Максим Исповедник

Максим Исповедник и неудобное богословие

Максим Исповедник

Григорий Исаакович Беневич – патролог, культуролог, доцент Русской христианской гуманитарной академии. Автор трех книг; редактор, автор статей и комментариев к русским переводам прп.

Максима Исповедника. Первое издание книги, составленной им вместе с коллегами, Преп. Максим Исповедник: Полемика с оригенизмом и моноэнергизмом. СПб.: «Издательство Олега Абышко», 2014, доступно в интернете.

Острова: – Григорий Исаакович, Вы много лет занимаетесь изучением жизни и трудов Максима Исповедника, святого отца, который жил в VII веке, то есть больше, чем тысячу лет назад. Чем он может привлечь нас, людей, живущих в XXI веке?

ГБ: – Максим Исповедник представляет собой довольно редкое для святоотеческой традиции сочетание качеств, многие из которых ценились не только во времена отцов периода Соборов, но важны и для современного человека. Здесь мы можем обманываться, потому что нам свойственно проецировать какие-то наши домыслы на то, что мы любим.

Вообще, если посмотреть на историю «максимоведения» за последние сто лет, то можно увидеть очень много разных подходов к нему. Не только разные исследователи, но и разные поколения ученых, да и просто читателей воспринимали и воспринимают его по-разному. Это нормально. Это как раз признак того, что мы имеем дело с великим мыслителем и человеком.

– Что мы знаем о Максиме как личности? Греческое житие характеризует прп. Максима как человека благородного происхождения, получившего хорошее образование, а сирийское жизнеописание, так называемый псогос, – как человека из низших слоев общества без систематического образования. Здесь есть некоторая интрига для нас. Что Вы об этом думаете?

– Сирийская история была известна уже очень давно, знали ее, например, Бриллиантов и Епифанович, и никаких новых документов, переворачивающих наше представление о происхождении святого, так с тех пор и не появилось.

Вплоть до 2003 года большинство крупнейших специалистов следовало греческой версии жизнеописания Максима, они говорили про сирийскую, что это инвектива, что ей нельзя верить, хотя какие-то сведения, может быть, оттуда и можно взять, но в целом, следовали традиционной версии – константинопольского происхождения святого.

Они брали за основу именно греческое житие и соответственно этому житию устанавливали датировку всех сочинений Максима. А потом появилась всего лишь одна статья Кристьяна Будиньона «Был ли Максим Исповедник константинопольцем?», которая никаких новых источников не ввела, а просто предложила другой взгляд.

Еще в 2003 году ведущие специалисты по житийным материалам, связанным с Максимом, авторы критического издания «Документов из ссылки», Полин Аллен и Бронвен Нейл, пишут, что все-таки он наверняка жил в Константинополе, а в 2004 появляется статья Будиньона, и начинается другая научная парадигма. Из тех же самых кубиков сложился другой пазл.

После этого научный мейнстрим сместился, и уже в Оксфордском руководстве по Максиму Исповеднику, который составили те же Аллен и Нейл, принимается сирийская версия и предлагается полная передатировка его сочинений в соответствии с предложением ученых следующего поколения М. Янковяка и Ф. Бута.

Все переворачивается, и оказывается, что все или почти все люди, появлявшиеся в его жизни, жили в другом месте, в другое время. Сказать, что я не согласен, я не могу, хотя там много остается вопросов. Но понятно, что эта «смена парадигмы» во многом объясняется тем, что современному человеку намного ближе Максим, который из Палестины, из какой-то маргинальной семьи.

Сейчас рассуждают так: происхождение из знатной семьи – это, наверняка, липа, такой житийный штамп. Нам ближе, что человек выбился в люди из странной среды.

– Стал гением из низов.

– Это не просто низы. Ведь согласно сирийскому псогосу, отец Максима был самарянин, а мать персиянка (зороастрийка, значит), да еще была «рабыней одного жидовина», и крестились они, можно сказать, вынужденно. Но я не буду вдаваться в детали, кто захочет, прочтет сам.

Одним словом, происхождение самое незавидное с точки зрения византийского официоза и прямо противоположное знатной семье из Константинополя, давшей сыну лучшее образование, так что он еще юношей оказался секретарем императора Ираклия и т.д.

Переводя на реалии современной России, если верить версии происхождения Максима из псогоса, это, как если бы чеченец взял бы в жены, скажем, гастарбайтера-узбечку (уборщицу у новых русских), и вот из такой семьи бы появился величайший русский и европейский философ.

– А где же по новой версии жизни Максима он получил образование?

– Поначалу в Палестине, в монастырях, а потом, бежав от персидского нашествия, Максим оказался в Александрии, там была известная философская школа, и Максим, таким образом, «притершись» к тамошней интеллигенции, получил хорошее образование, в частности, считают, что он мог учиться у Стефана Александрийского, с которым дружили Софроний, будущий патриарх Иерусалимский, и прп. Иоанн Мосх (у которых в сочинениях, впрочем, никакой особой философии почему-то нет). При этом, остается вопрос, почему и у самого Максима почти нет философии в ранних сочинениях. Спрашивается, где же его философское образование? Ведь к тому времени, когда он писал «Главы о любви», он уже должен был его иметь. Но почему он его спрятал? Может быть, он спрятал его потому, что хотел написать это сочинение для монахов. Но куда он дел его в «Вопросах и недоумениях»? Ему было уже немало лет, когда он их писал. Он вообще долго молчал и писать начал поздно, в 45–47 лет. Этим он отличается от отцов-каппадокийцев, например, которые начали писать в раннем возрасте. По ним видно, что они получили образование, научились писать, получили навык и стали писать. А Максим долго был просто монахом. И самое ранее его сочинение, дошедшее до нас – «Слово о подвижнической жизни», вполне традиционно, в нем чувствуются следы той традиции, которую можно найти у Варсонофия и Иоанна – беседа ученика со старцем. Но тут же – в «Главах о любви», направленных к тому же адресату, начинается что-то совсем другое.

