Л. Лопатин и его философия

Громов А.В. — Л.М. Лопатин о философии Вл. Соловьева

Л. Лопатин и его философия

Размещение в сети: http://www.rodon.org/gromov/lmlofvs.htmДата написания: 2006;  автора: 1971;  файла: 08.11.2011Соловьёвские исследования / периодический сборник изд. ИГЭУ г.Иваново. Выпуск № 13 (2)/2006.

Характеристика, данная Л.М. Лопатиным философскому творчеству Вл.С.

Соловьева, заслуживает самого серьезного внимания. Тому несколько причин. Л.М. Лопатин был не только современником Вл.С. Соловьева, но и ближайшим другом с детских лет. Он был свидетелем и участником философского развития и становления Вл.С. Соловьева, духовно близким для него человеком.

Он вел с ним споры о предмете философии, о свободе воли, о субстанциальности человеческого «я»[1]. Как друг, он был заинтересован в бережном и справедливом отношении к творчеству Вл.С.

Соловьева, в том, чтобы по достоинству дать высокую оценку его творчеству, его значения для России как философа.

Подчеркнем, что Л.М. Лопатин не был исследователем философии Вл.С. Соловьева, он знал ее «из первых рук». Вопрос о значении этой философии для Л.М. Лопатина важнее проблемы анализа и интерпретации ее содержания.

Рассмотрим те акценты, которые Л.М. Лопатин расставляет, рассказывая о философском мировоззрении своего знаменитого друга. На какие аспекты философии Вл.С. Соловьева обращает свое внимание и внимание своих читателей Л.М.

Лопатин?

Характеризуя философское мировоззрение Вл.С. Соловьева, Л.М. Лопатин отмечает, что за последние 25 лет Вл.С. Соловьев был самым оригинальным философом в Европе[2]. Обратим внимание на то, что для Л.М. Лопатина вполне естественно рассматривать философию Вл.С. Соловьева в контексте развития европейской философии.

Он, как и многие его коллеги по Московскому Психологическому обществу, развитие русской философии не воспринимал как изолированный от Европы процесс. В зрелые годы Вл.С.

Соловьев ждал торжества абсолютной правды на земле, видя его в теократической организации человечества, в торжестве церкви, как носительнице высших духовных идеалов над светским буржуазным государством; верил в близость второго пришествия и возрождение всей твари через очищение и обожествление человека. Это, подчеркивает Л.М.

Лопатин, в высшей степени характерная черта Вл.С. Соловьева. Вера в историческое будущее была для Вл.С. Соловьева, как и для многих его современников, самым глубоким идеальным двигателем, но для Вл.С. Соловьева она не заменяла религиозную веру, а опиралась на нее и облекалась в реальные формы[3]. Вл.С.

Соловьев создал свою собственную независимую систему философии. «Соловьев начал первый писать не о чужих мнениях по вопросам философии, а об этих самих вопросах и стал решать их по существу, независимо от всяких мнений»[4]. Такое, указывает Л.М. Лопатин, случилось в России в первый раз. Вл.С.

Соловьев выступил как мистик, метафизик и спиритуалист, в системе взглядов которого объединялись объяснение главных стадий развития природы, концепция человеческой истории, толкование нравственного смысла жизни. Идеальный, духовный мир был для Вл.С.

Соловьева гораздо более конкретным и настоящим миром, чем тот материальный мир, который открывает нам полная иллюзий чувственность. В этом отношении взгляды Вл.С. Соловьева на Вселенную Л.М. Лопатин характеризует как платонизм.

Большую роль при этом играет поэтический строй его фантазии: «во всех явлениях и процессах окружающей действительности он невольно чуял оживляющую их внутреннюю душу»[5]. Поэтому он отводит большое место мысли о душе мира в своей философии, а в теории познания непосредственное интуитивное созерцание внутренней истины, которое бывает доступно художникам и поэтам, ставил выше чувственного опыта и отвлеченного мышления. Вл.С. Соловьев думал, что и философ лишь тогда действительно познает, когда он способен к высшему созерцанию истинно сущего.

По Вл.С. Соловьеву, мир – это в Божестве его Другое, поскольку он вечно предстоит Богу как идеальный образ его творения. Вл.С. Соловьев называет его библейским именем Премудрости Божией, Софии.

Ее присутствие в Божестве делает Бога единым творческим разумом: без нее Бог не имел бы предмета для мысли, а Бог не бывает без своего разума.

