Эстетика Ницше

Ф. В. Ницше об эстетике

Эстетика Ницше

В конце 19 в. в европейской философско-эстетической мысли происходят процессы радикального пересмотра классических форм философствования. С отрицанием и пересмотром классических эстетических ценностей выступил Ф. Ницше.

Он подготовил крушение традиционной трансцендентной эстетической концепции и в значительной мере повлиял на становление постклассической философии и эстетики. В эстетике Ницше разрабатывалась теория аполлонического и дионисийского искусства.

В сочинении «Рождение трагедии из духа музыки»(1872) он решает антиномию аполлонического и дионисийского как два противоположных, но неразрывно связанных друг с другом начала, лежащих в основе всякого культурного явления.

Выход за пределы индивидуалистической замкнутости является истинным творчеством. Наиболее истинными формами искусства являются не те, которые создают иллюзию, а те, которые позволяют заглянуть в бездны мироздания.

Эстетические и философские концепции Ницше нашли широкое применение в теории и практике эстетики модернизма конца 19 – начала 20 вв. Эстетика Ф. Ницше привлекала русских символистов.

Вслед за ним, они воспринимали мир как эстетический феномен, созданный художником-теургом.

В формировании эстетических взглядов Ф. Ницше можно выделить три следующих друг за другом этапа:

Активное освоение культуры прошлого (литературы, истории, философии, музыки, сопровождающееся романтическим поклонением античности).

Критика основ западноевропейской культуры.

Период написания «Заратустры», учение о «сверхчеловеке» (Начиная с 1881 г.).

В течение каждого из этих периодов Ницше испытывал разные по своему содержанию переживания, и с каждым периодом философ накапливал бесценный опыт, совершенствуя вместе с тем свое учение и рассматривая все новые и новые взгляды на жизнь.

В Лейпциге Ницше прочел книгу «Мир как воля и представление», и «заболел» Шопенгауэром. Вслед за Шопенгауэром Ницше воспринимает жизнь как жестокую и слепую иррациональность, боль и разрушение. Способность противостоять страданию можно обрести только в мире искусства.

В «Рождении трагедии» (1872) он пытается найти в античной трагедии мощный источник пьянящей радости жизни, мужественное приятие жизненных ценностей. Трагическое искусство умеет возвышенно сказать «Да!» жизни. Ницше переворачивает романтический образ греческой культуры.

Не классическая Греция Сократа, Платона и Аристотеля, а досократики и трагики IV в. до н. э. – вот «настоящая» Греция.

Тайну греческого мира Ницше связывает с цветением «дионисийского духа», инстинктивной силой здоровья, буйством творческой и чувственной страстью в полной гармонии с природой.

Ницше называет Сократа и Платона «псевдогреками», «антигреками». Философ перечеркнул представление об аскетичной рациональности культуры классической Греции. Ему удалось доказать, что эта культура является пересечением двух векторов – аполлонийского и дионисийского. Аполлон – олицетворение разума, чувства меры. Дионис – воля, огромная страсть, активность.

По мнению Ницше, упадок греческой культуры как раз начинается с Сократа и его последователей – Платона и Аристотеля. Очень велико было воздействие на Ницше А. Шопенгауэра.

Сама тема аполлонического в искусстве генетически связана с тем, что можно охарактеризовать в терминах А. Шопенгауэра – миром явления, миром как представлением.

Этот принцип Шопенгауэр именовал принципом индивидуальности и множественности мира.

Ясно, почему Ницше так был увлечен Шопенгауэром. Ведь с раннего детства им полюбилась музыка. Его кумирами стали Моцарт, Гайдн, Шуберт, Бетховен, Бах. В современной же музыке Берлиоза или Листа он не находил ничего, что способно было взволновать человека.

Тех людей, которые презирали музыку, Ницше, рассматривал как «бездуховных тварей». В своем наследии Ницше оставил не только философские работы. Подобно великому композитору Р. Вагнеру, который писал и литературу философского характера, Ницше, писал музыку.

Одно из ранних произведений Ницше-философа – «Рождение трагедии из духа музыки».Оно было посвящено Р. Вагнеру. Она была написана за период с 1869-го по 1871 год.

Первоначально автор колебался с самим названием работы: «Греческая веселость», «Опера и греческая трагедия» (видимо, такое название пришло в голову Ницше из-за написанной Р.

