жизнь и быть независимыми от всего остального мира.

В данной схеме рассуждения националистическая точка зрения наиболее привлекательна для современных западных историков, и она овладевала их умами различными путями. Они принимали ее не только потому, что в духе этих идей воспитывались с детства.

но также и потому, что исходный материал являл собой некую устойчивую национальную данность. Самыми богатыми «залежами», которые им приходилось разрабатывать, были открытые для общественности архивы западных правительств.

Неисчерпаемость этого специфического естественного источника приводила к редкостному увеличению объема их продукции. Таким образом, направленность деятельности историков частично определялась их профессиональным опытом, частично — проблемами психологического свойства, а частично — так называемым духом времени.

Западное общество ныне отнюдь не занимает того господствующего положения, которое характеризовало ситуацию прошлого века, -века, отлившего форму умов современных историков. Приблизительно до 1875 г. два господствовавших тогда института — индустриализм и национализм — действовали сообща, созидая великие державы. После 1875 г.

начался обратный процесс: индустриальная система стала резко наращивать свою активность, так что размах ее деятельности обрел глобальный характер, тогда как система национализма стала проникать вглубь, в сознание национальных меньшинств, побуждая их к созданию своих собственных суверенных национальных государств, хотя те вопреки проектам их лидеров порой не только не были способны оформиться в великие державы, но и были не в состоянии образовать даже малые экономически, политически и культурно независимые государства.

(Тойнби А. Дж. Постижение истории.

— М.:Проресс,1991.С.18-20)

Вопросы к тексту:

1. Почему автор сравнивает традиционные методы исследования с промышленным производством, что такое «индустриализация мышления?»

2. Почему для гуманитарных исследований не подходят методы естественных наук?

3. Почему претензии на универсальность в области духовной культуры автор считает неоправданными? В чем видит причины европоцентризма?

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/10_230615_osvald-arnold-gottfrid-shpengler---vidayushchiysya-nemetskiy-filosof-i-kulturolog-.html

Шпенглер Готтфрид Освальд Арнольд

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия

О́свальд А́рнольд Го́ттфрид Шпе́нглер (нем. Oswald Arnold Gottfried Spengler; 29 мая 1880 года,Бланкенбург, Германия — 8 мая 1936 года, Мюнхен) — немецкий историософ, представитель философии жизни, публицист консервативно-националистического направления[3].

Биография

Родился в небольшом провинциальном городке Бланкенбурге у подножия гор (Гарц, нынешняя земля Саксония-Ангальт) в семье почтового чиновника, был старшим из четырёх детей и единственным мальчиком.

В 1891 году семья переехала в Галле, где Освальд изучал латинский язык в заведениях Франке. ВУниверситете Галле, Мюнхенском и Берлинском университетах он изучает математику, естественные науки и философию. Защищает диссертацию на тему «Метафизические основы философии Гераклита» в университете Галле и получает докторскую степень по философии (1904). Затем работает учителем вГамбурге.

Академическую карьеру начал в Мюнхенском университете в качестве преподавателя математики.

Пытался заняться публицистикой, однако, после прихода к власти нацистов в 1933 году и изъятия[источник не указан 48 дней] одной из его книг, вёл уединённую жизнь.

Незадолго до своей смерти, которая произошла из-за сердечного приступа 8 мая 1936 года, предположил[источник не указан 48 дней], что Третий Рейх едва ли просуществует ещё хотя бы 10 лет, что оказалось пророчеством.

Философские взгляды

Предметом философско-культурологических исследований Шпенглера была «морфология всемирной истории»: своеобразие мировых культур (или «духовных эпох»), рассматриваемых, как неповторимые органические формы, понимаемые с помощью аналогий.

Решительно отвергая общепринятую условную периодизацию истории на «Древний мир — Средние века — Новое Время» (поскольку она никакого значения не имеет для неевропейских обществ), Шпенглер предлагает другой взгляд на мировую историю — как на ряд независимых друг от друга культур, проживающих, подобно живым организмам, периоды зарождения, становления и умирания.

Нивелирующее единство идеи всемирно-исторического процесса Шпенглер предлагает заменить иной картиной — циклической историей возникновения, расцвета и гибели многочисленных самобытных и неповторимых культур.