В отношении к вечному миру в Божестве приходится различать два единства: первоначальное единство самого Бога, как творческой основы вечного мира, и производное, Богом вызванное внутреннее единство этого вечного мира, как подобия Божества.

Внутреннее средоточие этого подобия Божия, живой источник вечных истин, присущих идеальному космосу, есть душа мира. Понятие «душа мира», несмотря на строго христианский, религиозный характер мировоззрения Вл.С. Соловьева, приближает его к пантеизму. Убежденный теист в воззрении на абсолютное начало вещей в нем самом, мировой процесс Вл.С. Соловьев понимает пантеистически.

Мировой процесс, по Вл.С. Соловьеву, представляет картину постепенного овладевания и проникновения мировой души как стихийной основы жизни мира, единящей и одухотворяющей силой Божественного Логоса.

В создании человека природный процесс достигает своей верховной цели и получает свой истинный центр. В человечестве чувственная душа мира становится душой разумной и, проникнувшись умопостигаемым светом, обнимает в идеальном единстве все существующее.

Через человека весь внебожественный мир должен стать единым живым телом Божественной Премудрости.

Вл.С. Соловьев верил в реальность духовного мира. Эта вера придает жизненность, цельность, конкретность его философской системе. Но из этой же веры вытекает и недостаток философии Вл.С. Соловьева, говорит Л.М. Лопатин. Этот недостаток состоит в том, что Вл.С.

Соловьев рассматривал как одинаково объективно достоверные и логически необходимые и общие начала своей системы (которые он с очевидностью выводил из умозрительных оснований), и все приложения этих начал к объяснению событий мировой и человеческой истории.

Он не делал различий между утверждениями действительно необходимо логически достоверными и утверждениями, только возможными и мыслимыми[6]. Эти недостатки Л.М. Лопатин объясняет поэтичностью ума Вл.С. Соловьева и преувеличенным уважением к диалектике Г. Гегеля.

Мировоззрение Вл.С. Соловьева, говорит Л.М.

Лопатин, трудно подвести под какую-нибудь общепринятую рубрику: он теист в воззрении на первое начало вещей и дуалист в представлении и силах, движущих мировой и человеческой жизнью; оптимист в оценке общего смысла природного и человеческого существования и пессимист в оценке реальных условий развития Вселенной и т.д. Но его философия лишена тенденциозности, предвзятости, она имеет захватывающую глубину, полную поэзии цельность, задушевную искренность.

Что интересно: Л.М. Лопатин, имея завершенное представление (образ) о философии Вл.С. Соловьева, использует для его передачи такие фразы: «верил в реальность духовного мира», «вера в историческое будущее», «поэтический строй его фантазии», «чуял…внутреннюю душу», «поэтичность ума Вл.С. Соловьева».

И это не случайность, не особенность авторского стиля Л.М. Лопатина, а проявление его собственной принципиальной философской позиции и вытекающей из нее оценки философии своего друга. Л.М. Лопатин расходился с Вл.С. Соловьевым в вопросе об отношении метафизики и теософии. Для Вл.С. Соловьева «…

истинная метафизика есть непременно теософия, и, наоборот, теософия есть единственная метафизика»[7]. (Термин «теософия» Вл.С. Соловьев употребляет не в том значении, какое он имел в учении Е.П. Блаватской и ее последователей)[8]. Для Л.М. Лопатина метафизика отличается от теософии по своему предмету, задачам и содержанию.

На наш взгляд, это расхождение характерно: Л.М. Лопатин видел философию как рационалистический дискурс, имеющий определенные строгие категории, тогда как Вл.С. Соловьев допускал употребление поэтических метафор. «Бессмертной заслугой»[9] Вл.С. Соловьева Л.М.

Лопатин считает то, что он указал, в каком направлении нужно искать положительную истину, и дал высокий, вдохновляющий образец ее самоотверженного искания.

При прочтении строк Л.М. Лопатина ни на минуту не возникает сомнения, что он искренно говорит о выдающемся значении именно философии, более того, целой философской системы Вл.С. Соловьева. Но в то же время возникает недоумение: а является ли мировоззрение Вл.С.

Соловьева, в частности учение о душе мира, Софии, философией или все-таки поэзией, выраженной в философских терминах, основанной на вере? Может быть, Л.М.

Лопатин невольно для себя свидетельствует о наличии такой проблемы: каков статус поэтического образа в философии, в системе философского знания? Или, быть может, о проблеме места и роли визионерского опыта в философии, которая для самого Л.М.

