Философия культуры Г. П. Федотова

Новые статьи

Философия культуры Г. П. Федотова
(1 октября 1886 – 1 сентября 1951) – рус. религ. мыслитель, философ культуры, историк и публицист. В 1904–06 участвовал в революц. с.-д. движении. Окончил Петербургский ун-т, специализировался по истории ср. веков (ученик И. В. Гревса). Приват-доцент Петербургского ун-та (1914–18), проф. Саратовского ун-та (1920–22). С 1925 – за рубежом; проф.

Богословского ин-та в Париже (1926–40) и Православной академии в Нью-Йорке (1943–51). Сотрудничал в журн. «Совр. записки», «Путь», «Числа» и др. Совместно с Б. Скобцевой, И. И. Бунаковым-Фондаминским и Ф. Степуном основал журн. «Новый Град» (Париж, 1931–39), в к-ром развивал идеи христ. гуманизма, защищал человеч. душу и душевность (ср.

славянофилы и Юркевич) от экспансии фашизированного, военно-спортивного, волевого, технически ориентированного типа с комплексом власти. С позиций, близких к христ. социализму, Ф. выдвигал замысел будущего об-ва («Нового Града»), к-рое человечество должно построить заново, но из «старых камней». Свой «Новый Град» Ф.

противопоставлял как идее механического, никогда не завершающегося прогресса, так и тому типу эсхатологии, к-рый безразличен к человеч. культ. творчеству. Многочисл. статьи Ф. посвящены в осн. выявлению специфики рус. истории, ее движущих сил. Ф. стремился к синтезу западничества (чаадаевского стиля) и славянофильства, к слиянию общечеловеческих и нац. начал (см. ст.

о Пушкине «Певец империи и свободы» в журн. «Совр. записки», 1937, No 63). Определ. специфику рус. истории Ф. связывает с культ. непереработанностью в ней славянско-языческих, дохрист. пластов родового или космич. сознания, что объясняется, по Ф., отсутствием напряж. взаимодействия между этими пластами и элитой – носительницей классического культ. наследства. Многовек.

поиски своего лица и особого места между Востоком и Западом осложнены монг. завоеванием и ориентализацией страны в моск. период, с т. зр. Ф., самый застойный и душный в рус. истории. К этому времени, согласно Ф., сложилось два полярных типа рус. сознания. Преобладающий – тип «моск.

служилого человека», в к-ром вкорененность в родную почву, спокойная сила соединялась с бездуховностью и слабостью личного начала. Ему противостоял «максималистский» тип беспочвенной духовности, находивший выход в религ. сектантстве, странничестве, разгуле, казацкой вольнице и т.д. (ст. «Письма о рус. культуре. I – Рус. человек», в журн. «Рус. записки», 1938, No 3).

В императорский период (наиб. творческий и динамичный) новый тип «рус. европейца» осуществлял трудное дело культ. строительства в стране, к-рую сверху пытались заморозить, а снизу превратить «в костер» (сб. «Новый Град», Нью-Йорк, 1952, с. 79). Развивая идею об «универсализме» рус. культуры этого периода (восходящую через Достоевского к Soireés de St. Petersbourg Ж.

де Местра), Φ. утверждал, что европ. культура как целое ярче проявилась «на берегах Невы, чем на берегах Сены, Темзы или Шпрее» (там же, с. 77). Императорская Россия создала специфически русский тип «интеллигенции» – поздний аналог максималистского нац. типа, в к-ром идейность, рационалистич. этицизм соединялись с «пламенной беспочвенностью». В посл. годы Ф.

работал над большим трудом по истории рус. духовной культуры (доведенном до 15 в.), где он выявляет ее глубокое своеобразие [опубл. посм. на англ. яз. – «The Russian religions mind», v. 1–2, Camb. (Mass.), 1966].

В духе идей «Бесов» Достоевского, развитых представителями веховства и затем рус. эмиграцией (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, Ф. А. Степун, П. Б. Струве и др.

), Ф. рассматривал рус. революц. движение и большевизм как выражение безрелигиозного эсхатологич. сознания, воспринявшего методы «нечаевщины»; Ф. выступает, т.о., как идейный противник Οкт. революции и социалистич. строительства в СССР.