Вагнером работы «Опера и драма»), «Происхождение и стиль трагедии».

Это произведение пронизано музыкой. Все, что бы Ницше ни рассматривал в своей работе, все соприкасается с искусством, с музыкой. Написав данное произведение, Ницше не только отдал дань музыке, но и отдал дань знакомству с Р. Вагнером.

«Мы не знаем другого периода искусства, -говорил Ницше, — в котором так называемое образование и действительное искусство были бы столь чужды друг другу и стояли бы в столь бы враждебных отношениях, как это наблюдается в настоящее время. Нам понятно, почему такое расслабленное образование ненавидит истинное искусство: оно видит в нем свою гибель».

Мысль о вечном возвращении настолько глубоко захватила Ницше, что он создал величественную дифирамбическую поэму «Так говорил Заратустра». Он писал ее в феврале и в конце июня — начале июля 1883 г. в Рапалло и в феврале 1884 г. в Сильсе. Через год Ницше создал четвертую часть поэмы, столь лично-интимную, что вышла она всего в 40 экземплярах за счет автора для близких друзей.

«Заратустра» занимает исключительное место в творчестве Ницше. Именно с этой книги в его умонастроении происходит резкий поворот к самоосознанию в себе человека-рока. Эта необыкновенная музыкально-философская книга вообще не укладывается в привычные каноны анализа. Ее органическая музыкальность требует не столько осмысления, сколько сопереживания.

«Заратустра» практически не переводима с немецкого на другие языки, как не переводим, например, волшебник языка Гоголь. Необычайная игра слов, россыпи неологизмов, сплошная эквилибристика звуковых сочетаний, ритмичность, требующая не молчаливого чтения, а декламации.

Неповторимое произведение, аналог которому вряд ли найдется в мировой литературе. Книга содержит необычайно большое число полускрытых ядовитых пародий на Библию, а также лукавые выпады в адрес Шекспира, Лютера, Гомера, Гёте, Вагнера и т.д., и т.п.

На многие шедевры этих авторов Ницше дает пародии с одной-единственной целью: показать, что человек — это еще бесформенная масса, материал, требующий талантливого ваятеля для своего облагораживания. Только так человечество превзойдет самого себя и перейдет в иное, высшее качество — появится сверхчеловек.

Ницше закончил первую часть «Заратустры» словами: «Мертвы все боги; теперь мы хотим, чтобы здравствовал сверхчеловек».

Список литературы

Ницше Ф. По ту сторону добра и зла; к генеалогии морали. под ред. А. Николаева, Е. Воронцова, В. Вейнштока. — Мн.:Беларусь,1992.

Ницше Ф., З.Фрейд, Э. Фромм, А.Камю, Ж.П.Сартр. Сумерки богов /Под ред. А.Яколева:перевод.-М:Политиздат,1989.

Гусейнов А. А., Апресян Р.Г. «Этика», изд. « Гардарики », Москва 2002 г.

Источник: https://mirznanii.com/a/233911/f-v-nitsshe-ob-estetike

Эстетика Ницше

Эстетика Ницше

Наш канал в Telegram CRYPTOPASSIV( Поближе познакомиться с криптовалютой, изучить способы майнинга и зарабатывать на этом )

«Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины».

Ницше

Эстетика Ницше. Исходный пункт: Аполлон и Дионис. Складывание элитарной концепции искусства.

От философского мировоззрения Ницше, его филологических изысканий, его взглядов на мораль, политику, религию, науку неотделимы его эстетические критерии и вкусы.

Ницше исключительно оригинален в своих эстетических построениях и, хотя элитарные тенденции в истолковании искусства мы можем зафиксировать на протяжении всей истории развития эстетической мысли, а в эстетике немецких романтиков (Шлегель, Новалис, Шеллинг), и особенно Шопенгауэра, можем отметить процесс складывания этих тенденций в систему элитарных идей, об элитарных концепциях в строгом смысле слова мы должны говорить лишь начиная с Ф. Ницше.

Хочу предложить небольшой, но действенный способ заработать.ЖМИ

Обучающее видео

Немаловажен сам факт выступления элитарных тенденций в чистом виде именно во второй половине XIX века, времени, когда подобные тенденции возникают не только в искусстве, но и в философии истории, и в социологии.