Лопатина есть «дело свободы разума»? Оба философа – и Л.М. Лопатин, и Вл.С. Соловьев, уделяли внимание мистическому элементу в философском познании.

[1] Громов А.В. Спиритуалистический монизм Л.М. Лопатина // Сумма философии: Сб. науч. тр. / Отв. ред. А.В. Перцев. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2005. Вып. 3. С. 42-60.

[2] То есть за последнюю четверть девятнадцатого столетия. См.: Лопатин Л.М. Философское мировоззрение В.С. Соловьева // Лопатин Л.М. Философские характеристики и речи. Минск.: М., 2000. С. 145.

[3] Там же. С. 150.

[4] Там же. С. 154.

[5] Там же. С. 158.

[6] Там же. С. 159.

[7] См.: Соловьев В.С. Сочинения. В 2 т. Т.1. М., 1990. С. 590.

[8] См.: Гайденко П.П. Владимир Соловьев и философия серебряного века. М., 2001. С. 110.

[9] Лопатин Л.М. Философское мировоззрение В.С. Соловьева // Лопатин Л.М. Философские характеристики и речи. Минск; М., 2000. С. 191.

Источник: http://www.rodon.org/gromov/lmlofvs.htm

Лопатин лев михайлович

Л. Лопатин и его философия

Лопатин лев михайлович

(1855-1920) – русский философ и психолог. Друг детства B.C. Соловьева. В 1875-1879 учился на историко-филологическом факультете Московского университета. Там же в 1885 стал приват-доцентом, а в 1892 – профессором. Параллельно преподавал философию на Высших женских курсах и в гимназиях.

Совместно с Гротом реформировал Московское психологическое общество (с 1899 – его бессменный председатель до закрытия общества в 1918), был соредактором Грота (с 1894), В.П. Преображенского и С.Н. Трубецкого (с 1896) в основаном в 1889 году журнале «Вопросы философии и психологии», с 1905 – единственный его редактор, вплоть до закрытия журнала в 1918. Сам Л.

после революции вынужден был уйти из университета. Умер от истощения.