Соч.: Абеляр, П., 1924; Св. Филипп, митрополит Московский, Париж, 1928; И есть и будет, Париж, 1932; Социальное значение христианства, Париж, 1933; Стихи духовные. Рус. нар. вера по духовным стихам, Париж, 1935; Новый Град. Сб. ст., Нью-Йорк, 1952; Христианин в революции, Сб. ст., Париж, 1957; Святые др. Руси (10–17 вв.), Нью-Йорк, 1959; Лицо России, Сб. ст., Париж, 1967. М. Вольфкович, Д. Ляликов.

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией Ф. В. Константинова. 1960—1970. 

(1.10.1886, Саратов — 1.9.1951, Бэкон, шт. Нью-Джерси, США) — христианский мыслитель, церковный историк культуры, публицист. Родился в семье управляющего канцелярией саратовского губернатора Петра Ивановича Федотова. После его кончины всю заботу о детях (Георгию — старшему из них, было всего 11 лет) взяла на себя мать, Елизавета Андреевна (урожд. Иванова), бывшая учительница музыки; несмотря на материальные трудности, она сумела дать детям приличное образование. Георгий поступил в 1-ю воронежскую гимназию; в средних и старших классах он вынужден был обучаться за казенный счет и даже один год провести в интернате. Не отличавшийся крепким здоровьем, тихий и скромный по натуре, мальчик не мог вполне разделять увлечения своих сверстников. Однако он выделялся необычайными способностями, особенно к гуманитарным наукам. В гимназии Федотов зачитывался произведениями  Белинского, Добролюбова, Писарева, Щедрина, Михайловского, Шелгунова и властителей дум тогдашней молодежи — Горького, Андреева, Чехова, Скитальца, а в старших классах увлекся марксизмом и сблизился с социал-демократами. Приверженность неписанному кодексу русской интеллигенции и озабоченность социальной проблемой сохранились у Федотова на всю жизнь.

С постепенным угасанием нэпа таяли надежды на свободное творчество. Из-за ужесточившейся цензуры осталась неопубликованной статья Федотова “Об утопии Данте”. В конце концов под благовидным предлогом работы в иностранных библиотеках Ф. решился навсегда покинуть родину. В начале сентября 1925 он отправился по французской визе через Берлин в Париж.

Надежды на работу в частных издательствах или публикацию научных статей во французских исторических журналах оказались неосуществимыми.

Но уже зимой 1926 Федотов выступил с блестящими статьями “Три столицы” и “Трагедия интеллигенции” в евразийском журнале “Версты”, хотя вовсе не разделял евразийской позиции, усматривая истоки русской культуры в ориентализированном христианстве Византии, связавшей Русь с наследием греко-римского мира, т.е.

с европейским культурным типом, За этими работами, принесшими ему известность, последовали статьи, эссе, рецензии в крупнейших периодических изданиях русского зарубежья: бердяевском “Пути” и двухнедельнике А.Керенского “Новая Россия”, “Современных записках” и “Вестнике РСХД”, “Числах” и “Православной мысли” и др. Энциклопедическое разнообразие тем от социализма до поэзии В.

Ходасевича, блестящий литературный талант и дар публициста, поразительная независимость, глубина и парадоксальность мысли, тонкое понимание нюансов духовных процессов в культуре, безупречная нравственная позиция христианина вскоре выдвинули Федотова в число наиболее ярких мыслителей эмиграции, а его публицистику сделали заметным явлением культурной жизни русского зарубежья.

В эмиграции Федотов являлся одним из активных сторонников экуменического движения и с середины 30-х неизменным участником экуменических съездов. Участвовал он и в работе Русского студенческого христианского движения. На Клермонском съезде летом 1927 Федотов познакомился с Е.Скобцовой (матерью Марией) и И.

Фондаминским, близкую дружбу с которыми поддерживал вплоть до их гибели в гитлеровских лагерях смерти. В 1931-39 Ф. совместно с философом Ф.

Степуном и Фондаминским издавал журнал “Новый Град”, провозгласивший в своей программе идею конструктивного переустройства общества на принципах свободного социального и культурного строительства в духе христианства.