– Связанное с философией?

– Не совсем так. Философия в специальном и техническом смысле, поначалу, как я сказал, не играет у Максима большой роли. Но вот в подспудный диалог с оригенизмом Евагрия и других оригенистов он вступает уже в «Главах о любви».

Эта работа с оригенистической традицией, стремление ответить на вопросы, поставленные в оригенизме, использовать лучшее, что было достигнуто оригенистами, отбросив их ереси, станет важнейшим делом Максима. А оригенисты ведь были интеллектуалами своего времени. Во времена Максима их уже «разбили», разогнали и осудили.

А Максим взял их наследие и можно сказать, спас его от уничтожения. Это вписывается, кстати, в его палестинское происхождение, так как именно в Палестине был некогда особенно распространен оригенизм, и в псогосе Максиму инкриминируется то, что он с детства был под их влиянием.

Последнее, скорее всего «наезд», но что Максим хорошо знал сочинения Оригена, Дидима Слепца, Евсевия Кесарийского и особенно Евагрия – это точно. Знал и использовал их в своих сочинениях.

Эта открытость Максима ко всему глубокому и ценному, что можно было найти вне мейнстрима православной традиции, умение воспринять эти ценности и работать с ними без ущерба для православия, а, напротив, обогащая его – вот та черта, которая, среди прочих, импонирует нам в Максиме сегодня.

Если говорить об отношении Максима к философии, то можно сказать, что элементы философии, точнее, работы с философско-богословскими понятиями и идеями, у него везде есть, и чем дальше, тем больше. Есть у него и такие сочинения, в которых чувствуется чисто философский интерес. Но с каким бы сочинением Максима мы ни имели дело, главное, что он будит людей.

Все время своих адресатов удивляет. У него нет никаких плоских мест, банальностей. Он не пускается в морализаторство или повторение чужих мыслей. У него всегда будет неожиданный поворот. И не то чтобы он оригинальничает ради оригинальности. А именно он думает над тем, что говорит.

Он все время пытается идти вглубь, старается не останавливаться на привычном, а привычное делает непривычным, о чем бы он ни писал. Любая его интерпретация более-менее неожиданна. В том числе это относится к догматическим вопросам, когда он пишет о Троице или о христологии.

Неслучайно он во время полемики с монофелитством навлекал на себя критику не только своих непосредственных противников, но и так называемых жестких диофелитов, вроде бы союзников. Он все время был неудобен, и неудобен со всех сторон.

Если он полемизировал с оригенизмом, то одновременно он полемизировал и с противоположной стороной, то есть с теми радикальными антиоригенистами, которые полемизировали с Оригеном примитивно. Это всегда видно. Он всегда имеет в виду всю картину в целом. У него систематическое отношение к вещам.

– А для кого он писал?

– Он писал для братьев по разуму, способных понять и услышать, хотя формально адресат мог быть конкретным. Поэтому и его письмо, обращенное к префекту Карфагена, и письмо к монахине, сбежавшей из монастыря, вполне могут быть интересны и значимы для нас, живущих совершенно в другом историческом контексте и жизненной ситуации.

При этом его вопросы и ответы в «Вопросах и недоумениях» или в «Амбигвах» или в «Вопросоответах к Фалассию» заметно отличаются от вопросов-ответов святых Варсонофия и Иоанна. У Варсонофия и Иоанна они носят характер наставления. Авторы имеют статус старцев – как они скажут, так и будет.

Важнейшая связь между вопрошающим и отвечающим там выражается словом «послушание». У Максима это слово почти отсутствует, а общение с адресатом у него духовное, что для него всегда означает и интеллектуальное. Когда он отвечает на вопросы, то даже не совсем понятно – это он сам себе их ставит или ему их задают.

Там нет таких вопросов, как “Что мне делать?”, то есть он не выступает в качестве старца в обычном смысле слова. Иногда он говорит, что делать, советует. Но это очень редкий случай, и это не то, что относится к сфере послушания. Это немножко другие отношения.

Он скорее дает общий абрис, что, с его точки зрения является православным, то есть правильным, но это не является конкретным советом о том, что делать.

Он не связывает ничью свободу своими советами, а все время дает свободу слушателям, все время оставляет зазор свободы: а вот вы думайте сами, сами решайте, что это значит.

– Максим не пишет о послушании. О каких еще общепринятых святоотеческих темах он НЕ пишет?

– Он почти не пишет о чудесах, то есть не описывает их (а вот богословие чудесного у него есть – понятие о «новоустроении» природ), но вот рассказов о чудесах нет. Притом, что тогда вокруг все писали о чудесах, тот же Софроний Иерусалимский, написавший «Чудеса Кира и Иоанна».