К числу «великих культур», вполне реализовавших свои потенции, Шпенглер относит китайскую, вавилонскую, египетскую, индийскую, античную, византийско-арабскую, западную, культуру майя, а также «пробуждающуюся» русско-сибирскую.

Уникальность каждой культуры обеспечивается своеобразием её «души»: в основе античной культуры лежит «аполлоновская» душа, арабской — «магическая», западной — «фаустовская» и т. д.

Умирание всякой культуры, будь то египетской или «фаустовской» (то есть западной культуры XII—XVIII вв), характеризуется переходом от культуры к цивилизации. Отсюда ключевое в его концепции противопоставление на «становящееся» (культура) и «ставшее» (цивилизация).

Так, культура Древней Греции находит своё завершение в цивилизации Древнего Рима. Западно-европейская культура, как неповторимый и ограниченный во времени феномен, зарождается в IX веке, переживает свой расцвет в 15—18 вв. и с 19 в.

, с наступлением периода цивилизации, начинает «закатываться»; конец западной цивилизации (с 2000 г.), по Шпенглеру, проделавшему колоссальную работу по сбору фактического материала о различных мировых культурах, сопоставим (или «одновременен») с 1—2 вв.

в Древнем Риме или 11—13 вв. в Китае.

Последовательно проводимый Шпенглером тезис об уникальности культур, их сменяемости (не преемственности) вел к признанию их ценностной эквивалентности: все они равны по своему историческому значению и должны сопоставляться вне всяких оценочных категорий.

Сравнительный анализ культур, как считает Шпенглер, обнаруживает единство их судьбы: каждая культура проходит одну и ту же последовательность фаз развития, и основные черты каждой фазы тождественны во всех культурах; все культуры сходны по длительности существования (около 1000 лет) и темпам своего развития; исторические события, относящиеся к одной культуре, имеют соответствия (гомологии) во всех других.

Каждая культура, исчерпывая свои внутренние творческие возможности, мертвеет и переходит в фазу цивилизации («цивилизация», по Шпенглеру, есть кризисный исход, завершение любой культуры), для которой свойственны атеизм и материализм, агрессивная экспансия вовне, радикальный революционизм, сциентизм и техницизм, а также урбанизация («в мировом городе нет народа, а есть масса» («Закат Европы»).

Во введении к «Закату Европы» О. Шпенглер пишет: «Для настоящего знатока людей не существует абсолютно правильных или ложных точек зрения». Там же он заявляет: «Нет никаких вечных истин. Каждая философия есть выражение своего, и только своего, времени». А в другом месте этой работы утверждает: «Общечеловеческой морали не существует… Существует столько же моралей, сколько и культур…»[4].

В качестве фундамента исторического метода Шпенглера выступал концепт «смысла чисел», ещё более дистанцирующий друг от друга природу и историю. По мысли Шпенглера, духовная жизнь человека, наделённого «бодрствующим сознанием», разворачивается во времени и в определенном направлении.

Как результат, в сознании индивида конституируется присущая только ему, его личная картина мира: либо образно-символическая, либо рационально-понятийная. Посредством типа математического числа или слова фиксируется образное мирочувствование уже ставшего, осуществленного — «природа», согласно Шпенглеру, «исчислима».

История же как динамичное осуществление возможной культуры сопряжена с хронологическими величинами и чужда однозначным расчетам.[5]

При этом, согласно Шпенглеру, саморазвитие культуры возможно лишь в контексте осознания её субъектами значимости процедур измерения, счёта, формирования и фиксации образов внешнего мира и т. д.

Так, в контексте концепции «смысла чисел», античная культура, базирующаяся, по Шпенглеру, на конечности, телесности числового ряда, противоположена цивилизации современного Запада, фундируемой числовой идеей бесконечности.

Свое собственное видение истории Шпенглер определил как критику классического историзма: по его мнению, именно хронология и «глубинное переживание» судеб культур обуславливают систематизацию явлений по историческому методу — культурология в таком контексте выступает в качестве «морфологии» истории.[источник не указан 2049 дней]

По схеме Шпенглера, все способы познания суть «морфологии»; морфология природы — это обезличенная систематика; морфология же органического — жизни и истории — есть «физиогномика» или перенесенное в духовную область подчеркнуто индивидуализированное искусство «портрета культуры».