Эстетическое мировоззрение Ницше, неразрывно связанное с его общими философскими взглядами, проделало три этапа.

Первый этап начинается с первой значительной работы философа «Рождение трагедии из духа музыки» *. Следует сразу отметить, что в эстетике Ницше на первом месте не скульптура, не живопись, даже не театр, хотя о нем он говорит чаще всего, а музыка.

Это романтическое предпочтение музыки всем другим искусствам остается главенствующей чертой эстетики Ницше на всех ее стадиях.

Музыку Ницше считает универсальной, она — «Мать всех искусств», из нее возникли лирика и драма; она не отпечаток бытия, а его заговоривший таинственный голос: она — особого рода метафизика, проникающая за пределы всех недоступных логике жизненных явлений, через нее с нами «внятно беседует сокровеннейшая бездна вещей».

В своем темпераментно написанном трактате Ф. Ницше исследует греческую трагедию V века до Р. X. Он выявил противоположные тенденции греческого искусства, связав их с именами двух богов Аполлона и Диониса.

Первый — символ сновидений, иллюзий и в то же время спокойного артистизма, трезвого правила; второй — символ наития, вдохновения, упоительного восторга, ощущения невероятной силы.

«Аполлоновское» начало — это пластические образы изобразительных искусств и эпической поэзии. «Дионисовское» — это музыка и лирика.

По Ницше, в человеческом уме тоже существует два отношения к жизни —дионисовское и аполлоновское. Близость к природе, инстинкт, страстность означает дионисовский элемент в человеке, нечто иррациональное, примитивное и трагическое. Аполлоновское начало помогает принимать жизнь через мышление, превращая ее в мечту, светлую, гармоническую и прекрасную.

Эти два начала, считает Ницше, лишь однажды соединились в одно целое в аттической трагедии, где бурные страсти и коллизии обрамлены изящной полной совершенства композицией.

Греческие трагики Эсхил и Софокл, которых молодой Ницше считает медиумами дионисизма, оживили мир гомеровких богов и с помощью аполлоновских творений фантазии облегчили себе постижение мирового целого, придав его стихии конкретность форм.

В единоборстве уродливого оргазма и чар красоты сильнее первое, никогда не заслоняющее ужасов действительности и доставляющее индивидууму «экстаз самоуничтожения».

Лейтмотивы книги Ницше — оптимизм, разумность и мораль отвечают «предрассудкам демократического вкуса»; за благородным и гармоничным искусством древних греков, о котором молодой Маркс сказал, что «греки разбивали природу гефестовским молотом искусства, создавая статуи», Ницше видит только «дифирамбическое безумие»; жизнь «постоянно должна оставаться неправой»; Сократ с его «химерической верой» в возможность исцелить с помощью познания «вечную рану существования» виновен в повороте к рассудочному теоретизированию: истинное величие на стороне досократовской Греции. С точки зрения Ницше, греческая культура всего благороднее, там, где она трагична: «Грек знал и испытывал страхи и ужасы бытия: чтобы вообще быть в состоянии жить, он должен был заслонить себя от них лучезарными призраками олимпийцев.

Это глубокое недоверие к титаническим силам, природы, это над всеми познаниями без жалостно царящая Мойра, этот коршун, терзающий величайшего друга человечества Прометея… вся эта философия… была непрестанно побеждаема греками при помощи художественного промежуточного мира олимпийцев. По глубочайшей необходимости, чтобы быть в состоянии жить, должны были греки создать этих богов».

Трагедия, говорит Ницше, являясь произведением аполлоновского импульса, достигает величия и истинности потому, что она включает в себя и дионисийское начало: «В совокупном действии трагедии дионисийское слово достигает перевеса…

И благодаря этому аполлоновский обман оказывается тем, что он и есть — длящимся в течение трагедии заволакиванием собственного дионисийского действия, которое, однако, столь могущественно, что в конце концов загоняет драму в такую сферу, где она начинает говорить с дионисийской мудростью и где она отрицает и самое себя и свою аполлоновскую видимость…

Дионис говорил языком Аполлона, Аполлон же в конце концов — языком Диониса, чем и достигается высшая цель трагедии и искусства вообще».