Дальнейшая судьба историка определилась приглашением его в 1926 в парижский Православный богословский институт, где он преподавал историю Западной церкви, латинский язык и, позднее, агиологию. Исследование русской святости и, в целом, духовности вылилось в небольшие по объему, но значительные по содержанию книги “Святые Древней Руси” (1931) и “Стихи духовные” (1935). В первой — Федотов ставил своей задачей найти “русскую ветвь православия”, основываясь на изучении русской житийной литературы, а во второй — осмыслить особенности русского духовного типа, анализируя по духовным стихам нижние пласты народной религиозности. Эти работы, подготовленные отчасти исследованиями историка А.Кадлубовского, явились предварительным материалом для основного произведения Федотов — “The Russian Religious Mind”, которое задумывалось как обширное сочинение по истории русской духовной культуры, охватывавшее период с Х по XX вв. Этот уникальный по масштабу и замыслу труд, к которому мыслитель приступил лишь в конце жизни, находясь в США, так и не был закончен (вышла всего одна книга, посвященная Киевской Руси; 2-й незавершенный том появился уже после смерти историка под редакцией о. И.Мейендорфа).

В 1932 вышла книга Федотова “И есть, и будет”, в которой он предложил свое понимание причин и развития революции, утверждал, что она отнюдь не была неизбежной.

В брошюре “Социальное значение христианства” (1933) он доказывал, что, хотя христианство не содержит какой-либо социальной доктрины, тем не менее для христианской совести невозможно игнорирование социальных проблем, а социальная этика составляет неотъемлемую часть святоотеческого предания.

Христианско-гуманистические ценности культурного и социального творчества противополагаются торжеству обездушенной мощи современной цивилизации в статье “Ессе Homo” (1937).

В работе “Эсхатология и культура” (1938) он настаивает на самоценности этого творчества перед лицом эсхатологических ожиданий, выдвигая смелую для ортодоксии гипотезу о воскрешении культуры, подобно человеческим телам. Вершиной публицистики Федотова этого периода явились три статьи, объединенные общим названием “Письма о русской культуре”.

Столь свойственная мыслителю историческая интуиция достигает тут особой остроты. Переосмысливая прошлое и настоящее России, он стремится заглянуть в “завтрашний день”, понять резкую грань, проведенную через русскую историю и культуру революцией. Солидаризируясь с Н.

Бердяевым в признании противоречивого дуализма национальной души, которая “не дана в истории”, а является сменой исторических форм, подобно чередованию звуков в музыке, Федотов показывает, что революция смела верхний европеизированный слой русской культуры, обнажив ее “московские” основания.

Этот духовный тип оказался легко вовлеченным в тоталитарную цивилизацию Запада, нивелировавшую все национальные культурные различия (“Русский человек”, 1938). Поэтому “Завтрашний день” (1938) русской культуры безрадостен, если нация не найдет в себе силы к духовному возрождению и исполнению своей культурно-исторической миссии. Это, в свою очередь, станет возможным, по мнению Ф., если интеллигенция примет на себя роль духовной аристократии, способной обеспечить движение культурных токов (“Создание элиты”, 1939).

Некоторые из неоднозначных публицистических высказываний Федотова в “Новой России” в конце 30-х вызывали возмущение и осуждение профессоров Богословского института, давно указывавших на непозволительно левый уклон его статей. Разразился скандал, на Федотова обрушился шквал критики. В статье “Есть ли в православии свобода мысли и совести” Бердяев выступил на защиту Федотова подчеркивая политический аспект порицания профессорами института высказываний своего коллеги. Сам Федотов не участвовал в публичной полемике (он находился тогда в Англии), не желая подводить под удар институт, но в отставку не подал и в “Новой России” писать не перестал. После начала 2-й мировой войны и оккупации Парижа нацистами Федотов вынужден был перебраться на юг Франции. Здесь он оказался на острове Олероне, занятом немцами. Однако не терял присутствия духа, отдавшись давно задуманной работе — переводу Псалмов на русский язык. Неожиданно, благодаря помощи Американского Еврейского рабочего комитета, представилась воможность перебраться в США. Путешествие в Новый Свет затянулось почти на 8 месяцев, во время которых он то и дело был на краю гибели. Однако все окончилось благополучно, и 12.9.1941 Ф. вступил на американский берег. Вначале Федотов жил два года в Нью-Хейвене. Сразу найти подходящую работу оказалось непросто. В 1943 он принял предложение занять должность профессора истории в открывшейся Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке, где оставался до конца своих дней. Последнее американское десятилетие жизни и творчества русского мыслителя .отмечено рядом статей в одном из крупнейших периодических изданий эмиграции — “Новом журнале”. Эти работы относятся, по свидетельству Степуна, к лучшему, но и наиболее спорному, что было написано Ф. (“Новое отечество”, 1943; “Загадки России”, 1943; “Рождение свободы”. 1944; “Россия и свобода”, 1945; “Запад и СССР”, 1945; “Между двух войн”, 1946; “Судьба империй”, 1947; “Народ и власть”, 1949; “Христианская трагедия”, 1950 и др.). Одновременно он выступал с публичными лекциями в “Обществе друзей Богословск го института в Париже”, публиковался в эсеровском журнале “За свободу”, составлял антологию “A Treasury of Russian Spirituality”, сотрудничал в ряде американских изданий (в частности, журнале “Christianity and Crisis”, редактировавшемся Р.Нибуром). Даже прогрессирующая сердечная болезнь не заставила его отказаться от напряженной творческой работы. После двухнедельного пребывания в госпитале города Бэкон (шт. Нью-Джерси) Федотов скончался за чтением “Вильгельма Мейстера” Гёте.