Постижение культурных форм, по мнению Шпенглера, в корне противоположно абстрактному научному познанию и основано на непосредственном «чувстве жизни».

Проявления той или иной культуры объединяет не только общая хронологическая и географическая отнесенность, но, прежде всего, тождество стиля, которое обнаруживается в искусстве, политике, экономической жизни, научном видении мира и т. п.

Культуры, по мнению Шпенглера, возникают «с возвышенной бесцельностью, подобно цветам в поле», и столь же бесцельно уходят со сцены («…лишь живые культуры умирают» [источник не указан 2049 дней]), не оставляя после себя ничего.

Морфология культуры Шпенглера сообщила западному миру, что он неудержимо клонится к закату: по убеждению Шпенглера, рационалистическая цивилизация означает деградацию высших духовных ценностей культуры, обреченной на гибель.

Великие культуры прошлого, по мысли Шпенглера, как бы демонстрируют Западу его собственную судьбу, его ближайшее историческое будущее.

Шпенглер негативно относился как к социалистическим идеям («социализм, вопреки внешним иллюзиям — отнюдь не есть система милосердия,гуманизма, мира и заботы, а есть система воли к власти… „благоденствие“ в экспансивном смысле… Все остальное самообман») так и к национал-социализму — он открыто отказался от сотрудничества с нацистами в Германии.

Тем не менее, в своей работе «Пруссачество и социализм», Шпенглер выделяет особый социализм, свойственный только немцам. Он заключается в прусском государственническом духе, немецком коллективизме и стремлении к расширению границ. Такое свойство немецкого духа философ называет «истинным социализмом», отвергая социализм как идеологию левого толка[источник не указан 1250 дней].

Идеи Шпенглера оказали влияние на Тойнби, Ортегу-и-Гассета и др.

Список культур

Шпенглер ярко портретирует «души» культур[6]:

  • Вавилонская
  • Арабо-византийская — пра—символ «пещера» (в основе «магическая» душа со строгим противопоставлением души и тела)
  • Египетская — пра—символ «путь»
  • Индийская
  • Китайская — пра—символ «Дао»
  • Майанская (Мексиканская)
  • Греко-римская (Античная) — пра—символ «телесное, скульптурно оформленное тело» (имеет в своем основании «аполлоновскую» душу)
  • Западноевропейская — пра—символ «бесконечность» («фаустовская» душа, воплощенная в символе чистого бесконечного пространства и временного процесса).

Стадии развития культуры

Каждая культура в своем развитии проходит ряд основных стадий: 1) мифо-символическая — стадия зарождающейся культуры, когда основные её формы только зарождаются; 2) стадия ранней культуры, когда ее формы только возникают; 3) стадия метафизико-религиозной (высокой) культуры, на которой она достигает своего расцвета; 4) стадия старения и гибели культуры — стадия цивилизации.

Исторические псевдоморфозы

Историческими псевдоморфозами Шпенглер называл «случаи, когда чуждая древняя культура довлеет над краем с такой силой, что культура юная, для которой край этот — её родной, не в состоянии задышать полной грудью и не только что не доходит до складывания чистых, собственных форм, но не достигает даже полного развития своего самосознания»[7]. К числу исторических псевдоморфозов Шпенглер относит арабскую культуру и Петровскую Русь[8].

А. С. Алексеев отмечает: «суждения О. Шпенглера об искусстве Древнего Египта позволяют нам узнать очень многое о впечатлении, произведённом этим искусством на О. Шпенглера, но они не имеют решительно никакого отношения к жизни и культуре древних египтян»[9].

Взгляды на современную ситуацию в мире

В своей книге «Годы решений» О. Шпенглер открыто выступает сторонником национал-социалистического переворота в Германии:

Едва ли кто-то так же страстно, как я, ждал свершения национального переворота этого года

— О. Шпенглер «Годы решений»

.

Данное событие О. Шпенглер видел как часть глобальной «белой революции», апологетом которой он сам себя и видит. Раскрытию данного понятия посвящена вторая глава книги под названием «Белая мировая революция». Двумя главными противниками данной революции Шпенглер считает классовую борьбу и «цветное» население мира.

Она соединяет в себе «горизонтальную» борьбу между государствами и нациями с вертикальной борьбой между ведущими слоями белых народов и другими слоями, тогда как на заднем плане уже началась более опасная вторая часть революции, а именно: нападение на белых в целом со стороны всей массы цветного населения Земли, медленно осознающего свою общность.

