Нумений из Апамеи

Нумений из Апамеи: смешение неопифагореизма с медиоплатонизмом

Нумений из Апамеи

Метафизической проблемой греков по преимуществу была проблема: что есть бытие? Именно в такой форме поднимает вопрос Нумений. Бытие не может быть материей, ибо она неопределенна, беспорядочна, иррациональна, непознаваема, в то время как бытие неизменно.

Оно не может быть и телом, ибо, ясно, что тела подлежат непрерывному изменению и нуждаются в чем-то, что их скрепляет. Высший принцип, гарантирующий стабильность и постоянство, не может быть ничем иным, как началом бестелесным, т. е. интеллигибельным.

Чувственное, телесное — это становление.

Читая эти тезисы, мы не можем не ощущать себя внутри античной онтологии Парменида, реформированной теорией «второй навигации» Платона.

Нумений также убежден, что учение Платона о бытии, которое неизменно, неуничтожимо и бестелесно, соотносится с посланием Моисея, с библейским «тем, кто есмь». Более того, Нумений идет дальше.

Он утверждает, что Платон никто иной как «Моисей аттический», т.е. Моисей, говоривший по-гречески утонченно.

Какова структура бестелесного? Уже медиоплатоники II в. обнаружили тенденцию в понимании нематериальной реальности как иерархическую, в традиционном смысле. Нумений, еще до Плотина, довел эту тенденцию до максимума. Первый Бог имеет связь исключительно с чистыми сущностями, т.е. с идеями.

Второй Бог уже занят образованием космоса. Нумений уточняет, что идея Блага, или Благо в себе, о котором Платон говорит в «Государстве», и от которого зависят все прочие идеи, совпадает с первым Богом.

Демиург, о котором говорит Платон в «Тимее», конституирует мир, космос, это второй Бог, он благ, но он не само Благо. От него зависит не мир высших идей (они зависят от первого), но, скорее, генезис мира. Первый Бог совпадает с Высшим Интеллектом.

Второй Бог абсолютно прост, стабилен и неподвижен. Аристотель говорил об «активности без движения». Именно это хотел сказать и Нумений.

Первый Бог продуцирует, ничего не меняя, от него зависят, в конечном счете, порядок, стабильность и спасение всех существ. Второй Бог двойственен; он созерцает интеллигибельное, но и действует на материю, создает космос и им управляет. Способность Демиурга управлять, судить, упорядочивать — от первого Бога, но импульс к действию происходит от желания второго.

Третий Бог — это, очевидно, то, что Нумений называет «душой мира», или, точнее благой душой мира. Ведь он признает, что есть душа, несущая зло, которая плоть от плоти чувственного мира, материи.

Между Нумением и Плотином мы находим многочисленные соприкосновения, как в деталях, так и в основании. Нельзя не признать, что три Бога Нумения имеют характеристики трех плотиновских ипостасей.

Нумений предвосхищает теорию происхождения ипостасей, согласно которой, совсем как у Плотина, даруя, Бог не обедняет себя отданным даром.

«Свет, зажженный от другого света, не гасит его, но напротив, озаренная его светом материя тем самым стала ближе к огню».

Нумений утверждает также, что созерцание второго Бога, взирающего на первого, дает ему возможность и силу в творении мира.

Замечательное предвидение плотиновского мистического единства мы находим в этом фрагменте: «Необходимо, чтобы человек, сначала удалившись от чувственных вещей, вошел бы в сокровенное единение с Благом, один на один, там, где нет ни человека, ни любого другого существа, ни тела, ни малого, ни большого, но где есть завораживающая сладость одиночества неописуемого; там и есть обитель Блага, его тенеты и его сияние, Благо само в покое и умиротворении, Он, Мир, Господь, благая воля, сама его сущность. И, если кто-то, затянутый вещами чувственными, живя удовольствиями, воображает достичь Блага, то не ведает он ошибки своей».

7.5. «Корпус Герметикум» и «Халдейские оракулы»

В первые века эпохи империи (II и III вв. н.э.

