Карл Теодор Ясперс и его философия

«Теории»: Психологические причины философствования. Версия Карла Ясперса

Карл Теодор Ясперс и его философия

Причина, по которой философия вызывает к себе раздраженно-негативное отношение, заключается в сопутствующей ей неоднозначности, которая проявляется даже на уровне дефиниции самой философии. До сих пор не существует однозначного общепринятого ответа на вопрос «что такое философия?».

Авторы древности предлагают такие варианты:

Согласно ее предмету

Познание божественных и человеческих вещей.

Согласно ее цели

Стремление мысли к блаженству путем уподобления ее божественному.

Согласно ее положению

Знание знаний, наука наук, искусство искусств.

Ухо современного человека, пожалуй, смутят столь выспренний эпитет как «божественный» и нескромная претензия философии быть верховным законодателем относительно других видов познания:науки и искусства. Поэтому обратимся за определением философии к современным мыслителям, в частности, к человеку, посвятившему этому вопросу много усилий – Карлу Ясперсу.

Что такое философия? Версия Ясперса

Ясперс определяет философию как особый способ человеческого существования, при котором происходит трансцендирование экзистенции. То есть, существо человека выходит за собственные пределы, тем самым расширяя пространство своего бытия и обогащая его содержание.

Трансценденция свойственна не только философскому мировоззрению. Религиозно мыслящий человек также способен выходить за рамки зримого сущего.

Только он делает это с божественной помощью, а философская трансценденция основана исключительно на имманентных человеку началах: его мышлении, воле, решимости и т. д.

Поэтому Ясперс предлагает следующие формулировки того, что такое философия:

1.

Видение действительности в самом ее истоке.

2.

Постижение действительности таким способом, каким я, мысля, имею дело с самим собой во внутреннем действии.

3.

Смелость коммуникации между людьми, не предполагающей никакой заранее готовой истины.

4.

Готовность сохранять разум бодрствующим даже перед лицом того, что наиболее чуждо разуму и противится ему.

Психологические истоки происхождения философии

Важно понять, что философия как особый настрой сознания по отношению к миру возникла намного раньше, чем оформилась в качестве строгой рафинированной системы мировоззрения. Философия, пусть и в неявном виде, всегда присутствовала и присутствует в общественном мнении, в народной мудрости, в господствующих убеждениях, в языке, политических программах и многом другом.

Почему так происходит? Потому что конститутивные психические и психологические черты человека таковы, что при взаимодействии с окружающим миром они порождают особое отношение к миру, из которого впоследствии и развивается собственно философия.

Каждый человек, независимо от своего происхождения или содержания личного опыта, в своей жизни непременно испытывал удивление, сомнение и потрясение. Как отмечает Ясперс, из удивления рождается вопрос, из вопроса проистекает познание.

Сомнение в познанном вызывает к жизни критическую проверку и следующую после нее ясную уверенность. Потрясение ясной уверенности приводит к осознанию собственной потерянности.

А это осознание, в конце концов, рождает принципиально новый вопрос, непохожий на вопрос, рожденный удивлением, а именно – вопрос о самом себе, о своей сущности и своем месте в мире.

Удивленный Платон и изумленный Аристотель

На эти основополагающие движения души (удивление, сомнение, потрясение) обратили внимание еще в древности, и многие философы прямо выводили свою философию и обосновывали наличие философского мировоззрения вообще, исходя из этих трех психологических моментов.

Далее сходную мысль выразил Аристотель:

Следует, однако, оговориться и заметить, что более точным переводом слова ex-stasis, которое стоит в оригинале у Аристотеля, будет слово «из-умление», а не удивление.

Из-умление буквально означает выход из привычного состояния ума, пробуждение из состояния связанности жизненными нуждами.

Тот же смысл прослеживается в греческом слове: ex – приставка, означающая «пребывание вне», stasis – состояние покоя, неподвижности.

Таким образом, философия, порожденная удивлением/изумлением, обретает характер живого движения пробужденной мысли. Это пробуждение совершается в особом, не связанном определенной целью взгляде на вещи, в вопросах «Откуда все, что есть?», и «Что это такое?» – вопросах, ответ на которые не должен служить никакой пользе, но ищется только ради своего собственного удовлетворения.