— О. Шпенглер «Годы решений»

Но этого не может и не должно быть. Возможно, заяц сможет обмануть лису. Но не человек человека. Цветной видит белого насквозь, когда тот говорит о «человечестве» и вечном мире. Он чует неспособность и отсутствие воли защищать себя. … Цветные — не пацифисты.

Они не держатся за жизнь, единственной ценностью которой является ее продолжительность. Они подберут меч, если мы его отбросим. Когда-то они боялись белого, теперь они его презирают.

Это мнение можно прочитать в их глазах, если белые мужчины и женщины ведут себя перед ними так, как они это делают у себя дома или в самих цветных странах. Когда-то наша мощь приводила их в ужас, как первые римские легионы — германцев.

Сегодня, когда они сами стали силой, их таинственная душа, которую нам никогда не понять, выпрямляется и смотрит на белых свысока, как на нечто вчерашнее.

— О. Шпенглер «Годы решений»

Взгляд на Россию

Россия — госпожа Азии. Россия и есть Азия.

— О. Шпенглер «Годы решений»

Публикации трудов в русском переводе

  • Шпенглер О. Закат Европы. М: «Наука», 1993. — 592 с. — ISBN 5-02-029879-4.
  • Шпенглер О. Годы решений: Германия и всемирно-историческое развитие (пер. с нем. и послесл. С. Е. Вершинина). Екатеринбург: «У-Фактория», 2007. — с.223. — ISBN 978-5-9757-0154-1.

Источник: https://www.litmir.me/a/?id=26381

Освальд Шпенглер как идеолог консервативной революции

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер и его философия

Освальд Арнольд Готтфрид Шпенглер (1880-1936) – выдающийся немецкий философ, представитель «философии жизни», культуролог, один из создателей цивилизационного подхода, который был также политическим философом и ведущим идеологом движения консервативной революции в Германии.

Шпенглер перешел на консервативно-революционные позиции после 1918 г., однако его политические сочинения являются актуальными парафразами его главного труда «Закат Европы» (1918).

Наиболее значительными политическими трудами Шпенглера, оказавшими влияние на становление идей консервативной революции, являются, прежде всего, «Пруссачество и социализм» (1919), с которого, как заметил сам автор, «берет свое начало национальное движение», «Новое здание немецкой империи» (1924) и «Годы решений» (1933).

Имеет место попытка считать Шпенглера идеологом нацистского государства, что несправедливо. Шпенглер не только отказался сотрудничать с режимом, но и публично критиковал его, за что его книги запрещались.

Философия культуры

В своей философии культуры он подверг резкой критике европоцентристский взгляд на историю как универсальный линейный прогресс. Вместо него он предложил плюральную и циклическую модель, согласно которой самостоятельные локальные культуры, жизненный период которых представляет собой цикл, подобный живым организмам.

Не существует никакой единой мировой культуры и универсальной истории, но есть различные культуры, со своей историей и судьбой. Каждая культура самобытна и уникальна, обладает своей системой ценностей и знаний.

Шпенглер пишет: «У «человечества» нет… никакой идеи, никакого плана (…) Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории… я вижу настоящий спектакль множества мощных культур, с пер­возданной силой расцветающих из лона материнского ландшаф­та, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования, чеканящих на своем материале – человечестве – собственную форму и имеющих каждая собственную идею, собственные страсти, собственную жизнь, волнения, чувствования, собственную смерть».[1]

Речь идет о восьми культурах, из которых на исторической арене находится лишь западная (фаустовская), приближающаяся к своей смерти. Также он прогнозировал появление грядущей культуры – русско-сибирской.

Будучи сторонником органицистского подхода, Шпенглер рассматривал культуру как живой организм, имеющий душу (аполлоновскую, фаустовскую, или магическую), жизнь которого длится 1200-1500 лет и включает следующие этапы: детство, юность, возмужание, расцвет, старость и умирание.

Последней стадией жизни культуры является ее вырождение в цивилизацию.

Признаками прихода цивилизации являются победа механического над органическим, искусственного над естественным, внешнего над внутренним, города над деревней, интеллекта над душой, космополитизма над патриотизмом, науки над религией. В политической сфере цивилизация означает переход от сословного порядка к массовому индивидуалистическому обществу, к либерализму, парламентской демократии и партийной системе. Все это характерно для умирающего Запада.

