И. А. Ильин: философия политики

И. А. Ильин: философия политики

И. А. Ильин: философия политики

Недооценка роли и значения крепкого государства как основы существования России, свойственная многим русским религиозным мыслителям до 1917 г., сменилась в эмиграции на «государственнические» умонастроения.

Преобладаюшая часть русских эмигрантов разделяла монархические идеалы, однако были также и сторонники буржуазной демократии, эсеры, христианские социалисты и др.

Видным государственником был Иван Александрович Ильин (1883–1954), философ, идеолог РОВСа (Российского общевоинского союза), теоретик Белого дела.

В Советской России он шесть раз арестовывался и был приговорен к смертной казни, замененной высылкой за границу в 1922 г.

Ильин резко выступил против «этатического утопизма» евразийцев, считая Февральскую и Октябрьскую революции катастрофами для традиционной российской государственности – монархии.

Однако он отнюдь не являлся сторонником простой реставрации самодержавия в его прежнем «дофевральском» состоянии, отстаивал идею «органической монархии», полагая, что сама русская жизнь со временем выработает нужную и более современную для монархии форму.

Не будучи принципиальным противником демократии, Ильин резко выступал против бездумного перенесения на русскую почву соответствующих западных порядков. Демократия, считал он, ссылаясь на опыт ряда западноевропейских стран, вполне сочетаема с монархией.

Но формы демократии, пригодные для России, должны быть не импортированными, а присущими своей «органической демократии».

Ильин выступал за реабилитацию ценностей народного консерватизма, русского национализма и патриотизма, понятых, однако, не как политике‑идеологические, а как духовно‑культурные явления.

Он дал глубокое истолкование русской духовности, утверждая, что ее сущностные черты формировались в процессе многовекового творчества народа. Таков основной смысл формулируемой им русской идеи.

По его выражению «ее возраст есть возраст самой России».

Не вступая в прямую полемику с Достоевским и Вл.

Соловьевым, Ильин вполне определенно высказывался против «христианского интернационализма», с точки зрения которого русские – это «какой‑то особый «вселенский» народ, который призван не к созданию своей творчески‑особливой, содержательно‑самобытной культуры, а к претворению и ассимиляции всех чужих, иноземных культур». Общечеловеческое – христианское сознание, по Ильину, может быть найдено отнюдь не средствами «интернационализма» и «антинационализма», а через углубление своего «духовно‑национального лона» до того уровня, где «живет духовность, внятная всем векам и народам».

Самое известное сочинение Ильина – «О сопротивлении злу силою» (1925). Здесь он подверг критике теорию «непротивления злу» Л. Н. Толстого, сыгравшую, по его мнению, отрицательную, расслабляющую роль в формировании идейного кредо значительной части русской интеллигенции.

Не отменяя значимости самой идеи ненасилия как важного христианского принципа, философ вместе с тем указывает на то, что Толстой чрезмерно сузил сферу действия этого принципа, всецело перенеся его на «территорию лишь одной личности», тогда как в XX в.

, в эпоху беспрецедентного распространения мирового зла, войн, революций и социальных конфликтов, проблема сопротивления злу перестает быть сугубо личным делом.

В этих условиях возможны такие формы отпора злу, как «принуждение» и «заставление», а в необходимых случаях и применение вооруженной силы.

И. А. Ильин является крупным представителем философии права. Его философско‑правовые воззрения сложились еще в дооктябрьский период под влиянием идей профессора П. И. Новгородцева и получили дальнейшее развитие в эмигрантский период творчества. Он не был создателем какой‑либо догматической политико‑правовой теории.

Взгляды на политику в целом были вторичными по отношению к главной сфере его теоретических интересов – религиозной философии. Политико‑яравовые воззрения Ильина – неотъемлемая составная часть его философской системы, в которой мыслитель рассматривает политическую деятельность как одну из форм духовной деятельности.

В эмиграции русский философ занимал позицию «внепартийного наблюдателя», отрицательно относился к самой идее партийного механизма как способа решения политических и тем более государственных проблем. Он считал, что партии стандартизируют сознание, подавляют духовную самостоятельность человека.

Вместо самостоятельно мыслящих людей партии выдвигают обезличенных партийных функционеров. И наконец, цель всякой партии – заговор с целью захвата власти – по сути своей своекорыстна и антигосударственна.

Политическую свободу философ оценивает как итог, результат гармонического сочетания «внутренней» и «внешней» свободы личности. Всякая свобода добывается только через самоосвобождение. Человек, не сумевший освободить себя внутренне, не может быть творцом внешней, общественной свободы.