– И это было необычно для того времени.

– А у него вообще много необычного. За что ни потяни, везде необычно. Загадка в биографии. Его отношение к философии – непонятно, когда и как он набрался этого, и как он это пускал в дело.

Такое впечатление, что между «Главами о любви», где почти нет философии, и «Амбигвами», где она есть, он просто сел за книги и тогда этому и научился, всего за несколько лет. Но это одна из возможностей.

Непонятно, что он взял, читая языческих философов типа Платона с Аристотелем, или Плотина с Проклом, или Симпликия, а что он получил, просто читая святых отцов, те же Ареопагитики. А был еще Филопон, философ-христианин, но монофизит и тритеит, то есть еретик. Читал ли его Максим? Похоже, что да.

Современные исследователи ищут в сочинениях Максима следы неоплатоников, но параллельные вещи находятся у Ареопагита, у каппадокийцев. Сказать, что именно и у кого взято, с определенностью невозможно. Но находки типа «а это взял он у того, а это у сего» – это самый банальный уровень отношения к тексту, потому что, в конце концов, не так уж важно, что и у кого он взял.

– А есть что-то, о чем он, наоборот, пишет, в то время как другие об этом молчат?

– Очень мало кто из святых отцов посвятил отдельные большие трактаты теме любви. Почему эта тема не стала центральной? Ведь в Евангелии и в посланиях она везде…

– Да, и почему??

Источник: https://pravlife.org/ru/content/maksim-ispovednik-i-neudobnoe-bogoslovie

Житие Максима Исповедника

Максим Исповедник

Христиане в первые века нашей чаще всего заканчивали свои жизни под пытками или в результате смертной казни — вера в Христа была опасна. Однако именно благодаря тем страдальцам сегодня каждый из нас имеет возможность посещать храм и расти в вере.

Одним из известных мучеников 6 века н.э. был Максим Исповедник, который был известен не только своими богословскими трудами, но и активной борьбой со всякой ересью. Он одним из первых сформировал и высказал теорию диофелитства — идея о двух природных волях в Иисусе, и за нее же принял пытки и был изгнан в Колхиду.

Труды этого христианского богослова впоследствии использовали впоследствии неоднократно для написания доктрин православной веры, а его стойкая вера и воля вдохновляют многих христиан и сегодня.

Житие

О юности и молодости угодника известно немного, много позже, когда Максим стал важной фигурой в богословии его противники и сторонники стали собирать и документировать информацию о нем, вследствие чего миру теперь известны две противоположные версии. Официальное жизнеописание говорит, что будущий святой родился в Константинополе, в то время альтернативное указывает на Палестину.

Преподобный Максим Исповедник

Про семью юноши известно немногое, судя по его дальнейшей карьере при дворе, родители были известными богатыми вельможами Византии, в противном случае получить место секретаря при императоре было невозможно. Некоторые ученые утверждают, что мученик был в родстве с самим императором, однако, достоверных фактов эта теория не имеет.

Согласно этой версии, юношей Максим получил отличное на то время образование: изучил риторику, философию, грамматику, читал древних авторов и богословов. Благодаря начитанности и образованности служил секретарем при канцелярии императора Ираклия.

Монашеский путь

Несмотря на видное положение и успешную карьеру Максим в 630 году оставляет свою деятельность и, утомившись от дворцовых интриг, отправляется в Хрисополь — небольшой город в Босфорском проливе. Другая теория говорит, что секретарь императора не смог смириться с новым законом, по которому ересь могла беспрепятственно распространяться в обществе.

В Хрисопольском монастыре он принимает постриг и становится иноком, а со временем занимает пост настоятеля. Прочие монахи, отзывались о Максиме как о человеке смиренном и кротком, всегда приходящем на помощь. В монастыре богослов пробыл около 10 лет.

С приходом персов в Анатолию (современная Турция) христиане стали убегать в Западную Африку от притеснений мусульман. В это же время на византийском троне сменился император — к власти пришел жестокий Констанс II, который поддерживал различные ереси, в частности монофелитство.

Максим Исповедник в это время переходит в монастырь, который располагался поблизости от Карфагена, этому способствовали не только внешние обстоятельства, но и поручение патриарха Софрония. В Тунисе святой угодник изучал труды псевдо-Дионисия Ареопагита, а также христологию Григория Нисского, вскоре начал писать собственные богословские работы.

Интересно! Многочисленные речи и труды угодника вызвали восторги местного духовенства и этот период времени считается началом богословского пути Максима Исповедника.

Позже он переезжает по просьбе Софрония в Александрию и уже там продолжает активно работать и трудиться на благо Церкви.

Он не только стал известным духовным лидером Африки, но и неофициальным политическим советником Григория, правителя той провинции.

Распространение ереси монофелитства

В 638 году ересь монофелитства набирает силу и начинает раскалывать Церковь. Суть этой ереси заключается в теории одной природы Христа, т.е. Иисус был не Человеком и Богом одновременно (это есть две природы), а только Богом (Божественная природа). При этом официальная позиция христианства соответствовала догмату IV Вселенского Собора (Халкидон) о двух соединенных природах Христа.

Житийная икона Максима Исповедника

Противостояние диафизитов (православных) и монофизитов набирает силу и начинает постепенно раскалывать христианские общины по всей Византии, Греции и Африке.