Ницше игнорирует ту сторону античной драмы, которая хотя и не утешает, но вселяет мужество и стойкость под ударами судьбы; он перестает замечать комедийное начало; для Ницше — это всего лишь скоротечный момент, светлая пауза в трагическом ходе жизни; еще холоднее он к Греции софистов и Еврипида.

Нравственная подоснова эллинской трагедии —для Ницше «плоский и дерзкий принцип поэтической справедливости» с его обычным «deus eh machina». Для Ницше не приемлем аристотелевский катарсис, очищающий душу зрителя эффектами ужаса и сострадания; по его мнению, греческий философ категорически не может объяснить воздействие трагического на «дионисически восприимчивого зрителя».

Общий взгляд Ницше на классическую Грецию бесконечно трезвее и реалистичнее, чем у либеральных историков и философов. Для них в качестве идеала фигурировала только одна сторона античного полиса, состоящего из свободнорожденных. Вся античная культура связывалась только с этой системой отношений, выводилась только из нее.

«Даже в тех случаях, — пишет Ю. Давыдов, — когда (как, например, у Гегеля или Гете) возникло подозрение, что культура эта могла возникнуть только на базе рабовладения…

от этой стороны вопроса старались абстрагироваться, забыть о ней…

предположить, что эти неистинные отношения между полисом и рабами (и варварами) не влияли на отношения, складывающиеся внутри полиса, не нарушали их истинности.

Ницше покончил с этим «фальшивым оптимизмом» в понимании античного общества, введя в поле зрения и тот факт, что это общество базировалось на рабовладении, которое должно было сделать отношения внутри античного полиса совсем не гуманными, а самих свободорожденных — весьма далекими от гуманистического и просветительского идеала. «Бесспорно, — писал он, — что гуманизм и просвещение привели с собой древность на поле битвы в качестве союзника; и потому естественно, что противники гуманизма нападают на древность. Только гуманизм плохо знал и фальсифицировал древность: если посмотреть тщательнее, она является доказательством против гуманизма, против доброй в своей основе человеческой природы и т. п.) Враги гуманизма ошибаются, когда они вместе с тем борются и с древностью; она сильный союзник для них».

Итак, вырисовываются основные положения эстетической концепции Ницше. Первое: великое искусство возникает тогда, когда художник оказывается под властью дионисийского начала, т. е. всего стихийного демонического, подсознательного. Аполлоновское начало, т. е. просветление, разум, добро, гармония должно молчать в момент творения. Гений — воплощение Диониса.

Второе великое искусство возможно лишь там, где осуществлено разделение общества на касту рабов и касту господ.

Третьим, важнейшим положением эстетического элитизма Ницше является концепция мифа.

«С подлинно исторической точки зрения, — пишет С.

Финкелстайн, — одним из достижений греков, обусловленным как наукой, так и решительным преобразованием общества, следует считать то, что они вырвались из состояния невежества и преодолели страх перед примитивным мифом.

Они таким образом перераспределили роли в своих легендах, что боги приобрели черты реальных людей, действующих в реальных общественных ситуациях. Другими словами, это рационалистическое достижение сделало их искусство классическим».

Для Ницше же лоном синтетической культуры, лоном вырастающей из нее общественной целостности является миф. «Без мифа, — пишет автор «Рождения трагедии», — всякая культура теряет свой здоровый творческий характер природной силы: лишь обставленный мифами горизонт замыкает культурное движение в некоторое законченное целое…

Образы мифа должны незаметными вездесущими демонами стоять на страже; под их защитой подрастает молодая душа, по знамениям их муж истолковывает жизнь свою и битвы свои; и даже государство не ведает более могущественных неписанных законов, чем эта мифическая основа, ручающаяся за его связь с религией, за то, что оно выросло из мифических представлений».

Как видим, понимание мифа у Ницше всеобъемлющее. Он идет дальше своих предшественников в решении проблемы мифа — немецких романтиков, — его способ еще ярче обнажает социальные корни его элитарной концепции культуры и искусства.

По мнению Ницше, буржуазное общество лишило народ всего великого, и прежде всего «его мифа». А на другом полюсе оно развило противоположность того, во что превратился народ— так называемый «образованный класс», смыслящий «в истинной поэзии, мифе ровно столько, сколько глухой в музыке».