) возникла литература философско-религиозного характера, которая относила себя прямо к египетскому богу Тоту, книжнику, посланнику богов, которого греки идентифицировали со своим богом Гермесом Трисмегистом (трижды величайший).

Отсюда термин — «герметическая литература». Докт-ринальное основание этой литературы — метафизика медиоплатониз-ма и неопифагореизма с ее типической иерархией сверхчувственного. «Спасение», согласно этой теории, зависит от особого познания («гно-

сиса»), оно частично доступно человеку посредством собственных сил, но, в последнем счете, есть дар, частью исходящий из морального выбора.

Отцы церкви (начиная с Тертуллиана и Латтанция) видели в Гермесе Трисмегисте что-то вроде «языческого пророка» Христа. Так думали и в средние века, и в эпоху Возрождения.

Однако сегодня многие из этих сочинений известны как «псевдоэпиграфы», составленные разными авторами под одной маской египетского бога.

«Халдейские оракулы» написаны гекзаметром (до нас дошли лишь фрагменты), возможно, Юлианом Теургом во II веке н.э. Есть немало аналогий между этими текстами и герметическими. Автор утверждает, что получил эти оракулы (пророчества) от Богов.

Мы находим в них немало метафизических посылок из медиоплатонизма, неопифагореизма, особенно что касается сочинений Нумения. Новизна заключается в понятии «триады», которая описывает всю реальность. «Триада содержит все вещи, ею все измерено». Здесь мы находим теорию «теургии» — искусства магии в религиозных культах.

Теолог говорит о Боге, теург вызывает Богов и воздействует на них. Теургические практики очищают души и ведут к единению с божеством внелогическим образом.

Последние неоплатоники видели в «Халдейских оракулах» подлинно священную книгу и обращались с ней так, как христиане с Библией.

Глава одиннадцатая
Плотин и неоплатонизм

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/10_22042_numeniy-iz-apamei-smeshenie-neopifagoreizma-s-medioplatonizmom.html

Нумений — новая философская энциклопедия

Нумений из Апамеи

НУМЕНИЙ (Νουμήνιος) (2-я пол. 2 в. н.э.) – философ-платоник пифагорейской ориентации. Биографических сведений о нем практически нет. Родился в Апамее (Сирия). Часто упоминается вместе с Кронием, который, как и Нумений, толковал Гомера.

Сочинения: «О благе» в 6 книгах (фрг. 1–22 Des Places: 1-я кн. – бестелесность подлинного бытия, блага и бога, в чем различные религии согласны с учением Платона; 2-я кн. – определение блага; 3–4 кн. – аллегорическое изложение блага в Ветхом Завете (фрг. 1с, 9) и Новом Завете (фрг.

10); 5–6 кн. – бытие в его отношении ко второму и третьему богу); «О расхождении академиков с Платоном» (фрг. 24–28); «О сокровенном учении Платона» (фрг. 23); «О нетленности души» (фрг. 29 и, вероятно, 30–35); Ориген упоминает названия сочинений Нумения «Удод», «О числах», «О месте» (фрг.

1с), о которых больше ничего не известно.

Показывая, что представители академического скепсиса отошли от учения Платона, Нумений развивает тенденцию, начатую в платонизме Антиохом Аскалонским, противопоставившим Древней Академии скептическую (в противоположность своему учителю Филону из Ларисы, который утверждал единство в истории самой Академии – Cic. Acad.

I 13–43; II 11, 12, 16, 17) и призвавшим вернуться к учению древних (т.е. академиков и к самому Платону). Восхищение Нумения вызывают Пифагор и Сократ, подлинным наследником которых был Платон (фрг. 24). Нумений приписывает Сократу учение Ксенократа о трех богах (фрг. 24, 51–53), которое сам развивает в сочинении «О благе».