Сомневающийся Декарт

Когда удивление и восхищенное изумление находят удовлетворение в познании сущего, очень скоро начинает заявлять о себе сомнение.  Хотя познания и накапливаются, не все они являются достоверно определенными. Чувственные восприятия, обусловленные нашими органами чувств, обманчивы и не всегда согласованы с вещами внешнего мира. 

Зная о возможности неподлинного познания, первоначальное удовлетворение сходит на нет, уступая место сомнению. Сомнение как исток философствования не имеет ничего общего с бытовым сомнением по типу «в какой ВУЗ лучше поступить?» или «какие джинсы мне больше идут».

Сомнение, о котором идет речь (т. е. философское сомнение), носит методический характер. Сомнение в качестве методического сомнения становится источником критической проверки всякого познания.

И потому без радикального сомнения никакое истинное философствование невозможно.

Когда мы говорим о сомнении в его связи с философией, первое, что приходит в голову, это имя французского философа Рене Декарта. Как известно, в основу своей философии Декарт положил принцип радикального сомнения. То есть, по Декарту, начинать всякое познание следует с сомнения во всем, даже в самом достоверном.

Не следует доверять своим глазам и ушам, ибо они могут вводить нас в заблуждение. Сомневаться следует даже в собственном существовании.

Но где тогда посреди всего этого сомнения найти надежную опору, могущую служить верным ориентиром и проводником познания? Отвечая на этот вопрос, Декарт демонстрирует безупречную логику:

Потрясенный Эпиктет

О потрясении, как начале философского размышления, говорил еще древнегреческий философ Эпиктет. Он сказал так: «Происхождение философии – в обнаружении собственной слабости и бессилия». Подобный ход мысли заставляет предположить, что первыми экзистенциалистами были стоики.

Немаловажным фактом также является то, что Эпиктет какую-то часть своей жизни был рабом. Бесправность и униженность собственного существования, по всей видимости, убедили его в том, что окружающий человека мир – место отнюдь не безопасное, а наоборот, угрожающее в любую минуту вторгнуться в личное пространство слабосильного человека и вмиг обрушить хрупкий иллюзорный порядок его жизни.

Философию Эпиктет расценивал как самое мощное средство, которое человек может употребить, дабы справиться с настигающем его потрясением. Как философия помогает человеку в его бессилии? Эпиктет отвечает так:

И в этом ответе проступает разница между стоической философией и экзистенциализмом.

Стоицизм подчиняет страх разуму, который дарует равнодушие по отношению к тому, над чем человек не властен, и который самодержавно распоряжается собой и своим содержанием.

Экзистенциализм, напротив, утверждает ничтожность разума перед тотальным абсурдом жизни и апеллирует только к ресурсу воли, мужества, решимости и т. д.

Проще говоря, экзистенциализм не дает освобождения от потрясения, а напротив, призывает жить, постоянно имея в виду это потрясение и рассматривая пребывание в нем как моменты подлинного существования. По Эпиктету же, в состоянии боли, бессилия и слабости мы приходим в отчаяние, но в отчаянии не нужно жить, его нужно преодолевать.

Преодолевая отчаяние, мы снова позволяем себе самозабвенно окунуться в счастливую жизнь, а не перманентно испытывать чувство тошноты или абсурдности.

В результате такого рода опыта человек (по Эпиктету) становится философом, умеющим принимать все происходящее как необходимое и предусмотренное, и потому никогда не теряющего спокойное расположение духа. 

Синтезирующий Ясперс

Имея возможность совершить более полную историческую ретроспективу, Ясперс не называет истоком философствования что-то одно, но объединяет все три начала, связывая их в единую последовательную цепь.

Резюмируя изыскания великих философов, Ясперс подводит совокупный итог и констатирует:

Но Ясперс не был бы выдающимся философом, если бы занимался только обобщением чужих мыслей.