Глухой к мифологическим основам всякой истинной культуры, «образованный класс» мог создать лишь фальшивое подобие культуры и искусства, как раз то, что Ницше называл абстрактной, «сократической» культурой. От этих язв и пороков, считает Ницше, человечество должен освободить трагический миф…

Д.И. Корнющенко Эстетика Ницше. Исходный пункт: Аполлон и Дионис. Складывание элитарной концепции искусства. (ницшеанство как социокультурный феномен XX века)

***

Фридрих Вильгельм Ницше (1844 -1900) — немецкий мыслитель, классический филолог, композитор, поэт, создатель самобытного философского учения, которое носит подчёркнуто неакадемический характер и имеет широкое распространение, выходящее далеко за пределы научно-философского сообщества. Фундаментальная концепция включает в себя особые критерии оценки действительности, поставившие под сомнение базисные принципы действующих форм морали, религии, культуры и общественно-политических отношений и, впоследствии, отразившиеся в философии жизни. Будучи изложенными в афористической манере, сочинения Ницше не поддаются однозначной интерпретации и вызывают много разногласий. Философия Ницше оказала большое влияние на формирование экзистенциализма и постмодернизма, и также стала весьма популярна в литературных и артистических кругах.0:03Авто24:31

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5a93eda2610493897d635959/5aa3d2eca936f4cd1cae4fd1

Текст 10. Эстетические взгляды Ф.Ницше

Эстетика Ницше

  (История эстетической мысли в 6-ти томах. / Овсянников М.Ф. и др. — М.: Искусство, 1987. Т.4, с 131-134).  В теоретическом мышлении новейшего времени Фридрих Ницше (1844-1900) занимает особое, переходное место. Его философия открыто выдвинула лозунг «переоценки» классических традиций, возвестила начало нового этапа в развитии буржуазной мысли.

Сам Ницше называл себя «революционером духа», а свою философскую концепцию «переоценки всех ценностей» — первой «истинной» философией. Конечно, дело не сводится к одним авторским декларациям — такова, за редким исключением, вообще аттестация наследства Ницше в буржуазной историко-философской литературе.

  То, что Ницше был решительным противником всякой системы в философии, отнюдь не случайно и не объясняется только его стремлением к оригинальности.