Подлинное благо нельзя представить на основе чувственных вещей, оно совпадает с бытием как таковым (τὸ ὄν), к которому как к предмету высшей науки мы восходим благодаря занятиям математикой (фрг. 2). Оно – ни тело, ни материя (фрг. 4); будучи изъято из сферы времени, оно вечно, устойчиво, тождественно (фрг.

5); как подлинное бытие благо умопостигаемо (фрг. 7), и именно с ним соотносится первый бог, Сущий (ὁ ὤν ветхозаветной Книги Исхода 3, 14 – фрг. 13, 4), чья неподвижность есть некое исходно присущее ему движение (ср. Arist. Met.

L 7, 1072 а 26 – ὄρεξις ἀκίνητος первого двигателя), благодаря которому космос получает свой порядок, вечность своего пребывания и спасение во всех своих частях (фрг. 15). Этот высший бог есть ум – причина бытия и идей, и именно как таковой он оказывается благом (фрг. 16), а в качестве блага – единым (фрг. 19, 12–13).

Первый бог – царь, стоящий выше любой деятельности (фрг. 12); ему подражает второй бог – благой демиург: как первый бог есть причина бытия, так второй – становления. Второй бог – всецело созерцателен: в созерцании он создает и свой собственный вид-идею, и здешний космос – подобие тамошнего (фрг. 16).

Поэтому он равно связан с умопостигаемым, к которому он обращен, и с чувственно воспринимаемым, которое он создает, сочетавшись с материей-диадой: придав ей единство и связав ее гармонией (фрг.

18, 8), он сам разделяется ею, забывает об умопостигаемом, забывает о себе самом и так оказывается третьим богом, хотя по существу второй бог (мировая душа) и третий бог (одушевленный ею космос) – суть один бог (фрг. 11). Этих трех богов Нумений называет «отец-создатель-создание» или «дед-сын-внук» (фрг. 21).

Находящиеся в этом мире разумные и ощущающие (но не растительные) души – бессмертны (фрг. 4а), причем наша душа, происходящая от неделимой монады и делимой неопределенной двоицы (фрг. 39), имеет две части: разумную и неразумную; вмещая все уровни бытия, душа связана с ними в своих перевоплощениях (фрг. 41).

Толкуя гомеровский текст о пещере нимф (Одиссея XIII 109–113), Нумений излагает пифагорейскую концепцию, согласно которой души, сходящие в этот мир, пребывают в воде, поскольку она изначально одушевлена богом, и в связи с этим ссылается на Книгу Бытия 1, 2 («И Дух Божий носился над водою»).

Души опускаются в этот мир с зодиакального круга через тропик Рака и возвращаются через тропик Козерога (фрг. 34). Зодиак – центр мира, находящийся между небом и землей, где находятся судьи, определяющие души либо на небо, либо под землю в тамошние реки (фрг. 35).

Поэтому странствия Одиссея, которые должны были закончиться среди народа, не знающего моря (не знакомого с веслом), символизируют душу, прошедшую череду рождений и освободившуюся от материи (фрг. 33).

Противостояние лучших душ, опекаемых Афиной, худшим, неизбежно падающим в сферу рождения, Нумений усматривал в платоновском мифе об Атлантиде, в конце концов погрузившейся в воду (фрг. 37).

Нумений относится к той части средних платоников, которые считали необходимым осмыслить языческий платонизм на фоне иудео-христианского монотеизма (ср. Кельса) и восточных религий (брахманизма, митраизма, зороастризма, египетских религиозных представлений).

Но Нумений обращается к Востоку не ради создания некоей синкретической философии, а ради противопоставления христианскому откровению учений, данных в откровении древнейшим народам, которые были ближе к богам (ср. Платон.

Филеб 16с): именно эти учения предание донесло до Пифагора и Платона, которого, согласно Евсевию, Нумений называет «Моисеем, говорящим по-аттически» (фрг. 8, 13), и чьим верным адептом он остается.