Признавая, что Платон и Аристотель, исходя из удивления, искали сущность бытия, соглашаясь с тем, что Декарт в бесконечности неизвестного искал принудительно-достоверное основание, а стоики в страданиях существования искали душевный покой, Ясперс, тем не менее, утверждает, что три действенных мотива – удивление и познание, сомнение и достоверность, потерянность и становление самим собой – не исчерпывают того, что движет нами в современном философствовании.

Важным моментом философствования в условиях современности Ясперс считает коммуникацию. Необходимость коммуникации он объясняет радикальным переломом истории, неслыханным всеобщим распадом, отчужденностью, самоизоляцией и одиночеством.

Современное философствование, по Ясперсу, не может быть просто индивидуальным поиском истины, когда ищущий и истина остаются один на один. Современный человек наедине с истиной, в этом абсолютном одиночестве, более не чувствует себя уверенно. Он нуждается в коммуникации, в возможности поделиться открытой им истиной и обретенным от этого открытия радостным чувством с другими.

Коммуникацию Ясперс понимает не только как информационное движение от рассудка к рассудку. Он вкладывает в это понятие куда больший смысл: связь духа с духом, встречу одной экзистенции с другой.

Традиционные первоистоки философии не дают нам того, что является насущной потребностью современного человека – связи с другими. Удивление перед бытием отклоняет нас от человека в сторону чистой метафизики.

Ищущее сомнение создает область убедительной достоверности, но эта область ограничивается сферой научного знания (а жизнь гораздо шире чем наука).

Потрясение побуждает снискать невозмутимое состояние души, но поскольку это состояние вынужденное, а не добровольное, оно по своей сути является бессодержательным и безжизненным. Другими словами, в познании без коммуникации человек просто впустую проживает свою жизнь, но не исполняет ее.

Стяжав партикулярную достоверность некоторого сущего, человек вне коммуникаций так и не выходит на уровень целого смысла. А в практике стоицизма человек самозамыкается в себе от мира, не оставляя места надежде и возможности дарения себя в любви другому.

Поэтому Ясперс предлагает иной исток философствованию, порождающий особую философскую позицию, а именно – обеспокоенность отсутствием коммуникации, стремление к подлинной коммуникации как к возможности любящей борьбы, глубинной связи самости с самостью.

Подводя итог, можно сказать, что портрет современного философски мыслящего человека по Ясперсу – это образ открытого ищущего разума, обеспокоенного, в первую очередь, не постижением абсолютной истины, а укреплением сущностных связей с другими людьми.

Связей, основанных на понимании, со-чувствии, ко-экзистенции – словом, на глубинной подлинной коммуникации. Ведь сущность самой философии покоится в ее со-общаемости. Философия стремится к со-общению, высказывает себя, хочет быть услышанной.

Со-общаемость философии неотделима от ее истинствования. 

Философия не может бороться, не может навязывать или доказывать себя, она может только со-общать себя. Философия не сопротивляется там, где ее отвергают, и не торжествует там, где ее принимают.

Именно в коммуникации, по Ясперсу, достигается конечная цель философии, в которой находят свое основание и смысл все остальные цели: внятие бытию, просветление любви и совершенство покоя. 

Возможно вы не знали:

Дефиниция – логическая операция, позволяющая раскрывать содержание понятия, отличать предмет, отражаемый понятием, от сходных с ним предметов, устанавливать значение того или иного слова (термина).

Трансценденция – философский термин, означающий высший род интеллигибельных объектов, принципиально не представимых в качестве возможного объекта чувственного опыта. 

Стоицизм – одна из школ древнегреческой философии, основателем которой был Зенон из Китиона (город на острове Кипр), живший в конце 4 — начале 3 в. до н.э.

Название получила от имени зала Стоя Пециле, в котором Зенон впервые выступил в качестве самостоятельного оратора.

К числу стоиков относят также Клеанфа — ученика Зенона и его преемника в Стое, и Христиппа – ученика Клеанфа.

Экзистенциализм – философское направление, в котором постулируется абсолютная уникальность человеческого бытия, не допускающая описания в научных терминах, невыразимая с помощью традиционных философских категорий. 

Рекомендуем прочесть:

1.К.Ясперс – «Введение в философию».