Из-за ереси в Византийской империи целые церкви стали отпадать от верного учения — копты, армяне, греки, ассирийцы стали принимать теорию одной природы и просто покидать общины. Помимо раскола в духовном мире противостояние усиливали и националистические споры — копты противостояли египтянам в борьбе за независимость от греков.

Внешние враги Византии (авары, германцы, арабы) усиливали напряжение внутри империи и обостряли все конфликты. Из-за политических и националистических взглядов ересь усиливалась в дальних провинциях империи. Кроме того, в самой Церкви назревал раскол, поскольку три престола патриарха в империи были заняты сторонниками монофелитства — Константинопольский, Антиохийский и Александрийский.

Глава Церкви в Константинополе неоднократно выпускал указы и труды, которые были направлены на разрушение псевдотеории, но окраины империи упорствовали и отказывались принимать эти указы. Святой Максим осудил монофелитов и посоветовал святому Мартину (он был Папой Римским в то время) осудить публично ересь.

Для этого был собран IV Вселенский собор, на котором монофелитство было осуждено, а теория о двух природах Христа была принята как догмат Вселенской Церкви. Такая позиция христиан отличалась от официальной политической позиции Византийской империи, за что Максима и Мартина осудил император.

Борьба Максима Исповедника с ересью

Будучи видны духовным лидером, святой Максим просто не мог оставаться в стороне от конфликта монофизитов и диафизитов. Впервые он столкнулся с распространением еретических теорий на Крите, когда путешествовал в Александрию. Престол там был занят патриархом Киром, которые активно поддерживал моноприроду Христа.

Исповедник начал свою работу в Александрии не только с написания трудов, в которых доказывал и аргументировал двойственную природу Мессии, но и с личных бесед. Он часто встречался с видными вельможами и состоятельными людьми Церкви для общения, в котором убеждал их не следовать ложным теориям и держаться официального и верного учения Церкви.

Интересно! По свидетельству многих современников, слова Исповедника достигали своих слушателей и люди просто тянулись к нему и свету истины.

Помимо активной поддержки официального учения Церкви, патриарха Константинополя Сергия и Папы Римского, Максим Исповедник открыто вступал в диспуты с деятелями-монофизитами Церкви.

Так, летом 645 года преподобный Максим начал открытый диспут с патриархом Пирром, который был сторонником ереси и бежал в Александрию из Константинополя из-за потери своего сана.

Исповедник настолько был красноречив и умело аргументировал свою позицию, что Пирр публично признался в своих ошибках, раскаялся и отказался от теории одной природы. Более того, он написал письменное раскаяние, и Папа Римский в ответ на это восстановил Пирра в сане.

Книга Максима Исповедника «Главы о любви»

После того, как в 648 году император Констант II и патриарх Константинополя Павел опубликовали указ «Типос», который не только противоречил «Экфесису», но и запрещал вообще рассуждать о природах и волях Христа, т.е.

фактически допускал существование двух противоположных позиций в Церкви, Максим Исповедник убеждал Папу Римского Мартина созвать Вселенский Собор, на котором он активно выступал против ереси, за что они со святым Мартином впоследствии и были покараны императором.

Суд и изгнание

После завершения Вселенского Собора и публичного осуждения ереси монофелитства, император Констант II, чувствуя угрозу своему авторитету, отдал приказ о конвоировании Мартина и Максима в столицу.

Папу Римского судили за государственную измену, требовали аннулировать решение Собора, а когда тот отказался признали виновным и отправили в ссылку в Херсонес.

Там святой Мартин закончил свою жизнь, по некоторым сведениям, умерев от голода в монастырской келье.

В 653 году в Константинополь был доставлен и Максим Исповедник. Председатель суда долго допрашивал богослова, стремясь если не заставить отказаться от своих слов, то хотя бы поймать на противоречии или неуверенности. Тем не менее, кроткий Божий слуга отвечал блестяще на все вопросы, оставаясь стойким в своих убеждениях.

Помимо долгих допросов на суде выступали и лжесвидетели, которые пытались оболгать богослова, но это также не удалось. Главной особенностью спора обвинителя и подсудимого было то, что богослов не только обличал тех, кто впал в ересь, но и самого императора за то, что тот пытается влезть в церковные дела, хотя не имеет на это духовного права.

Весь процесс над богословом продолжался около 2 лет и в 655 году, когда патриарший престол в столице Византии занял Петр, который подчинялся императору. Во время заключения Максима пытались переубедить стоящий на стороне императора епископы, но богослов был непреклонен и отстаивал свои убеждения кротко, но твердо.

Икона святого Максима Исповедника

Когда обвинитель спросил святого, если все епископы подчиняться Патриарху и причащаться вместе, что сделает он? На что Максим ответил: «Если и весь мир причаститься, я нет». Палачи многократно избивали его и учеников, которых пытались заставить свидетельствовать против учителя.

Однако Максим и его сторонники не сдались, поэтому их отпустили за неимением доказательств вины, предварительно избив и проведя по улицам города в крови. В 662 году священника вновь призвали на суд, перед этим пытаясь убедить хотя бы согласиться с указом «Типос», который выдавали за средство сохранения мира в Церкви.

В этот раз Исповедника и его сторонников выдали за еретиков и публично предали анафеме. Им отрезали языки и правые руки, чтобы они не могли ни говорить «ересь», ни писать о ней. После пыток и унижений святые были отправлены в изгнание, предварительно разделенные.