Фрагменты:

1. Thedinga F. De Numenio philosopho platonico. Bonn, 1875;

2. Leemans E.A. Studie over den Wijsgeer Numenius van Apamea met Uitgave der Fragmenten. Brux., 1937;

3. Numénius, Fragments, texte ét. et trad. par Éd. des Places. P., 1973.

Литература:

1. Лосев Α.Φ. История античной эстетики. Поздний эллинизм. М, 1980, с. 132–134, 740;

2. Dodds E.R. Numenius and Ammonius. – Les Sources de Plotin. Dix Exposés et Discussions. Vandoeuvres – Gen., 1960, p. 1–62;

3. Waszink J.H. Porphyrios und Numenius. – Die Philosophie des Neuplatonismus, hrsg. von C.Zintzen. Darmstadt, 1977, S. 167–207;

4. Dillon J. The Middle Platonists. L., 1977, 2 ed., 1996, p. 361–0379;

5. Frede М. Numenius, ANRW II, 36, 2, 1987, p. 1034–1075;

6. Alk К. Weltflucht und Weltbejahung. Zur Frage des Dualismus bei Plutarch, Numenios, Plotin. Mainz – Stuttg., 1993.

Ю.А.Шичалин

Источник: Новая философская энциклопедия на Gufo.me

Источник: https://gufo.me/dict/philosophy_encyclopedia/%D0%9D%D0%A3%D0%9C%D0%95%D0%9D%D0%98%D0%99

Платоник и пифагореец Нумений Апамейский — лекции на ПостНауке

Нумений из Апамеи

ВИДЕО Нумений Апамейский, как принято давно считать, является одной из наиболее интересных фигур в истории позднеантичной философской мысли, фигурой интереснейшей и при этом загадочной как минимум в двух отношениях.

В первую очередь загадочность этой фигуры связана с тем, что, несмотря на влияние его учения на многих философов, платоников в первую очередь, поздних платоников, неоплатоников, мы практически ничего не знаем о нем как о личности в биографическом отношении.

По разным примерным расчетам расцвет жизнедеятельности философа приходится на середину — вторую половину II века нашей эры. Родился, большую часть своей жизни провел и, по всей вероятности, скончался в Апамее (речь идет о большом городе на территории древней Сирии).

Ко времени жизни Нумения Апамейского население этого города составляло примерно полмиллиона человек — отсюда Апамейский.

Город Апамея имеет большую историко-философскую историю. И до Нумения, и после него в этом городе в силу разных исторических обстоятельств проживало большое количество знаменитых философов.

Апамея сирийская — это родина великого представителя стоической философской школы Посидония Апамейского, который жил в I веке до нашей эры и скончался примерно в 51 году до Рождества Христова.

Родину свою Посидоний, этот платонизирующий стоик, не очень любил, предпочитал жить на Родосе, в Риме и много где еще.

Что касается Нумения, существует довольно загадочное свидетельство позднеантичного автора Иоанна Лидийского, что он был каким-то образом еще и римлянином. Действительно, в текстах, нам известных свидетельствах черты римской специфической культуры звучат. Возможно, подобно своему предшественнику Посидонию, Нумений посещал столицу империи и проводил там с пользой для себя время.

Древнейший из известных нам авторов, который упоминает имя Нумения Апамейского, — это Климент Александрийский, живший на рубеже II и III веков нашей эры.

Следы жизнедеятельности Климента Александрийского теряются после 216 года. Позднейшим автором мной упомянутый раньше Иоанн Лидийский, автор VI века нашей эры.

Разумеется, имя Нумения звучит и в византийском лексикографическом словаре X века — Суде.

Любопытно, что Нумения в связи с предположительной римскостью, его отношением к римской составляющей античной философской культуры часто упоминают критически или сочувственно цитируют латинские, латиноязычные авторы IV–V веков преимущественно. Это и Арнобий, и Макробий, и Халкидий.

Но уже для Аврелия Августина имя Нумения неизвестно. Отчасти это связано с тем, что Августин не знал греческого языка. Как мы знаем, неоплатонических авторов читали в латинском переводе Мария Викторина.