Основные работы: «Вопрос о свободе воли» (1889); «Положительные задачи философии», первый том которой («Область умозрительных вопросов», 1886) составила его магистерская, а второй («Закон причинной связи как основа умозрительного знния действительности», 1891) – докторская диссертации; «Вопрос о реальном единстве сознания» (1899); «Критика эмпиристических начал нравственности» (1890); «Николай Яковлевич Грот» (1900); «История древней философии» (1901); «Психология» (1902); «Метод самонаблюдения в психологии» (1902); «Научное мировоззрение и философия» (1903); «Князь Сергей Николаевич Трубецкой» (1906); «Настоящее и будущее философии» (1910); Философские характеристики и речи» (1911); «Спиритуализм как моническая система философии» (1912); «Лекции по истории новой философии» (Вып. 1, 1914); «Неотложные задачи современной мысли» (1917); «Странное завершение забытого спора» (1917) и др. В творчестве Л. можно обаружить влияние идей Соловьева, Лейбница, Лот-це, Шопенгауэра, сам же он по праву считается одним их основоположников персоналистской традиции в русской философии. Сам Л. определял свою философию как «систему конкретного спиритуализма», или «монический спиритуализм». Осознание состояния современной философии как кризисного, в силу ее догматизации, нерефлексивности, утраты способности к постановке и решению подлинных онтологических проблем, ее замыкания в геоцентризме (когда все цели и смыслы усматриваются в земном существовании), привело Л. к убеждению о неизбежности (необходимости и возможности) метафизики как основанного на чистом разуме учения о существующем. Необходимо знание действительных вещей в их началах и конечном назначении, которое может дать только умозрительная философия. Передача функций последней науке и ввергла саму философию в кризис, а науку гипостазировала до уровня абсолютного знания, игнорирующего и не способного справиться с онтологической проблематикой, внося в нее дуалистические представления. Исходный же пункт подлинно философской онтологии – признание внутренней однородности мира и единства его происхождения, а ее основная задача – показать, как из единого возможно «живое многообразие сущего» (вечное единое раскрывается в вечном многом). «Философия утверждает реальность безусловного; но она утверждает также и реальность конечого мира. Отказавшись от какой-нибудь из этих истин, она одинаково уничтожает действительность…». Адекватным этой задаче может быть лишь «признание истинно сущего за дух», т.е. спиритуалистический монизм. Без признания такой субстанциальной основы мир раскладывается на кратковременные миры, не связанные друг с другом (все, что происходит во времени, (психическая жизнь), носит характер «непрерывного исчезновения»). «Вся действительность – и в нас, и вне нас – в своем внутреннем существе духовна, во всех явлениях кругом нас реализуются духовные, идеальные силы…». Духовность действительности просто закрыта формами чувственного восприятия, настоящая реальность открывается во внутреннем «Я». «Я» остается идентичным самому себе, ибо оно относится к сверхвременной субстанции, не исчезающей, а переходящей из одного явления мира в другое (т.е. имеет «трансцендентные основы»), и являет собой первичную непроизводную данность познающего духа. Таким образом мир есть совокупность сверхвременных активных монад (единств субстанции и творческой силы (воли), придающей всему определенность и сознательность), абсолютной причиной которых является Бог. Признание реальности, деятельности и сознательности нашего «Я» требует признания существования и «чужого сознания», а в конечном итоге, внутренней духовности всего мира, имманентности его субъективной жизни. В действительно едином мире «основное для нас должно быть основным и во всех других формах творения». Тезис о замкнутости монад на самих себя Лейбница и положение об их взаимодействии в персонализме Козлова Л. переинтерпретирует в духе А.И. Введенского в идею сознания «чужой одушевленности», взаимного отражения состояний в различных сознаниях. Поскольку же всякая духовная жизнь «насквозь качественна», мы можем адекватно понимать лишь те явления, которые были испытаны нами. В силу этого человек в большинстве случаев созерцает не объективную действительность, а лишь ее подобие. Мы можем понимать друг друга лишь постольку, поскольку нас объединяет общее субстанциальное начало – дух, присутствующий во всех формах жизни, и телеологические действо-вания в творческом самоопределении, оформляющие в совокупности и реальность в целом. Вся соотнесенность и иерархизированность духовных субстанций (монад) содержит в себе имманентную устремленность к идеалу как «внутреннему оправданию бытия», выступающему по отношению к нему как абсолютная норма – гарант нравственного миропорядка и основа свободных нравственных исканий личности. Л. снимает антитезу имманентного и трансцендентного, утверждая тезис о том, что все реально ровно настолько, насколько оно духовно. Подлинное действование, следовательно, не может быть механистичным, т.е. порождающим «моральную невменяемость индивида», другим источником которой является абсолютный произвол. Человек ответственен, что требует творческих осмысленных проявлений душевной жизни. Отсюда учение Л. о первичной «творческой причинности» (деятельность всегда предполагает деятеля, последняя основа бытия – духовные сущности, так как остальное нам непосредственно не дано). Сознанию индивида не противостоит ничего внешнего, он вынужден лишь соотноситься с не тождественными ему такими же изначально свободными духовными субстанциями. Поэтому ориентация естествознания на познание объектов есть квази-деятель-ность, так как исследователь всегда имеет дело лишь со своим объективированным и отчужденным от творческой деятельности самоопределения сознанием. Цель познания – другие духовные субстанции и собственное взаимоотношение с ними. В силу своей сложности последнее никогда до конца не постижимо. Мы, следовательно, можем стремиться к истине, асимптотически приближаться к ней на основе собственного морального усовершенствования. Отсюда интерес Л. к методу интроспекции. По Л., наш внутренний опыт, данный в интроспекции, есть точка, в которой подлинная действительность раскрывается для нашего прямого усмотрения. «Творческое стремление» (волевой импульс) «темен», иррационален, но он направлен не против законов разума и осуществляется не вне их, а сообразно с ними. Задача философии как раз и заключается в рациональном развертывании этого мистического предугадывания истины. Истинное знание может быть только рациональным, но вера всегда опосредует отношения опыта и знания, всегда присутствует во всех умственных актах. Абсолютное знание (истина) всегда есть понятие религиозное, и человек, вдохновленный идеей познания, находится на пути к Богу. Свободная творческая деятельность предшествует в бытии всякой необходимости. Тезис свободы воли обосновывается в этике Л. через тезис о нравственной разумности мировой жизни, субстанциональное обоснование природы человеческого духа. Эстетически окрашенное духовное творчество, «задаваемое» моральной установкой, устремленностью к нравственному идеалу, предопределяет смысл человеческого бытия – выполнение того, что нельзя выполнить, достижение того, чего нельзя достичь. Когда же мы попадаем в очередной тупик на пути познания и действования, из него есть только один выход: «принципиальное сомнение, которое уже спасло философию в эпоху Декарта».