Западной цивилизации Шпенглер противопоставлял «пруссаческий дух», который лежит в основе немецкой культуры. Политическое творчество Шпенглера стало реакцией на сложившуюся ситуацию после Первой мировой войны. Веймарская республика с буржуазной демократией («внутренняя Англия») для него была предательством традиций немецкой государственности.

Понятие государства

Что касается феномена государства, то для Шпенглера оно является естественной формой существования народа, так же как семья является формой существования рода. Если семья – историческое поле женщины, то государство – поприще мужчины. «Мать с ребенком, прижатым к груди, является величайшим символом космической жизни.

… Мужчина с оружием в руках – это другой великий символ воли к длительности…».[2] Государство должно сохранять свою «форму», что может быть обеспечено наличием сильного дворянского сословия, единственного из сословий, которое может заботиться о целом, а не о своих частных интересах.

Для сохранения себя дворянство должно получать необходимую муштровку посредством войн. Вообще, сущностью государства является война, его история – это история войн. Война – естественное занятие народов, лишь слабые народы не способны воевать. Для обоснования ценности государства не нужно определять всякие идеалистические задачи, типа свободы и общей пользы.

Главным для существования государства является внутренний авторитет, который должен поддерживаться верой в его могущество.

Либерализм

Вся политическая философия Шпенглера основана на критике либерализма и демократии. Последние являются элементами стадии цивилизации. Суть либерализма заключается в индивидуализме (все сами по себе) и отчуждении государства от общества (государство само по себе). Либерализм утверждается следующим образом.

По мере разложения культуры и становления цивилизации формируют две силы – одна, консервативная, стремится сохранить традиции, другая, либеральная, представленная буржуазией, стремится разрушить эти традиции.

Исток либерализма Шпенглер видит в стремлении к свободе, что является признаком разложения органического общества.

Когда цивилизация установлена, основой политики становится демократия и парламентаризм. Сам либерализм является порождением фаустовской культуры, особенно, английской политической истории (демократия же, есть порождение французской истории) и абсолютно чужды Германии («либо бессмыслица, либо измена»).

Либерализм в принципе пагубен для всех народов (в Англии же, привыкли к его яду, т.к. не воспринимают его всерьез). Партийная система приходит на смену власти фракций – «групп, в которых играют роль родственные связи домов, честь, верность, союзы, обладающие почти мистической задушевностью».

[3] Партия является врагом органического сословного строя, поскольку опирается на эгалитаризм, поэтому все партии в принципе являются либеральными.

Цезаризм будущего

Либерализм для Шпенглера неотрывен и от крайних левых движений. Он начинается якобинством, а заканчивается большевизмом с его мировой революцией, т.к. либеральное уничтожение культуры и традиций неизбежно приведут к «восстанию масс».

Парламентаризм и демократия есть лишь анархическая промежуточная стадия («легализованная анархия»), т.к.

присущая им плутократия (демократия лишь фасад, за которым стоят интересы узких капиталистических групп) в конечном итоге приводит к их уничтожению, после чего приходит диктатура, цезаризм, опирающийся на грубую физическую силу. Здесь партии вытесняются свитой Цезаря.

Цезаризм может быть различным. Предпосылкой подлинного цезаризма («цезаризм будущего») является недовольство традиционной элиты хаосом демократии. Такой цезаризм будет представлять собой синтез социализма и традиционных докапиталистических ценностей.

Другой цезаризм имеет склонность к массовости и популизму, «социальному» тщеславию, он заражен демократизмом и партийностью. Именно за подобные черты Шпенглер критиковал нацистский режим.

Нацистскую идеологию он считал упрощением и профанацией важных идей (в частности, он высмеивал расизм и антисемитизм), а Гитлера считал недостойным лидером, плебейской фигурой, неспособной править Германией.

Такой цезаризм является лишь переходной стадией на пути к цезаризму будущего, который «опирается на небольшое сильное меньшинство», который «не будет переубеждать, а победит с помощью оружия», и который «борется только за власть, за империю и против любой партии».[4]

Капитализм и социализм

Шпенглер предложил свою интерпретацию капитализма и социализма. Социализм (точнее, «прусский социализм») им ассоциируется с Германией, а капитализм – с Англией. Корнем этих феноменов является специфическое понимание принципа собственности.