Святому Исповеднику было более 70 лет, когда его изгнали в отдаленный район Грузии — Колхиду. Он умер там же 12 августа 662 года, в городе Цагери, на том мест сейчас стоит монастырь, названный в честь святого. Его ученик Анастасий-монах умер по дороге в ссылку на Кавказ также, а другой ученик пережил учителя только на 4 года.

Почитание

Через 18 лет после смерти Максима Исповедника состоялся VI Вселенский Собор, на котором были осуждены действия Константинопольского патриарха, а он сам и его епископы, способствующие пыткам и изгнанию святого Максима и его учеников, были признаны еретиками и отлучены от Церкви. Но только на VII Соборе Максим и его сторонники были реабилитированы и признаны невиновными.

Интересно! Уже после смерти на могиле священника были замечены три лампады, которые не угасали никогда. Поэтому после реабилитации его на Соборе, христиане всего мира стали почитать Максима Исповедника как святого.

Греческие документы Православной Церкви содержат данные о перенесении мощей святого в Константинополь около 9 века, но точных данных об этом не имеется, как и указания о месте их сохранения.

Считается, что правая рука преподобного хранится на горе Афон в монастыре Павла.

Несмотря на это христиане почитают день обретения мощей 21 января. Сегодня Православная Церковь ведет раскопки в Скимере, Грузия, в монастыре святого Максима, где по заявлениям архиепископа Цагерского Стефана были найдены мощи замученного святого и учеников.

Преподобный Максим Исповедник

Источник: http://molitva-info.ru/svyatye/zhitie-maksima-ispovednika.html

преподобный Максим Исповедник

Максим Исповедник
Дни памяти: 13(26) августа (Перенесение мощей), 21 января (3 февраля)

Ранний период жизни

О детстве преподобного Максима Исповедника известно немного. Согласно греческому и грузинскому Житию, он принадлежал к знатной, богатой фамилии. Малой родиной Максима был Константинополь. Вероятное время его рождения датируется 580 годом.

Известно, что будущий Исповедник был крещен в раннем возрасте и уже с детства воспитывался в духе строгого соответствия Божьему закону. Родители Максима, благочестивые Иоанн и Анна, относились к сыну с любовью, однако особо не баловали (несмотря на имевшиеся для этого широкие материальные возможности), но содержали в педагогической строгости, оберегая от глупостей и ребяческого озорства.

В период взросления Максим получил надлежащее разностороннее образование. В искусстве речи и риторике он многим превосходил своих сверстников, а в знании философии трудно было найти ему равных. Примечательно, что как грамотный христианин, Максим принимал философию не слепо, но трезво, благоразумно, критично.

Несмотря на благородное происхождение и прекрасную образованность, Максим был не только весьма добродетельным человеком, но и до удивления скромным. Обладая такими чертами характера и ума, ему было трудно остаться в безызвестности.

Император Ираклий, видя в нём хорошего потенциального помощника, призвал его к себе и назначил на должность первого секретаря при своей канцелярии.

Работая на этом посту, Максим зарекомендовал себя с лучшей стороны. Он легко схватывал царские повеления, умел быстро и взвешенно резюмировать и записывать важную, содержательную информацию, не раз сам давал, кому следует, уместные и вполне достойные советы. Император дорожил таким служащим, и вскоре Максим достиг большого влияния при дворе.

Между тем слава, придворная пышность, почёт не увлекали Максима. Больше всех этих излишеств он ценил любомудрие.

К тому времени, как он достиг высокого положения, о котором многие из его соотечественников могли только мечтать, получила распространение новая ересь — монофелитство.

Эта ересь была тем опасней, что имела внешнюю привлекательность и поддерживалась высшей церковной и государственной властью (до времени её осуждения на VI Вселенском Соборе к ней приобщилось несколько Патриархов, множество епископов и священников).

Монашеская жизнь

Сознавая опасность сложившейся ситуации и не желая участвовать в ней ввиду преданности Православию, преподобный Максим, неожиданно для окружающих, отказался от светского благополучия и поступил в Хрисопольскую обитель.

В обители он предался молитвам и подвигам.

Со временем братия стали относиться к нему настолько доверительно, что решили избрать его своим игуменом (этот факт неоднократно оспаривался критикой, ввиду того, что Максим не имел священного сана).

Он же, как никогда не стремившийся к славе и по смирению не считавший себя достойным такого духовного звания, противился, но по неустанности просьб, согласился.

Понимая, что должен являть братиям пример, как игумен, преподобный Максим ещё больше увеличил свои подвиги.

Жизнь Максима на Западе

Через какое-то время преподобный Максим оставил обитель, оставил отчизну. Что именно подтолкнуло его совершить этот шаг, сказать трудно. Согласно некоторым источникам, одним из центральных мотивов послужило усиливающееся влияние еретиков (всё тех же монофелитов).

По другим данным, из Хрисопольского монастыря (из которого он удалился в 624 или 625 году, пробыв там более 10-ти лет), преподобный перешёл в монастырь святого Георгия (располагавшийся в Кизике), и только потом, в 626 году, по причине натиска персов и аваров, оставив и эту обитель, переселился на Запад.