Источник: Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть ХХ века. Энциклопедический биографический словарь. М.: Российская политическая энциклопедия, 1997. – С.647-650.

Источник: https://runivers.ru/philosophy/lib/authors/author64362/

Философия: Учебник для вузов

Философия культуры Г. П. Федотова

Политическую свободу философ оценивает как итог, результат гармонического сочетания «внутренней» и «внешней» свободы личности. Всякая свобода добывается только через самоосвобождение. Человек, не сумевший освободить себя внутренне, не может быть творцом внешней, общественной свободы.

Свободу можно приобрести лишь самому – в самостоятельном напряженном борении за личную духовную автономию. По Ильину, если от пользования политической свободой внутреннее самовоспитание людей крепнет, а уровень нравов и духовной культуры повышается, то политическая свобода дана вовремя и может быть закреплена, институционализирована.

Если же от пользования политической свободой происходит падение нравов и духовной культуры, если обнаруживается избирательная, парламентская и духовная продажность, если внутреннее самовоспитание уступает место «разнузданию», то такая свобода оказывается данному народу не под силу и должна быть урезана.

Народ, теряющий способность к самовоспитанию, впадает в состояние «больного духовного самочувствия». Это подрывает волю к государственному единению и создает предпосылки для тоталитаризма. А тоталитаризм – это потеря «духовного достоинства народа». Там, где это достоинство есть, тоталитарный режим и не возникает.

Однако при его утрате народ чувствует свое бессилие, обреченность, появляется то особое «ощущение бесчестья», на котором основывается тоталитаризм.

Тоталитаризм, по Ильину, может принимать самые различные формы. Например, теократической была деятельность католического монаха XV в. Савонаролы, а также Кальвина в XVI в.

, причем последний пытался подвергнуть государственному регулированию не только веру, но и нравы, развлечения и даже «выражение лиц» у женевских граждан.

Задолго до Ханны Арендт, автора книги «Истоки тоталитаризма» (1951), Ильин выступил в роли глубокого аналитика данной темы, показав, что и социализм вполне может сочетаться с тоталитаризмом («Заговор равных» Бабёфа, «сталинократия» в России).

Он считал, что даже «демократическое государство может выдвинуть и тоталитарно-настроенное большинство». Разумеется, тоталитаризм в его «правой», национал-социалистической разновидности также бездуховен и бесчеловечен, как и его «левые» разновидности. «Правый тоталитаризм, – пишет Ильин, – ничуть не лучше левого тоталитаризма».

Ильин, как и Герцен, был убежденным противником всеобщего избирательного права. Вера в «пантеизм всеобщей подачи » вовсе не гарантирует избрания лучших (может быть, это и получается, но крайне редко). Иное дело, по его выражению, «идея ранга».

Ее можно сравнить с другими проектами русского послеоктябрьского зарубежья – «руководящим» или «правящим отбором» евразийцев, а также с планом создания «новой элиты» Г. П. Федотова.