Свободу можно приобрести лишь самому – в самостоятельном напряженном борении за личную духовную автономию. По Ильину, если от пользования политической свободой внутреннее самовоспитание людей крепнет, а уровень нравов и духовной культуры повышается, то политическая свобода дана вовремя и может быть закреплена, институционализирована.

Если же от пользования политической свободой происходит падение нравов и духовной культуры, если обнаруживается избирательная, парламентская и духовная продажность, если внутреннее самовоспитание уступает место «разнузданию», то такая свобода оказывается данному народу не под силу и должна быть урезана.

Народ, теряющий способность к самовоспитанию, впадает в состояние «больного духовного самочувствия». Это подрывает волю к государственному единению и создает предпосылки для тоталитаризма. А тоталитаризм – это потеря «духовного достоинства народа». Там, где это достоинство есть, тоталитарный режим и не возникает.

Однако при его утрате народ чувствует свое бессилие, обреченность, появляется то особое «ощущение бесчестья», на котором основывается тоталитаризм.

Тоталитаризм, по Ильину, может принимать самые различные формы. Например, теократической была деятельность католического монаха XV в. Савонаролы, а также Кальвина в XVI в.

, причем последний пытался подвергнуть государственному регулированию не только веру, но и нравы, развлечения и даже «выражение лиц» у женевских граждан.

Задолго до Ханны Арендт, автора книги «Истоки тоталитаризма» (1951), Ильин выступил в роли глубокого аналитика данной темы, показав, что и социализм вполне может сочетаться с тоталитаризмом («Заговор равных» Бабёфа, «сталинократия» в России).

Он считал, что даже «демократическое государство может выдвинуть и тоталитарно‑настроенное большинство». Разумеется, тоталитаризм в его «правой», национал‑социалистической разновидности также бездуховен и бесчеловечен, как и его «левые» разновидности. «Правый тоталитаризм, – пишет Ильин, – ничуть не лучше левого тоталитаризма».

Ильин, как и Герцен, был убежденным противником всеобщего избирательного права. Вера в «пантеизм всеобщей подачи » вовсе не гарантирует избрания лучших (может быть, это и получается, но крайне редко). Иное дело, по его выражению, «идея ранга».

Ее можно сравнить с другими проектами русского послеоктябрьского зарубежья – «руководящим» или «правящим отбором» евразийцев, а также с планом создания «новой элиты» Г. П. Федотова.

Идея всеобщего и равного для всех избирательного права, по Ильину, противоречит неустранимому и неискоренимому неравенству людей, прежде всего неравенству духовному. Объясняя противопоказанность скорого введения демократии в посткоммунистической России, Ильин писал: «Русский народ выйдет из революции нищим.

Ни богатого, ни зажиточного, ни среднего слоя, ни даже здорового, хозяйственного крестьянина – не будет. Конечно, вынырнет перекрасившийся коммунист, награбивший и припрятавший… Все будут бедны, переутомлены и ожесточены… Предстоит нищета граждан и государственное оскудение».

И далее: «Пройдут годы, прежде чем русский народ будет в состоянии произвести осмысленные и не погибельные политические выборы. А до тех пор его может повести только патриотическая, национальная, отнюдь не тоталитарная, но авторитарная форма власти».

Ильин был убежден в том, что будущая «органическая демократия» в России немыслима без ее государственного регулирования. Причем здесь важно использование не «насаждаемых сверху» политических форм, но опора на прошедшие испытание историей государственные институты.

Ильин различает понятия истинной федерации и «псевдофедерации», отдавая предпочтение первой и приводя примеры исторически сложившихся истинных федераций, например Швейцарии, которая еще в XIV–XV вв.

объединила маломощные кантоны, а также Франции, Италии, Испании, где аналогичная объединительная работа была проделана за три‑четыре столетия. При этом он отмечает, что федерация как таковая, кроме центростремительного, имеет и обратный, центробежный оттенок.

Но последний имеет смысл не юридический, а политический, ибо он касается уже не конституционной нормы, а ее практического применения и осуществления.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/6_54886_i-a-ilin-filosofiya-politiki.html

Политическая философия И.А.Ильина (стр. 1 из 2)

И. А. Ильин: философия политики

Иван Александрович Ильин- русский философ, правовед, политический мыслитель, а также тонкий теоретик и историк религии и культуры.

И.А. Ильин родился 16(28) марта 1883 года в Москве в доме Байдакова в дворянской семье присяжного поверенного округа Московской судебной палаты, губернского секретаря Александра Ивановича Ильина и Екатерины Юльевны Ильиной (урождённой Швейкерт).