Считается, что поначалу Максим Исповедник пребывал на острове Крит. Здесь он провел несколько диспутов с монофелитскими архиереями. После Крита он оказался на Кипре.

Есть основания утверждать, что около 630 года преподобный Максим посетил Северную Африку. Приблизительно в тот же период в Африке оказался Софроний, будущий Патриарх Иерусалимский, выдающийся борец с монофелитами. Между Софронием и Максимом завязались тёплые отношения. Максим охотно прислушивался к наставлениям и советам блаженного старца.

Сведения о детальных обстоятельствах его жизни в данный период чрезвычайно скудны. Нам не известна даже его продолжительность. Очевидно, что этот этап был богат на плоды писательской деятельности Максима.

Оказавшись в Риме, он активизировал свои силы в борьбе с монофелитством. В связи с этим преподобный переписывался с разными лицами, наставлял людей устным словом, поддерживал деятельность Римского папы Иоанна IV, направленную против еретиков, был в числе главных инициаторов созыва Поместного Собора.

После 642 года Максим Исповедник отправился в Африку. Здесь он проявил себя как ревностный, пылкий, но вместе с тем трезвый и мудрый борец. В продолжении пребывания в Африке он завершил формирование своего учения о наличии во Христе, едином по Ипостаси, двух естественных (сущностных) воль: Божественной и человеческой.

Несмотря на то, что Максим не имел священного сана, являясь простым монахом, в деле противодействия еретикам он имел чрезвычайно огромный авторитет. К его увещеваниям прислушивались и миряне, и иереи, и епископы. Экзарх Северной Африки нередко советовался с ним по различным вопросам религиозной тематики.

В 645 году состоялся известный диспут святого Максима с Пиром. Пир был публично разоблачён и повержен, после чего осознал и признал свою неправоту, вступил в общение с Православной Церковью.

В 646 году Максим Исповедник вновь оказался в Риме, и вновь на острие борьбы с ересью.

Папа Феодор находился с Максимом в доверительных отношениях. Однажды Максиму пришлось заступаться за главу Римской Церкви, сглаживая допущенное им неосторожное высказывание по поводу исхождения Святого Духа и от Сына.

Тогда Максим нашёлся сказать, что поскольку папа Феодор признаёт Единое Начало в Пресвятой Троице исключительно за Отцом, постольку не следует воспринимать его выражение как злохудожное.

Это заступничество вызвало в адрес Максима немало критических возгласов со стороны греческих богословов.

Хорошо складывались отношения преподобного Максима и с преемником Феодора, папой Мартином. Папа Мартин, как и Максим Исповедник, старался использовать каждую возможность, всё свое влияние для противодействия распространению монофелитства.

С целью опровержения ереси он созвал Латеранский Собор. Существует предание, что одним из инициаторов Латеранского Собора был преподобный Максим (в числе подписей под петицией монахов к Собору его подпись фигурирует на одном из последних мест).

Исповеднический венец

Император Констант, прознав про работу и определения Латеранского Собора, воспламенился гневом и приказал доставить в Константинополь папу Римского Мартина и монаха Максима.

Преподобный Максим был арестован и отконвоирован в столицу Византии около 653 года, приблизительно в то же время, когда и святой Мартин. Последний был осужден и приговорен к ссылке в Крым, где и скончался под тяжестью наказания. Суд над Максимом имел место в 655 году. Заодно с ним судили и его преданного ученика, Анастасия.

Максиму инкриминировали довольно громкие, но по большей части абсурдные преступления. Помимо разжигания ненависти к государю в перечень обвинений вошло, например, что он чуть ли не в одиночку сдал сарацинам Египет и Африку, соучаствовал в бунте совместно с экзархом Северной Африки. Но Максим опроверг клевету.

Коснулись и богословской тематики. На обвинения в распространении запрещённого учения преподобный дал развернутый, хорошо аргументированный ответ. Но, увы, правда человеческая далеко не всегда согласуется с Правдой Божьей. После суда Максима отправили в ссылку в Визию (территория Фракии). Здесь он остался без средств к существованию, терпел унижения и лишения.

Между тем вскоре императорский двор предпринял попытку к восстановлению отношений с Максимом: искали возможность дать императору и епископам-еретикам шанс «доказать» свою правоту.

С этой целью к святому страдальцу явилось посольство во главе с епископом Феодосием.

Во время состоявшейся по этому случаю беседы преподобный не только не изменил убеждений, но и уверил прибывших в необходимости анафематствовать ересеначальников.

Пораженные твёрдостью Максима, послы заколебались, а затем под давлением неоспоримых свидетельств вынуждены были признать за ним правоту. Покидая Максима, они уже не питали к нему чувства вражды.

Через восемь дней один из послов, консул Павел, возвратился к Максиму. Согласно распоряжению императора, Максима надлежало препроводить с великою честью в обитель святого Феодора (по разным данным, эта обитель располагалась или в Регии, или в Константинополе), что и было исполнено.

Здесь преподобного посетили два императорских посланника, патрикии Епифаний и Троил, и разъяснили Максиму, что из-за его упорства многие верующие не желают вступать в единение с ними (монофелитами). Выразив требование признать отвергнутое им учение об одной воле во Христе, пообещали, что в случае согласия его ожидают великие почести.