Хотя, по всей вероятности, если бы Августин имел возможность ознакомиться с учением Нумения Апамейского, он бы отнесся к ним сочувственно.

Августин был человеком сложной судьбы: он был и ритором, и послушником манихейской церкви, и христианским епископом.

Но если попытаться назвать одну-единственную важную тему, которая волновала Августина во все моменты его сложной творческой биографии, то эта тема будет такая: происхождение природы зла.

В разные моменты своей жизни Августин пытался найти соответствующие, наиболее подходящие и казавшиеся ему таковыми ответы на этот вопрос — откуда зло? Важно, что для Нумения Апамейского эта тема является также одной из основополагающих.

Мы мало что знаем о Нумении Апамейском, кроме перечисленных фактов. Сохранилось довольно большое количество фрагментов его сочинений. Самое большое по объему называлось «О Благе как таковом».

Это диалог, который состоял не менее чем из шести книг. В основном дословные цитаты, довольно пространные, из его сочинений «О Благе как таковом», «О расхождениях академиков с Платоном».

Это сочинение сохранилось в большом количестве фрагментов, дошло до нас в передаче Евсевия Кесарийского.

Это христианский писатель IV века нашей эры, автор многочисленных сочинений, например «Церковной истории». Но одно из самых пространных его сочинений в 15 частях называется «Приуготовление к Евангелию».

Евсевий Кесарийский всеми правдами и неправдами пытался обосновать, что языческие, дохристианские авторы каким-то образом, рассуждая о тех или иных вещах, готовили благую весть. Во-первых, речь идет о платониках, пифагорейцах. Нумений Апамейский к таковым как раз и принадлежал.

Многочисленные авторы, упоминавшие его имя, постоянно характеризуют его как платоника и пифагорейца.

Основные сочинения, фрагментарно сохранившиеся в передаче Евсевия Кесарийского, информация о которых дошла в передаче Прокла Диадоха, философа-неоплатоника V века, Порфирия Тирского, ученика и ближайшего последователя Плотина Ликополитанского: «О Благе как таковом», «Расхождения академиков с Платоном», «О нетленности души», «О числах», «О мести» и некоторые другие, от которых сохранились только названия и о которых не дошло ни одной строчки. Но сочинение «О Благе как таковом» — по всей вероятности, главное сочинение Нумения Апамейского — дошло до нас во многих фрагментах. И они представляют для нас значительный интерес в силу того, что мысль Нумения Апамейского в античности казалась нетривиальной, актуальной, востребованной и, во всяком случае, запоминающимся образом высказанной.

Другой момент загадочности фигуры Нумения Апамейского, о котором говорят и пишут постоянно начиная с XIX века, связан с тем, что в учении Нумения Апамейского интереснейшим, сложнейшим и загадочным при этом образом переплелись разнообразные нити философского предания и разнообразных религиозных традиций. Как мы знаем, Нумений Апамейский пытался (правда, мы не знаем многочисленных деталей того, как он пытался) связать между собой учения Платона, Пифагора, наследие персидских магов, халдеев, индийских гимнософистов и, что особенно удивительно, иудеев.

Ни один древнегреческий философ до него — а Нумений Апамейский, вне всякого сомнения, принадлежит к античной платонической философской традиции, платонической, пифагорейской, — за исключением Филона Александрийского, не уделял так много внимания иудейскому преданию, иудейской традиции.

В этом отношении наследие Нумения Апамейского представляет значительный интерес не только с историко-философской точки зрения, но и историко-религиоведческой. Это имя постоянно звучит в религиоведческих текстах, имеющих отношения с иудейской традицией не в последнюю очередь.

Но древнейший автор, который сообщает нам имя Нумения, а именно Климент Александрийский, сообщает в том контексте, что цитирует выражение Нумения, которое впоследствии неоднократно воспроизводилось в христианском литературном предании.

Буквально Нумений утверждал: «Что есть Платон, как не Моисей, говорящий по-аттически?»