Идея всеобщего и равного для всех избирательного права, по Ильину, противоречит неустранимому и неискоренимому неравенству людей, прежде всего неравенству духовному. Объясняя противопоказанность скорого введения демократии в посткоммунистической России, Ильин писал: «Русский народ выйдет из революции нищим.

Ни богатого, ни зажиточного, ни среднего слоя, ни даже здорового, хозяйственного крестьянина – не будет. Конечно, вынырнет перекрасившийся коммунист, награбивший и припрятавший… Все будут бедны, переутомлены и ожесточены… Предстоит нищета граждан и государственное оскудение».

И далее: «Пройдут годы, прежде чем русский народ будет в состоянии произвести осмысленные и не погибельные политические выборы. А до тех пор его может повести только патриотическая, национальная, отнюдь не тоталитарная, но авторитарная форма власти».

Ильин был убежден в том, что будущая «органическая демократия» в России немыслима без ее государственного регулирования. Причем здесь важно использование не «насаждаемых сверху» политических форм, но опора на прошедшие испытание историей государственные институты.

Ильин различает понятия истинной федерации и «псевдофедерации», отдавая предпочтение первой и приводя примеры исторически сложившихся истинных федераций, например Швейцарии, которая еще в XIV—XV вв.

объединила маломощные кантоны, а также Франции, Италии, Испании, где аналогичная объединительная работа была проделана за три-четыре столетия. При этом он отмечает, что федерация как таковая, кроме центростремительного, имеет и обратный, центробежный оттенок.

Но последний имеет смысл не юридический, а политический, ибо он касается уже не конституционной нормы, а ее практического применения и осуществления.

4. Философия культуры Г. П. Федотова

Георгий Петрович Федотов (1886—1951) – выдающийся философ и публицист русского послеоктябрьского зарубежья. Он эмигрировал в 1925 г., был профессором Русского богословского института в Париже.

Последние десять лет жизни провел в США, преподавал в Свято-Владимирской православной семинарии в Нью-Йорке.

В Америке были изданы на английском языке его книги «Русская религиозная мысль» (1946) и «Сокровищница русской духовности» (1948).

Г. П. Федотова называли вторым Герценом, он много писал на исторические, религиозные и философские темы, был большим знатоком древней русской культуры. Значительную часть его наследия составляют философские статьи, собранные в книгах «Новый град» (1952), «Христианин в революции» (1957), «Лицо России» (1967), «Россия, Европа и мы» (1973) и др.

В своих трудах Федотов раскрывает историческое и национальное своеобразие русской духовности, ее кризис в XX столетии, размышляет о перспективах его преодоления.

Мыслитель утверждает, что интеллигенция оказалась повинной в подрыве основ национальной духовности, к чему привели ее нигилизм и наивно-оптимистические представления о прогрессе. Он напоминает о том, что в России были серьезные предостережения против такого однобокого видения культуры, высказанные в трудах Ф. М.

Достоевского, – тревоги, вызванные разрывом между наукой и нравственностью, культурой и цивилизацией, духовностью и сытостью, но не они, к сожалению, оказали решающее влияние на ход истории.

Выход национальной культуры из тупика Федотов связывает с формированием патриотических интеллектуальных сил («культурной элиты»), воспитанных на высоких духовных ценностях и традициях отечественной и мировой культуры.

Он считает, что уже не интеллигенция должна возвратить «долг народу» (как утверждали народники), а, напротив, народ должен вернуть свой долг интеллигенции, защитить ее нравственное достоинство и творческую свободу. Взамен народ может получить от нее тот «воздух культуры», которым дышит всякая уважающая себя нация.

Восстановление культуры и установка на высшие ценности сейчас важнее, по Федотову, чем проявление интеллигенцией традиционной жалостливости по отношению к своему народу.

В XX в., после Октября 1917 г.

, произошло трагическое «раздвоение» русской философии, ее разделение на два различных, почти не соприкасавшихся между собой потока мысли – зарубежную, главным образом религиозную, философию, а также философию, развивавшуюся в СССР на основе марксизма.

Оторванность философов зарубежья от России, как показало время, оказалась отнюдь не препятствием для осмысления и популяризации наследия русской духовности за рубежом. Многие труды философов послеоктябрьского зарубежья имеют актуальное значение и в настоящее время.