источник: Философский словарь, Грицанов Филослов.ру

просмотров: 578

Search Philosophy All Amazon* UK* DE* FR* JP* CA* CN* IT* ES* IN* BR* MX «Ваш Магазин» Философия. Научная литература. Книги по философии.

Предшественники новейшего социализма. Том II. Коммунизм в германской Реформации, 2019 г.Каутский К. Вниманию читателей предлагается книга видного немецкого общественного деятеля и публициста Карла Каутского (1854-1938), посвященная исследованию развития коммунистических идей в Германии в эпоху Реформации. В работе рассмотрены экономико-социальные и идеологические основы различных…Цена: 407 руб.
Теория познания. Критика инструментального разума. Speciosa Miracula. Тотальный мировейник. Монография, 2020 г.Ильин В.В. Монография посвящена исследованию механизмов созидательной человеческой деятельности, обусловливающей упрочение новой онтологии – комплексной естественно-искусственной реальности. Работа представляет восьмую книгу издания, задуманного как систематическое положительное изложение…Цена: 400 руб.
Франсиско Суарес о речи ангелов, 2017 г. Трактат Франсиско Суареса (1548-1617) — часть более обширного труда «Об ангелах». В трактате рассматриваются различные гипотезы о способах коммуникации творений, свободных от ограничений материальности и телесности, и предлагается собственная суаресовская интерпретация…Цена: 687 руб.
Архаическое мышление: Вчера, сегодня, завтра, 2017 г.Федоров П.П. В результате этнографических исследований в двадцатом веке был поставлен вопрос об особом архаическом мышлении: дикарь не глупее цивилизованного человека, но мыслит по-другому (в первую очередь, его мысль не замечает противоречий и не стремится их устранить). Несмотря на странность с…Цена: 579 руб.
О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, 2020 г.Лаэртский Диоген Диоген из Лаэрты в Киликии (первая половина III в. н.э.) оставил нам сочинения, являющиеся единственной и уникальной «историей философии», написанной в античности.В этом трактате излагаются учения всех известных к тому времени древнегреческих мыслителей, начиная с Пифагора…Цена: 227 руб.

Источник: http://www.filoslov.ru/philosophy/54257.html

Идеи персонализма в философском учении Л. М. Лопатина

Л. Лопатин и его философия

Лев Михайлович Лопатин (1855-1920 гг.) — яркий, самобытный, талантливый русский философ. Будучи профессором Московского университета, Лопатин долгое время был председателем Московского психологического общества, а также редактором журнала “Вопросы философии и психологии”.

Лопатина интересуют вопросы субстанциальности сознающего “я” и понятия причинности. Исследуя философское творчество Лопатина, Н. О.

Лосский отмечает, что для познания природы существ мира Лопатин обращается к внутреннему миру человека, представляя мир как единый организм, центром которого является единственное абсолютное — Бог, творящий множественность существ мира.

1 По мнению Лопатина, “я”, переживающее психические процессы, является всегда идентичным самому себе, поскольку представляет “сверхвременную субстанцию”.

Субстанция находится в основе явлений, поэтому не может исчезнуть, а переходит в дальнейшие процессы, как результат причинной зависимости или “сотворение явлений сверхвременными субъектами”. Лопатин приходит к выводу, что основу материальных процессов во внешнем мире составляют сверхвременные субстанции, которые имеют как внешние материальные проявления, так и внутреннее психическое содержание, духовную сущность.

В основе творческих построений Л. М. Лопатина лежит антропология, философ рассматривает проблемы человеческой природы и человеческого бытия, раскрывает высокий уровень философской рефлексии о человеке.

Стержневой идеей учения о человеке Лопатина является творческая сила духа, или возможность нравственного творчества. Свободное творчество раскрывается через убеждения, что “нравственные действия должны иметь мировое значение, простирающееся на всю вселенную”.

2 Принципы этической системы Лопатина вошли в его антропологию.

Вопросам этики и антропологии посвящена специальная работа Лопатина “Теоретические основы сознательной нравственной жизни”, где автор подчеркивает творческую природу моральных действий, а нравственность рассматривает как внутреннее достоинство духовной личности.