Несмотря на очевидную угрозу, пусть даже и слегка заретушированную, Максим вновь подтвердил свою решимость сражаться до конца. Тогда, обуянные вспышкой животной ярости, патрикии бросились на святого и стали его избивать. Лишь вмешательство присутствовавшего при этой расправе епископа Феодосия, умерило их пыл.

После очередных неудачных попыток привести Максима к удобному для власти компромиссу, его опять отправили в ссылку: снова во Фракию, но на этот раз в Перверис.

В 658 году последнюю попытку призвать Максима к «смирению» предпринял Патриарх Петр. Для этого он направил к нему своих представителей. В формате беседы Максиму было указано, что в случае отказа его ожидает анафематствование и смертная казнь, но он был непреклонен.

В 662 году состоялось очередное судилище. Максима Исповедника подвергли жестокому бичеванию, отрезали язык, отсекли правую руку, вывели на площадь и стали водить по ней, словно злодея, крича и насмехаясь.

После этого надругательства, Максима отправили в ссылку. Когда достигли территории Грузии, страдальца раздели и отобрали у него последнее имущество. Затем его заточили в крепости Схимари.

Незадолго до смерти Максим Исповедник удостоился видения, в котором ему было открыто, что он предстанет пред Богом 13 августа. Так и произошло: 13 августа истинный воин Христов преставился и отошёл в Царство Небесное.

Творческое наследие

Как церковный писатель, преподобный Максим Исповедник известен широкому читателю в первую очередь своими христологическими сочинениями. Между тем, спектр раскрытых его творчеством богословских вопросов значительно пространней.

К числу наиболее популярных произведений относятся: Амбигвы к Иоанну (о трудностях) 1-30, О различных трудных местах (апориях), Амбигвы к Фоме (о различных недоумениях у святых Дионисия и Григория), Вопросы и недоумения, Вопросоответы к Фалассию, Главы о богословии и домостроительстве воплощения Сына Божия, Мистагогия, К Феопемпту схоластику, Послание о существе и ипостаси, Толкование на молитву Господню, Толкование на 59 псалом, Четыре сотни глав о любви, Слово о душе, Письма и др.

Тропарь преподобному Максиму Исповеднику, глас 8

Православия наставниче, / благочестия учителю и чистоты, / вселенныя светильниче, / монашествующих Богодухновенное удобрение, / Максиме премудре, / ученьми твоими вся просветил еси, / цевнице духовная, // моли Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак преподобному Максиму Исповеднику, глас 6

Свет Трисиянный, всельшийся в душу твою, / сосуд избран показа тя, всеблаженне, / являюща Божественная концем, / неудобопостижных разумений ты сказуяй, блаженне, / и Троицу всем, Максиме, возпроповедуяй ясно, // Пресущную, Безначальную.

Ин кондак преподобному Максиму Исповеднику, глас 8

Троицы рачителя и великаго Максима, / научающа ясно вере Божественней, / еже славити Христа, во дву естествах, волях же и действах суща, / в песнех достойных, вернии, почтим, взывающе:// радуйся, проповедниче веры.

Источник: https://azbyka.ru/otechnik/Maksim_Ispovednik/

Преподобный Максим Исповедник | Православный церковный календарь на каждый день | Православие и Мир

Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник родился в Константинополе около 580 года и вырос в благочестивой христианской семье. В юности он получил разностороннее образование: изучил философию, грамматику, риторику, был начитан в древних авторах и в совершенстве владел Богословской диалектикой.

Когда преподобный Максим поступил на государственную службу, знания и добросовестность позволили ему стать первым секретарем императора Ираклия (611–641). Но придворная жизнь тяготила его, и он удалился в Хрисопольскую обитель (на противоположном берегу Босфора – ныне Скутари), где принял иноческий постриг.

Своим смиренномудрием он вскоре приобрел любовь братии и был избран игуменом монастыря, но и в этом сане, по своей необыкновенной скромности, он, по собственным его словам, «оставался простым монахом».

В 633 году по просьбе одного Богослова, будущего святителя Иерусалимского Патриарха Софрония (память 11 марта), преподобный Максим оставил обитель и уехал в Александрию.

Святой Софроний стал известен к тому времени как непримиримый противник монофелитской ереси. После того, как IV Вселенский Собор (451 г.

) осудил монофизитов, исповедовавших одну (Божественную) природу в Господе Иисусе Христе, еретиками-монофелитами было введено понятие единой Божественной воли и единого (Божественного) действования, что приводило к признанию отвергнутого монофизитского лжеучения.

Монофелитство нашло многочисленных сторонников в Армении, Сирии, Египте. Ересь, усиливаемая национальной враждой, стала серьезной угрозой церковному единству Востока.

Борьба Православия с ересями особенно осложнилась тем, что к 630 году три патриарших престола на Православном Востоке оказались занятыми монофизитами: Константинопольский – Сергием, Антиохийский – Афанасием, Александрийский – Киром.

Путь преподобного Максима из Константинополя в Александрию лежал через Крит, где и началась его проповедническая деятельность. Там он столкнулся с епископатом, придерживавшимся еретических взглядов Севера и Нестория.

В Александрии и ее окрестностях преподобный провел около 6 лет.

В 638 году император Ираклий вместе с патриархом Сергием, стремясь уменьшить вероисповедные разногласия, издал указ, так называемый «Экфесис» («Изложение веры»), который окончательно повелевал исповедовать учение об одной воле при двух природах Спасителя.