2.Рене Декарт – «Первоначала философии». 

Источник: https://concepture.club/post/obrazovanie/teorii-psihologicheskie-prichiny-filosofstvovanija-versija-karla-jaspersa

Читать

Карл Теодор Ясперс и его философия
sh: 1: —format=html: not found

Карл Теодор Ясперс (1883-1969)

Введение в философию (1953)

1. Что такое философия?

Что такое философия и чем она ценна? Это является предметом многочисленных споров. От философии ждут каких-то необыкновенных разъяснений или же равнодушно игнорируют ее как беспредметное мышление.

Перед ней робеют, как перед выдающимся достижением каких-то совершенно уникальных людей, или презирают, как бесполезные раздумья мечтателей.

Ее считают чем-то таким, что касается каждого и поэтому в основе своей должно быть простым и понятным, или чем-то столь трудным, что заниматься ею представляется совершенно безнадежным делом. Таким образом, то, что выступает под именем философии, становится поводом для самых противоположных суждений.

Для человека, который верит в науку, наихудшим является то, что у философии нет общепринятых результатов, нет того, что можно было бы знать со всей определенностью и чем можно было бы владеть.

В то время как науки, бесспорно, достигли в своих областях достоверного и общепризнанного знания, философия не добилась этого, несмотря на тысячелетние усилия. Нельзя отрицать: в философии не бывает того единодушия, которое устанавливается по поводу всего окончательно познанного.

То, что признает каждый, опираясь на не терпящие возражений основания, и что становится научным знанием, не является более философией, но относится к отдельной области познаваемого.

В отличие от наук для философского мышления не характерен прогресс. Мы, определенно, существенно продвинулись по сравнению с древнегреческим врачом Гиппократом. Но едва ли мы можем сказать, что продвинулись дальше Платона. Только в материале научного познания, которым он пользовался, мы находимся дальше. В самом же философствовании мы, возможно, еще вряд ли достигли его.

То, что ни одна форма философии в отличие от наук не находит всеобщего, единодушного признания, должно корениться в природе самого предмета философии. Род достоверности (Gewißheit), который в ней привлекает, не будучи научным, то есть одинаковым для каждого ума, является некоторым убеждением, или удостоверенностью (Vergewisserung), в достижении которой участвует все существо человека.

В то время как научные исследования ведутся по отдельным предметам, знать о которых каждому совершенно не обязательно, философия имеет дело с бытием в целом, которое имеет отношение к человеку как человеку, а также с истиной, которая там, где она вспыхивает, захватывает глубже, чем любое научное познание.

Хотя разработанная философия и связана с науками — она предполагает науки в том состоянии развития, которого они достигли в определенную эпоху, — однако свой смысл получает из другого источника. До всякой науки она появляется там, где пробуждается человек.

Такая философия без науки предстает перед нами в нескольких примечательных проявлениях.

Первое: почти каждый считает себя способным обсуждать философские вопросы.

В то время как в сфере наук признают, что условием их понимания являются обучение, подготовка, метод, по отношению к философии претендуют на то, чтобы приобщаться к ней безо всяких условий, полагая, что каждый в состоянии принять участие в обсуждении философских проблем. Собственное бытие человека, собственная судьба и собственный опыт считаются для этого достаточным основанием.

Следует признать, что философия должна быть доступна для каждого человека. Самые обстоятельные пути философий, которыми идут философы-профессионалы, обретают свой смысл все-таки только тогда, когда они выходят к человеческому бытию, которое находит свое определение в процессе обретения уверенности относительно бытия и своего места в нем.

Второе: философское мышление каждый раз должно начинаться с самого начала. Каждый человек должен осуществлять его самостоятельно.

Удивительным знаком того, что человек как таковой изначально философствует, являются вопросы детей. Часто из детских уст можно услышать то, что по своему смыслу уходит непосредственно в глубь философствования. Приведу некоторые примеры:

Ребенок удивляется: «Я всегда пытаюсь подумать, что я — кто-то другой, однако же всегда снова оказывается, что я есть я». Этот мальчик затрагивает исток всякой уверенности, сознание бытия в самосознании. Он поражается загадке бытия Я (Ichsein), тому, что не может быть постигнуто ни из чего другого. Он вопрошающе стоит перед этой границей.