В последние годы прошли дискуссии по вопросу о месте советской философии в истории русской мысли, рассматривающие ее как составную часть русской философии. Даже Б. В. Яковенко, В. В. Зеньковский, Н. О.

Лосский и другие эмигрантские авторы при всем их критическом отношении к советской философии все же анализировали ее в своих работах по истории русской философии.

Хотя в советский период произошел разрыв с отечественными философскими традициями и в СССР наблюдался нигилизм по отношению ко многим (преимущественно религиозным) течениям русской мысли, все же философия в нашей стране продолжала существовать и развиваться.

1. Становление советской философии

Развитие философской мысли в России после Октябрьской революции 1917 г. претерпело кардинальные изменения. Многие представители религиозно-философских течений, господствовавших в конце XIX – начале XX в., были высланы или эмигрировали из страны.

Разработку идей всеединства, персонализма, интуитивизма, экзистенциализма они продолжали в зарубежных странах. Зато благоприятные возможности для своего развития получила материалистическая философия.

Ее сторонники развернули фронтальное наступление на различные идеалистические школы, объявив их «буржуазными». Справедливости ради следует отметить, что сложившиеся еще в дооктябрьский период философские течения (неокантианство, неогегельянство, гуссерлианство, позитивизм и др.

) продолжали развиваться не только в русской эмигрантской среде, но и в первые годы существования советской России, до конца 20-х тт.

106

Источник: http://litrus.net/book/read/112971?p=106

Читать

Философия культуры Г. П. Федотова
sh: 1: —format=html: not found

Философия: Учебник для вузов

Под общ. ред. В. В. Миронова

Посвящается

250-летию основания Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова

Коллектив авторов:

В. В. Миронов – введение; раздел IV, главы 1, 2;

В. В. Васильев – раздел I, главы 4, 5;

П. П. Гайденко – раздел I, главы 1—3; раздел II, глава 2;

A. Ф. Зотов – раздел II, главы 3—5;

B. И. Кураев – введение; раздел VIII, глава 3; вместо заключения;

В. А. Лекторский – раздел V, глава 1;

М. А. Маслин – раздел III, главы 1—4;

К. X. Момджян – раздел VII, глава 1;

A. Г. Мысливченко – раздел III, глава 5; раздел VI;

B. С. Нерсесянц – раздел VIII, глава 2;

Е. Л. Петренко – раздел I, глава 6;

A. А. Попов – раздел III, глава 3;

Д. А. Силичев – раздел II, главы 1, 6, 7; раздел VII, главы 3, 4;

Ю. Н. Солодухин – раздел VIII, глава 1;

B. С. Стёпин – раздел V, глава 2;

В. С. Швырев – раздел IV, глава 3;

В. Н. Шевченко – раздел VII, глава 2.

От издателя

Дорогие читатели!

Нашему издательству скоро исполняется десять лет.

Все эти годы мы считаем одной из главных своих задач, имеющих большое общественное значение, выпуск учебников и учебных пособий для высших учебных заведений по различным отраслям гуманитарного знания: праву, политологии, экономике, социологии, истории. В общей сложности вышло в свет около 200 учебников и учебных пособий. И тем не менее, данная книга для нас особенная: это первый учебник по философии, выпущенный нашим издательством.

Предлагаемая книга отличается по ряду моментов от других аналогичных изданий. Авторы учебника исходят из того, что в отличие от большинства других гуманитарных наук философия возникла, живет, развивается как совокупность взглядов, концепций, систем, учений, подчас существенно отличающихся друг от друга.

Философии как жесткой системы идей и принципов, единственно верной на все времена, не было и никогда не будет. Единство философии как науки и как учебной дисциплины – в единстве вопросов, проблем, которыми она занимается, которые решает на протяжении более чем двух тысячелетий.

Но сама трактовка этих вопросов многообразна, меняется с каждой исторической эпохой, с появлением выдающихся мыслителей. В этом смысле философия по самой своей сути имеет плюралистический характер.

Вот почему большое внимание в учебнике уделено подробному изложению истории философской мысли, в том числе истории философии в России, включая советский период.

Главный упор сделан на показ современных интерпретаций фундаментальных вопросов философии: сущностных свойств бытия и сознания, человека и его места в мире, форм жизнедеятельности людей, знания и познания и т. д.