Аттический диалект — это тот диалект греческого языка, на котором говорил, рассуждал в своих сочинениях Платон Афинский.

Так вот Моисей и Платон, ветхозаветный пророк и выдающийся античный мыслитель соответственно, с точки зрения Нумения Апамейского, говорили об одном и том же. Эта мысль чрезвычайно понравилась последующим христианским авторам.

И эта цитата постоянно воспроизводилась в сочинениях Оригена Александрийского или Феодорита Кирского.

Важно, что, с точки зрения Нумения Апамейского, нет существенного различия между Моисеем ветхозаветным и древнегреческим Мусеем. С точки зрения античного предания Мусей — это один из основоположников орфического предания и законодатель в области элевсинских таинств.

Античный латиноязычный писатель Макробий сообщает информацию, что однажды Нумению приснились во сне элевсинские богини — Деметра и Кора (иначе говоря, Персефона), но Персефона в элевсинских таинствах была табуирована, как мы знаем, и заменялась эвфемистически на слово Кора (Дева).

Ему приснились богини, которые предстали во сне Нумения в качестве блудниц, стоящих возле публичного дома и упрекающих Нумения в том, что разгласил их таинство и выставил их секреты напоказ первому встречному. Каким образом Нумений Апамейский разгласил содержание элевсинских священнодействий, мы в точности не знаем, можем только отчасти догадываться.

Но тот факт, что сами богини во сне упрекают его именно в этом, говорит об исключительном положении Нумения Апамейского внутри античной культурной традиции.

Одной из загадок того, как складывалась история античного платонизма, является сложность понимания в том отношении, как произошел переход от классического платонизма в сторону так называемого неоплатонизма.

Понятно, что сам термин «неоплатонизм», родоначальником которого считался и считается Плотин, мыслитель III века нашей эры, — это термин позднего происхождения, раньше XVII века он не встречается.

Сам Плотин настаивал на том, что ничего нового от своего собственного имени не утверждает, не говорит, а просто комментирует тексты древних, Платона в первую очередь, и некоторые другие.

Важным моментом в истории нумениведения, в понимании того, что собой представляет фигура Нумения Апамейского, является информация, о которой сообщает Порфирий Тирский в жизнеописании Плотина в 17-й главе.

Мы знаем, что Плотин до 244 года жил и учил в Риме. Имена афинских философов, которые являлись его современниками, нам в точности не известны.

Но какие-то философы-платоники, проживавшие в Афинах, стали упрекать Плотина в том, что все свое учение (а речь идет об основателе, основоположнике неоплатонизма — последнего мощного течения мысли в истории позднеантичной культуры) он буквально списал из книг Нумения Апамейского.

То есть прозвучало обвинение в плагиате. Обвинение довольно суровое, в том числе и по античным меркам.

Ближайшие ученики и друзья Плотина, например Амелий, были вынуждены писать сочинения, в которых опровергали это обвинение и обосновывали оригинальность Плотина как философа в отношении Нумения Апамейского. Это сближение Нумения Апамейского и Плотина Ликополитанского, этих двух мыслителей, в античные времена вызывает много вопросов и оставляет некую интригу.

Главы: Древняя наука и религия

Всегда казалось очень важно разобраться, а что же общего могли усмотреть афинские философы в учении Плотина и Нумения Апамейского. Сложность заключается в том, что наследие Нумения Апамейского до нас дошло исключительно фрагментарно. Речь идет примерно о 70 свидетельствах и фрагментах.

Поэтому главная задача исследователей и вопросы, которые остаются открытыми, — это проблема реконструкции сложного, нетривиального, чрезвычайно оригинального, мало на что похожего философского учения, которое представляет собой, по замыслу Нумения Апамейского, сложный синтез, нетривиальный, непростой и уж точно оригинальный, многочисленных философских идей, течений, школ, религиозных направлений — условно индийских, условно персидских и условно иудейских.

Источник: https://postnauka.ru/video/78269

Booksm
Добавить комментарий