Другой ребенок слушает историю сотворения мира: «Вначале сотворил Бог небо и землю…» и тотчас спрашивает: «Что же было до начала?» Этот мальчик постиг, что можно спрашивать до бесконечности, что разум не может остановиться, в том смысле что для него не может быть никакого окончательного ответа.

Девочке, увидевшей во время прогулки дикий луг, рассказывают сказку об эльфах, которые по ночам водят свои хороводы… «Но их же ведь не бывает…

» Ей рассказывают о реальных вещах, наблюдая движение солнца, проясняют вопрос о том, солнце ли движется или же земля вращается, приводят основания, которые говорят в пользу шарообразности земли и ее вращения вокруг самой себя…

«Но это же неправда, — говорит девочка и топает ногой о землю, — земля ведь крепко стоит. Я верю только тому, что вижу». В ответ на это: «Тогда ты не веришь и в Бога, ведь его ты тоже не можешь видеть», — девочка настораживается и говорит решительно: «Если бы его не было, тогда бы ведь и нас здесь не было».

Этот ребенок охвачен удивлением перед существованием (Dasein): оно есть благодаря чему-то другому, не само по себе. И он постигает различие в самих вопросах: нацелены ли они на какой-то предмет в мире или же на бытие и наше существование в целом.

Другая девочка, направляясь в гости, поднимается по ступенькам лестницы. Для нее становится очевидным, как все непрестанно меняется, протекает, проходит, как будто бы ничего и не бывало.

«Однако должно же ведь быть нечто незыблемое… то, что я здесь и теперь поднимаюсь по лестнице к тете, я хочу, чтобы это осталось».

В изумлении и испуге перед преходящим характером и мимолетностью всего она беспомощно ищет выход.

Если бы кто-то собирал подобные примеры, то смог бы составить богатую энциклопедию детской философии. Возражение, что дети слышали это прежде от родителей или кого-то другого, не должно, по всей видимости, приниматься всерьез.

Возражение, что эти дети все-таки не философствуют дальше и что, следовательно, подобные высказывания могли быть случайными, упускает из виду следующий факт: дети зачастую обладают гениальностью, которая с возрастом утрачивается.

С годами, теряя детскую непосредственность, мы как бы входим в тюрьму соглашений и мнений, скрываемся под различного рода прикрытиями, оказываемся в плену у того, о чем не решаемся спросить.

Состояние ребенка — это состояние порождающей себя жизни: он еще открыт, он чувствует и видит и спрашивает о том, что вскоре исчезнет перед ним. Он не удерживает то, что открывается ему в то или иное мгновение, и удивляется, когда позднее все замечающие взрослые докладывают ему о том, что он сказал или спросил.

Третье: изначальное философствование обнаруживается как у детей, так и душевнобольных. Иногда — очень редко — путы общей зашоренности как бы развязываются и начинает говорить захватывающая истина.

В начальный период некоторых душевных болезней имеют место совершенно потрясающие метафизические откровения, которые, правда, по форме и речевому выражению являются всегда настолько шокирующими, что их оглашение не может иметь какого-либо объективного значения, за исключением таких редких случаев, как поэт Гёльдерлин или художник Ван-Гог. Однако тот, кто присутствует при этом, не может избежать впечатления, что здесь разрывается покров, под которым обыкновенно проходит наша жизнь. Некоторым обычным, здоровым, людям также знаком опыт переживания глубоко тревожащих значений, которые свойственны переходному состоянию от сна к пробуждению и при полном пробуждении снова утрачиваются, оставляя лишь ощущение того, что нам к ним более не пробиться. Есть глубокий смысл в утверждении, что устами детей и блаженных глаголет истина. Однако творческая изначальность, которой мы обязаны великим философским мыслям, лежит все-таки не здесь. Она восходит к тем немногим, которые в своей непринужденности и независимости предстают перед нами в качестве выдающихся мыслителей последних тысячелетий.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=101920&p=1

Booksm
Добавить комментарий