Важно, что авторы, с одной стороны, стремятся опереться на новейшие достижения естественных и общественных наук, а с другой – показать роль философии как мировоззренческого и методологического ориентира.

Это выражается, в частности, в том, что учебник содержит специальный раздел, посвященный генезису и структуре научного познания.

Несомненное достоинство учебника – анализ философских проблем, выдвигаемых современным этапом технологического, экономического, социального, духовного прогресса. Эти проблемы отражены в разделах, посвященных вопросам культуры, цивилизации, постиндустриальному обществу, взаимодействию философии с идеологией, религией, правом.

Приятно отметить, что на приглашение принять участие в написании учебника откликнулись ведущие российские ученые, преподаватели крупнейших российских вузов. Кратко представим их.

Васильев Вадим Валерьевич – доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой истории зарубежной философии философского факультета МГУ.

Гайденко Пиама Павловна – доктор философских наук, профессор, заведующая сектором Института философии РАН; член-корреспондент РАН.

Зотов Анатолий Федорович – доктор философских наук, профессор кафедры истории зарубежной философии философского факультета МГУ.

Кураев Вячеслав Иванович – кандидат философских наук, доцент, ведущий научный сотрудник Института философии РАН.

Лекторский Владислав Александрович – доктор философских наук, профессор, заведующий отделом Института философии РАН; главный редактор журнала «Вопросы философии»; член-корреспондент РАН.

Маслин Михаил Александрович – доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой истории русской философии философского факультета МГУ.

Миронов Владимир Васильевич – доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой онтологии и гносеологии философского факультета МГУ, декан философского факультета МГУ; проректор МГУ.

Момджян Карен Хачикович – доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой социальной философии философского факультета МГУ.

Мысливченко Александр Григорьевич – доктор философских наук, профессор, консультант Института философии РАН.

Нерсесянц Владик Сумбатович – доктор юридических наук, профессор, руководитель Центра теории и истории права и государства Института государства и права РАН; академик РАН.

Петренко Елена Леонидовна – доктор философских наук, профессор кафедры философии Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Попов Андрей Алексеевич – кандидат философских наук, старший преподаватель кафедры истории русской философии философского факультета МГУ.

Силичев Дмитрий Александрович – доктор философских наук, профессор кафедры социально-политических наук Финансовой академии при Правительстве РФ.

Солодухин Юрий Николаевич – кандидат философских наук, действительный государственный советник Российской Федерации I класса.

Стёпин Вячеслав Семенович – доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философской антропологии философского факультета МГУ; директор Института философии РАН; академик РАН.

Швырев Владимир Сергеевич – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института философии РАН.

Шевченко Владимир Николаевич – доктор философских наук, профессор кафедры философии Российской академии государственной службы при Президенте РФ; заведующий сектором Института философии РАН.

Уверен, что этот учебник поможет читателю составить достаточно целостное представление о предмете науки, возникновение которой ознаменовало возникновение самой цивилизации, и о том, что философия дает современному человеку и обществу.

Генеральный директор издательства «Норма» Э. И. Мачульский

СОДЕРЖАНИЕ

От издателя.

Введение: что такое философия?

1. Эволюция представлений о предмете философии.

2. Основное содержание и функции философии.

3. Структура философии.

Часть первая. История философии.

Раздел I. История западной философии.

Глава 1. Античная философия.

1. Генезис философии в Древней Греции.

2. Космологизм и онтологизм ранней греческой философии.

3. Своеобразие античной диалектики. Апории Зенона.

4. Материалистическая и идеалистическая трактовка бытия.

5. Софисты.

6. Сократ: поиски достоверного знания.

7. Человек, общество и государство у Платона.

8. Аристотель: развитие учения о человеке, душе и разуме.

9. Этические учения стоиков и Эпикура.

10. Неоплатонизм.

Глава 2. Средневековая философия.

1. Средневековая философия как синтез христианского учения и античной философии.

2. Фома Аквинский – систематизатор средневековой схоластики. Номиналистическая критика томизма.

3. Специфика средневековой схоластики.

4. Философия в Византии (IV—XV века).

Глава 3. Развитие западноевропейской философии в XV-XVIII веках.

1. Философия Возрождения.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=65311&p=112

Booksm
Добавить комментарий