Его способности и талант уже обнаружились во время учёбы в гимназии и на юридическом факультете Московского университета. В 1910 г.

Ильин был направлен в научную командировку в Германию и Францию, для продолжения образования в университетах Гейдельберга, Гёттингена, Парижа и Берлина, при этом занимаясь в семинарах Э. Гуссерля, Г.

Риккерта и Г. Зиммеля, оказавших не маловажное влияние на формирование его взглядов.

После возвращения Ивана Александровича из научной командировки, которая состоялась в 1912 году, он преподавал в Московском университете и других высших учебных заведениях Москвы. К этому же времени относятся и его первые научные труды, посвящённые наследию Платона и Аристотеля, а также Руссо, Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля.

Кто только не причислял Ильина к каким либо организациям и партиям: начиная с кадетов, черносотенцев и кончая масонством.

Сам Ильин в одной из статей для предполагаемого 10-то номера журнала «Русский колокол» высказался следующим образом: «Пользуясь этим случаем, чтобы заявить раз и навсегда: я никогда не был масоном ни в России, ни за границей; я никогда не был и членом какой бы то ни было политической партии.

Лицам, утверждающим обо мне обратное (безразлично — русским или иностранцам), я публично предлагаю отнести себя (на выбор) — к безответственным болтунам или к бесчестным людям».

Постепенно же круг творческих интересов Ильина сосредотачиваются вокруг творчества Гегеля. В качестве подтверждения данного факта можно отметить, что, начиная с 1914-1917 гг.

, одна за другой выходят в свет шесть больших статей по философии Гегеля, составивших позднее ядро его двухтомного исследования — «Философия Гегеля как учения о конкретности Бога и человека» (1918), подготовленного им как магистерская диссертация, но при этом защитив её, он стал одновременно магистром и доктором в области государственных наук.

После Октябрьской революции, которую сам Иван Александрович называл «переворотом», оставаясь в Москве, включился в идейную борьбу против Советской власти.

В это время он резко критикует большевизм в лекциях, прочитанных им в студенческих аудиториях, а также в публичных выступлениях в различных научных обществах, и в рядах брошюр, опубликованных в 1918 — 20-х г.г., что и послужило причиной его многочисленных и неоднократных арестов.

В сентябре 1922 года Ильин был арестован ВЧК в шестой раз и приговорён к смертной казни, которая была заменена высылкой из России.

С 1923 по 1934 год русский философ был деканом и профессором Русского научного института в Берлине. В эти годы он активно участвовал в политической жизни русской эмиграции, примыкая к её правому. Он стал одним из идеологов белого движения, несколько лет издавал «Русский колокол.

Журнал волевой идеи». В этот период времени им написан целый ряд книг по вопросам философии, политики, религии и культуры: «Религиозный смысл философии», «О сопротивлении злу силою» (1925), «Путь духовного обновления» (1935), «Основы художества. О совершенном в искусстве (1937) и др.

Однако более активная деятельность Ильина прервалась из-за прихода к власти в Германии нацистов, ибо, уже в 1934 году он был уволен из Русского научного института, а через два года ему была запрещена и любая публичная деятельность.

И в 1938 году он вынужден был эмигрировать из Германии в Швейцарию.

Во многом благодаря С.В. Рахманинову и многих других своих друзей он обосновался с женой близ Цюриха. Опасаясь реакции Германии, власти Швейцарии ограничивали деятельность русского философа. Но постепенно его положение укреплялось и он уже смог активно заняться творческой деятельностью.

Помимо большого числа статей и очерков, выходивших в различных изданиях, в частности составивших впоследствии сборник «Наши задачи» (изданных в 2-х томах в 1956 году), Иван Александрович также опубликовал на немецком языке три книги философско-художественной прозы, объединённые общим замыслом «Поющее сердце.

Книга тихих созерцаний», а также фундаментальное исследование «Аксиомы религиозного опыта» (изданная в 2-х томах в 1953 году) и велась подготовка к печати книга «Путь к очевидности» (1957).

Всё это говорит о том, что круг интересов Ильина был весьма широк: его интересовали как религиозные, так и правовые, социально- политические, философские, а также этические, эстетические, антропологические, литературоведческие и поэтические проблемы и направления знания.

До революции проблемы социальной философии были как бы на периферии философских интересов русского философа. Однако те драматические события, которые произошли в стране после октябрьского переворота, резко изменили его предпочтения и устремления.

Первой же значительной работой в этом направлении, которая во многом повернула Ивана Александровича к социальным проблемам стала работа «О сопротивлении злу силою» (1925), которая поставила во многом нравственные проблемы и вызвала широкую полемику как в России, так и за рубежом.