Защищая Православие, преподобный Максим обращался к людям различных званий и сословий, и беседы эти имели успех. «Не только клир и все епископы, но и народ, и все мирские начальники ощущали в себе какое-то неодолимое влечение к нему», – свидетельствует его житие.

В конце 638 года умер патриарх Сергий, а в 641 году император Ираклий. Императорский престол занял жестокий и грубый Констанс II (642–668), откровенный сторонник монофелитов. Усилились нападки еретиков на Православие. Преподобный Максим ушел в Карфаген и проповедовал в нем и окрестностях еще 5 лет.

Когда туда прибыл преемник патриарха Сергия патриарх Пирр, покинувший Константинополь из-за придворных интриг, по убеждениям монофелит, между ним и преподобным Максимом в июне 645 года произошел открытый диспут, на котором Пирр всенародно признал свои заблуждения и пожелал даже вручить папе Феодору письменное отречение от них.

Преподобный Максим вместе с Пирром отправились в Рим, где папа Феодор принял покаяние бывшего патриарха и восстановил его в сане.

В 647 году преподобный Максим вернулся в Африку. Там на соборах епископов монофелитство осуждалось как ересь. В 648 г.

вместо «Экфесиса» вышел новый указ, составленный, по поручению Константина, константинопольским патриархом Павлом – «Типос» («Образец веры»), который запрещал всякие рассуждения равно как об одной воле, так и о двух волях при признании двух природ Господа Иисуса Христа.

Тогда преподобный Максим обратился к сменившему папу Феодора Римскому папе Мартину I (649–654) с просьбой вынести вопрос о монофелитстве на соборное обсуждение всей Церкви.

В октябре 649 года был собран Латеранский Собор, на котором присутствовало 150 западных епископов и 37 представителей Православного Востока, среди которых находился и преподобный Максим Исповедник. Собор осудил монофелитство, а его защитники, Константинопольские патриархи Сергий, Павел и Пирр, были преданы анафеме.

Когда Констанс II получил определение Собора, он приказал схватить и папу Мартина, и преподобного Максима. Этот приказ был выполнен через пять лет, в 654 году. Преподобного Максима обвинили в измене отечеству и заключили в тюрьму. В 656 году он был сослан во Фракию, а затем снова привезен в Константинопольскую тюрьму.

Преподобного вместе с двумя его учениками подвергли жесточайшим пыткам: каждому отрезали язык и усекли правую руку. Затем их сослали в Колхиду. Но тут Господь явил неизреченное чудо: все они обрели способность говорить и писать. Преподобный Максим предсказал свою кончину († 13 августа 662 года).

В греческих прологах 13 августа указывается перенесение его мощей в Константинополь; оно могло быть приурочено к кончине преподобного. Возможно, что установление памяти на 21 января связано с тем, что 13 августа празднуется отдание праздника Преображения Господня.

Над могилой преподобного Максима ночами возжигались три чудесно явленных светильника и совершалось множество исцелений. Преподобный Максим Исповедник оставил Церкви большое Богословское наследие.

Его экзегетические труды содержат объяснения трудных мест из Священного Писания, толкования молитвы Господней и 59-го псалма, схолии к сочинениям священномученика Дионисия Ареопагита († 96; память 3 октября) и святителя Григория Богослова († 389, память 25 января).

К экзегетике относится также объяснение Богослужения, озаглавленное «Мистагогия» («Введение о таинстве»). К догматическим трудам преподобного относятся: изложение его диспута с Пирром, несколько трактатов и письма к разным лицам. В них содержится изложение Православного учения о Божественной сущности и ипостаси, о Боговоплощении и об обожении человеческой природы.

«Ничто в обожении не есть произведение природы, – писал преподобный Максим в письме к своему другу Фалассию, – ибо природа не может понять Бога.

Единственно лишь милость Божья обладает способностью давать обожение существам… Человек (образ Божий) в обожении уподобляется Богу, он радуется изобилию всего, что принадлежит ему по природе, потому что благодать Духа торжествует в нем и потому что Бог действует в нем» (письмо 22). Преподобному Максиму принадлежат и антропологические труды.

Он рассматривает природу души и ее сознательно-личное существование после смерти человека. Среди нравственных сочинений особенно важны «Главы о любви». Преподобный Максим написал также три гимна в лучших традициях церковной гимнографии, ведущих начало от святителя Григория Богослова.

Богословие преподобного Максима Исповедника, основанное на духовном опытном знании великих отцов-пустынников, использующее искусство диалектики, выработанное дохристианской философией, было продолжено и развито в трудах преподобного Симеона Нового Богослова († 1021; память 12 марта) и святителя Григория Паламы († ок. 1360; память 14 ноября).

На русский язык переведены: «Вопросы и ответы Фалассию» (частично – «Богословский вестник», 1916–1917 гг.), «Мистагогия» («Введение о таинстве» – «Писания святых отцов, относящиеся к истолкованию Православного Богослужения». Вып. 1. СПб., 1855); отрывки из «Глав о любви» и работы догматического и нравственного содержания – в III томе «Добротолюбия»; историко-экзегетический трактат «О цели установления царской власти» («Радость христианина» 1895, ноябрь).

Источник: https://www.pravmir.ru/pravoslavnyj-kalendar/?svt=jan21-maxim-isp

Booksm
Добавить комментарий