Собственность как власть (представление, характерное для военной знати) приводит к завоеваниям, политике и праву, а собственность как добыча (представление, характерное для купеческой знати) – к экономике, торговле и деньгам.

Шпенглер возводит «прусский стиль» к рыцарству, а английский стиль к викингам. Для первого характерны почтение к рангу, восприятие жизни как службы, самовыражение в своем труде, подчинение личного общему, вплоть до самопожертвования.

Для второго свойственны: стремление к индивидуальной свободе, успеху, богатству, конкуренция во имя своих личных интересов.

Истинный социализм

В отличие от старых консерваторов, Шпенглер не призывал к восстановлению порядка прошлых времен, но предлагал преобразование немецкого государства в соответствии с современными условиями ради могущества Германии.

При этом он старался избегать крайностей консерватизма ушедшего с исторической арены дворянства и радикализма низших слоев.

Новое социалистическое государство не может основываться на старой изжившей себя аристократии, необходимо создать новую «фракцию», новое правящее меньшинство – новую элиту на основе аристократических идеалов: «…лучшая часть немецкого рабочего класса объединяется с лучшими носителями старопрусского государственного инстинкта в обоюдной решимости основать строго социалистическое государство… они спаяны единым чувством долга, сознанием великой задачи, волей к повиновению, чтобы повелевать, готовностью умереть, чтобы победить… чтобы утвердить то, что мы есть».[5]

Существенным отличием революционного консерватизма Шпенглера от традиционного консерватизма является отсутствие опоры на религию, в чем проявилось его ницшеанство (в соответствии с которым «Бог умер»).

Государство должно быть основано на чистой «воле к власти» и не нуждается в божественной легитимации.

Вообще, согласно Шпенглеру, политики будущего будут стремиться лишь к власти, не останавливаясь перед религиозными и моральными запретами и экономическими издержками.

Сутью нового государства должен стать «истинный социализм», или «прусский социализм». В его основе лежит «прусский инстинкт», который заключается в принципе – власть принадлежит суверенному целому, а отдельная личность ему служит, занимая свое место.

Этот социализм является нелиберальным, антидемократическим, автократическим, он есть «система воли к власти», имеющая империалистическую цель. Социалистическое прусское государство – это «чиновничье государство», где нет частных лиц, т.к. каждый как член единого организма служит целому.

Промышленность и вся экономика должны быть подчинены государству.

Прусский социализм Шпенглер отличал от «этического социализма», который является выражением нигилизма, будучи основан на социальной критике и реформаторстве. Формами такого социализма были стоицизм и буддизм.

Европейский этический социализм возник в середине XIX в. и особенно разрабатывался марбургской школой неокантианства, которые полагали его основателем И. Канта.

Социальная критика была направлена против традиций, монархии, аристократии и религии.

Шпенглер также выделяет рабочий социализм, который, как и рыночный капитализм, является развитием мыслящего деньгами «типа торговца», характерного для Англии. Даже марксизм он считал, в сущности, английской теорией, т.к.

его модель двух классов выведена из жизни торгашей: «Здесь существуют только «буржуа» и «пролетарий», субъект и объект предприятия, грабитель и ограбленный, совершенно в духе викингов».

[6] Шпенглер призывает освободить немецкий социализм от Маркса и противопоставляет классику социализма прусского короля Фридриха Вильгельма I: «Фридрих-Вильгельм I, а не Маркс был первым сознательным социалистом».

Примечания

[1] Шпенглер О. Закат Европы. Т. 2. – М., 1998. С. 151.

[2] Шпенглер О. Закат Европы. Т. 2. – М., 1998. С. 379.

[3] Там же, с. 467.

[4] Шпенглер О. Годы решений // Шпенглер О. Политические произведения. – М., 2009. С. 188, 189.

[5] Шпенглер О. Пруссачество и социализм. – М., 2002.

[6] Шпенглер О. Пруссачество и социализм. – М., 2002. С. 114.

Освальд Шпенглер как идеолог консервативной революции

Источник: https://pikabu.ru/story/osvald_shpengler_kak_ideolog_konservativnoy_revolyutsii_5604364

Booksm
Добавить комментарий