На многочисленные вопросы: «Может ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, сопротивляться злу силою и мечом? Может ли человек, верующий в Бога, приемлющий Его мироздание и своё место в мире, не сопротивляться злу мечом и силою?» Русский философ отвечает на данные вопросы следующим образом: «…

физическое пресечение и понуждение могут быть прямою религиозною и патриотической обязанностью человека; и тогда он вправе от них уклониться».

В этой книге Ильин весьма аргументированно критикует учение Л.Н. Толстого о непротивлении.

Рассматривая в данном случае физическое принуждение или предубеждение как зло, не становящийся добром от того, что за неимением других средств человек для противопоставления злу не только имеет право, но и может иметь обязанность применять силу.

«Насилием»же согласно Ильину, оправданно называть только произвольное, безрассудное принуждение, исходящее из злой воли или само непротивление ко злу.

При этом, Ильин не освящает вынужденного обращения к силе, не возводит его в ранг добродетели — применение насилия всегда остаётся делом неправедным (хотя и не всегда законным).

Как вести себя при встрече с социальным и моральном злом, какими средствами противодействовать ему — дело нравственного выбора, ибо правильный выбор может сделать только духовно и нравственно здоровая личность. Т.о.

, позитивное решение проблемы преодоления зла перерастает у Ильина в более широкую проблему формирования и воспитания высоконравственного человека, которая стала центральной уже для последующего творчества русского мыслителя.

Выдающийся вклад внёс русский мыслитель и в формирование и разработку национальной идеологии. Так, в своём докладе «Творческая идея нашего будущего», сделанном в Белграде и Праге в 1934 году, он формулирует назревающие проблемы русской национальной жизни, которая актуальна и по сей день.

«Мы должны сказать всему остальному миру, — смело заявил он, — что Россия жива, что хоронить её — близоруко и неумно; что мы не человеческая пыль и грязь, а живые люди с русским сердцем, с русским разумом и русским талантом, что напрасно думают, будто мы с друг другом «перессорились» и пребываем в непримиримом разномыслии, будто мы узколобые реакционеры, которые только думают свои личные счёты с простолюдином или «инородцем».

С прозорливой точки зрения Ильина, в России грядёт всеобщая национальная судорога, которая, по мнению Ильина, будет стихийно мстительной и жестокой. «Страна вскипит жаждой мести, крови и нового имущественного передела, ибо поистине ни один крестьянин в России ничего не забыл.

В этом мнении встанут десятки авантюристов, из коих три четверти будут «работать» на чьи-нибудь иностранные деньги, и ни у одного из них не будет творческой и предметной национальной идеи».

События в России последних десяти лет, к сожалению подтвердили предостережения русского мыслителя.

Более того, Ильин с гениальным пророчеством предвидел и распад исторической России, который и произошёл в 1991 году, во многом, как он сам говорил, благодаря «мировой закулисе». Однако, в результате от этого распада во многом страдает весь мир, ибо разрушается сила, которая бы противостояла Западу (и, в частности, США).

В статье «Что сулит миру расчленение России?» он отмечает следующее: «Расчленение организма на составные части нигде не давало и никогда не даст ни оздоровления, ни творческого равновесия, ни мира. Напротив, оно всегда было и будет болезненным распадом, процессом разложения, брожения, гниения и всеобщего заражения.

И в нашу эпоху в этот процесс будет втянута вся вселенная». Далее он следующим образом характеризует уже ситуацию в самой России: «Территория России закипит бесконечными распрями, столкновениями и гражданскими войнами, которые будут постепенно перерастать в мировые столкновения».

Это перерастание во многом будет совершенно неотвратимым «в силу одного того, что державы всего мира (европейская, азиатская и американские) будут вкладывать свои деньги, свои торговые интересы и свои стратегические расчёты в нововозникшие малые государства».

Последние события в Ираке, как бы полностью подтверждают этот во многом зловещий прогноз Ивана Александровича.

Чтобы преодолеть эту национальную судорогу, русские национально и патриотически мыслящие люди должны быть готовы генерировать эту идею применительно к новым условиям.

Она, прежде всего, должна быть государственно-исторической, государственно-национальной, государственно-патриотической.

Эта идея должна, прежде всего, говорить о главном в русских судьбах — и прошлого, и будущего и она прежде всего должна светить целым поколением русских людей.

Источник: https://mirznanii.com/a/227503/politicheskaya-filosofiya-iailina

Booksm
Добавить комментарий