Лопатин размышляет над тем, что реальность зла в мире, бессилие добра превращают моральное творчество в пустую иллюзию. “Власть стихийных случайностей, бесплодные мучения живых существ, их бессмысленная гибель — вот что постоянно окружает нас”.

Одновременно, “жизнь вселенной, насколько мы можем исследовать её, на всех стадиях представляет действительное, хотя и очень медленное и постепенное торжество внутреннего единства над хаотической разрозненностью, все утончающейся целесообразности над случайным бессмыслием.

” Человек находится перед сложным выбором — осмыслить творческую, вдохновляющую силу этических движений при наличии торжествующего на земле зла. Для разрешения этических проблем необходима “реальность нравственного миропорядка”.

Философская система Лопатина вырастает из его антропологии, из его понимания человека через осмысленные нравственные действия. Лопатин приходит к выводу, что в результате творческой активности человек приближается к познанию тайны бытия, к познанию истины.

В антропологии Лопатина не раз рассматривается возможность нравственных переворотов, как великий коренной факт человеческой природы, заложенный в самой природе человеческого духа.

Основную идею антропологии Лопатина составляет глубочайшее убеждение в субстанциональной природе человеческого духа и его учение о том, что свободная творческая деятельность “предшествует в бытии всякой необходимости”.

В антропологии Лопатин представляет свое учение о субстанциональной природе человеческого духа.

Рассуждая о понятиях субстанции и явлений, Лопатин подчеркивает их относительность и делает вывод, что субстанция не трансцендентна, а имманентна своим явлениям – “мы имеем конкретную интуицию нашего духа”.

С позиций персонализма, Лопатин утверждает субстанциальность и бессмертие души.

Рассматривая творческую активность духа, Лопатин подчеркивает, что начинаясь в ощущении, она достигает своего высшего выражения в моральной сфере, с позиций персонализма, утверждает субстанциальность и бессмертие души. Отсюда антропология Лопатина “может быть охарактеризована как этический персонализм, ибо независимость, сила и творчество духа ярче всего открываются, по Лопатину, в моральном сознании и в возможности нравственного перелома”.1

В основе метафизики Лопатина лежит принцип неотрываемости, неотделимости “деятеля” от деятельности, бытия от его проявлений.

В соотнесении категорий материи и духа Лопатин признает онтологическую вторичность или производность всяких механических действий, обусловленность их предшествующим творческим процессом.

“В Боге, – пишет Лопатин, — заключены все вещи, но в своем довременном, идеальном единстве. Бог созерцает в себе все существующее…, как мир вечных идей.” Мир же “коренится в первичном порядке…, но он несоизмерим с ним…

, это тот же самый мир первообразов, но в который вступило начало самости и исключительного самоутверждения — в котором поэтому все разделилось, распалось и раздвинулось”. Эти идеи близки выводам В. С. Соловьева, однако Лопатин не рассматривает идеи Софии, разработанной в философской системе Соловьева.

В понимании соотношения Бога и мира Лопатин близок к позиции Соловьева именно в понимании человеком “верховного, целеположного знания в природе”.

Лопатин в своей философской концепции считал, что мир одушевлен и представляет совокупность сверхвременных, внутренне активных центров – живых монад. Каждая монада представляет единство субстанции и силы, субъекта и процесса.

Абсолютной причиной этих конечных динамических субстанций Лопатин признавал Бога. Бессмертная душа является источником и носителем человеческого сознания, причем она (бессмертная душа) является более богатой внутренней жизнью монадой, чем монады, составляющие окружающий мир.

В теории познания, по Лопатину, человек созерцает не объективную действительность, а лишь подобие, созданное духом. Мистифицируя причинность, Лопатин толковал её как свободное волеизлияние духа, созидающего явления. Выход из “безумного хаоса” жизни, как Соловьев и Франк, Лопатин видит лишь за пределами земного бытия.

Исходя из онтологических посылок, Лопатин находит творческую причинность в жизни космоса, причем признает очевидным, наряду с рациональным, в этом процессе наличие иррационального, сверхлогического элемента.

Для Лопатина нравственное основание бытия — это внерациональная природа действия морального начала в мире.

Высокая философская ценность творчества Лопатина раскрывается в его этическом персонализме, в его учении о человеке.

Источник: https://poisk-istini.com/literatura/russkaya-filosofija-nevleva/idei-personalizma-v-filosofskom-uchenii-l-m-lopatina

Booksm
Добавить комментарий