Напротив, это явилось следствием, во-первых, крайне релятивистской, иррационалистической позиции мыслителя, обусловившей и соответствующий метод философствования, для которого характерно непосредственное «вживание», интуитивно-художественное проникновение в предмет, и, во-вторых, убежденности в том, что эссеистско-афористический стиль и манера изложения проблем, наблюдаемых в зародыше, в их еще системно не осмысленных тенденциях, позволяют теоретику возместить ущербность логической доказательности за счет эмоциональной убежденности, особенно в сфере этики и эстетики.  Ницше был искренне встревожен обозначившимся во второй половине XIX века кризисом буржуазного общества, обесцениванием его идеалов, деградацией духовной жизни и культуры. Идеи, легшие в основу его философии и эстетической теории, в целом характерны для духовного климата того времени. Некоторые из них высказывались и другими мыслителями одновременно с Ницше и даже раньше его, например А.Шопенгауэром, пол решающим воздействием которого формировалось мировоззрение будущего «вопрошателя и провидца», не только предугадавшего опасные симптомы болезни «западного духа», но и укравшего на ее возможные последствия. Однако именно в теоретическом сознании Ницше этот кризис был впервые схвачен с такой остротой и отражен с такой болезненной непосредственностью, а именно как личная трагедия (разумеется, в иллюзорной, отчужденной форме, в которой он только и мог открыться теоретику, остававшемуся в исторически и классово ограниченных горизонтах буржуазного мышления).  Творчество Ницше «вдохновляло» не только бульварных литераторов и богемствующих декадентов или откровенно тенденциозных писателей империалистической чеканки — оно привлекло к себе внимание также ряда крупных художников слова различных литературных школ и политических убеждений. Глубина и направленность этого воздействия различны. Одним в ницшеанстве импонировала критика «эпохи упадка» и «психологии больного человека» в ставшем аморальном буржуазном обществе, другим — постановка проблем культуры, когда в качестве высшей и конечной цели человечества провозглашалось воспитание и «выращивание» избранных творцов духовных ценностей.  Ницше был не только мыслителем, но и поэтом, мастерски пользовавшимся выразительными средствами художественного творчества, умевшим сплетать философию с искусством. и движение мысли он старался облечь в формы, воздействующие прежде всего эмоционально. Поскольку же эмоциональная реакция объявлялась Ницше первичной и доминирующей и не выверялась диалектической способностью интеллекта, а сознательно-критическое отношение к мировоззренческим компонентам отсутствовало, то и восприятие его идей сводилось к «эстетическому восторгу». Ницше не случайно называл свою философию «артистической» метафизикой.  Почитатели и эпигоны этой метафизики именуют ее зачинателя «философом культуры первого ранга», который своим пониманием искусства сумел схватить «общий коэффициент жизни». Будучи противником системного мышления, Ницше не создал (впрочем, он и не ставил перед собой такой задачи) какой-либо цельной теории искусства, стройной эстетической доктрины, хотя культура вообще и искусство в особенности были одним из главных объектов его попечения. Эстетические идеи Ницше, изложенные в эластичной и емкой афористической манере, изобилуют противоречиями и парадоксами, причем концы с концами часто не сходятся. В свободной подборке они весьма эффектны и допускают различные интерпретации. В таком виде эти идеи и воспринимались в качестве эффективного оружия в эстетическом наступлении приверженцами самых различных буржуазных философских и искусствоведческих направлений — от эстетствующих «аристократов духа», неоромантиков и символистов до авангардистов XX века, от либерально настроенных философов культуры, оплакивавших закат западной цивилизации, до присяжных фашиствующих теоретиков, объявлявших Ницше провозвестником расовой «эстетики» крови, долга и чести.  Ницше явился одним из пионеров так называемого «эстетизма» — довольно широкого течения в современной буржуазной теории искусства, вбирающего в себя как официальные школы университетской эстетики, так и неформальные направления, представители которых всячески фрондируют своей мнимой независимостью от казенной философии. Суть эстетизма — в утверждении примата культуры (а точнее, различных форм и видов искусства) в развитии человеческого общества, его социальной организации и общения; в подчинении всего социального бытия — материального производства, разделения труда, распределения общественного богатства и т.д. — целям и интересам художественного творчества, его «высшим» Ценностям; в объяснении, интерпретации социальных структур и задач человечества с точки зрения этих «высших» интересов и конечных целей. И не только социальных структур, но и мира в целом как космического бытия, которое можно оправдать лишь эстетически. Ибо мир, бытие в себе — бессмысленно и хаотично, чуждо человеку и непостижимо. Лишь в искусстве оно обретает свои краски и оттенки, получает смысл, вкладываемый в него художником. Жизнь как частный случай космического бытия, как человеческое существование наполнена жесткостью и страданием, страхом и ужасом, и, чтобы жить, человек вынужден ограждать себя от них «блестящим порождением» искусства.  Да и сам человек «не обладает ни достоинством, ни правом, ни обязанностями: лишь как существо, вполне предопределенное бессознательным целям, человек может оправдать свое существование», то есть или как творец, или как материал для творчества, как раб, прикованный к колеснице культуры. И всему этому придается определенный метафизический статус. Истинное восприятие мира в качестве адекватного отображения объекта в субъекте объявляется нелепостью, поскольку «между двумя абсолютно различными сферами, каковы субъект и объект, не существует ни причинности, ни правильности, ни выражения, а самое большое — эстетическое отношение, т.е. своего рода передача намеками, как при сбивчивом переводе на совсем чужой язык».  Таким образом, «чисто» эстетическое отношение к миру выступает у Ницше не как одна из возможных, но как единственно возможная интерпретация мира, хотя и она, по Ницше, есть не что иное, как его «принципиальная фальсификация» в определенных целях. Применительно к искусству это означает фальсификацию эстетического объекта, апологетическое утверждение и качеств «естественного» социального бытия отношений эксплуатации, господства и подчинения, которым придается статус вечности. Антиномия между эстетизмом и гуманизмом заявляет о себе уже в этом анализе, имеющем вводный характер. Именно гак ставит и решает проблему Ницше, воплощая «эстетизм» в его крайней форме. Собственно, для него вообще человечества как такового, то есть как субъекта всемирной истории в ее поступательном развитии, не существует. Есть лишь отдельные человеческие существа, человек как род, как ступень биологической эволюции, и его призвание заключено в том, чтобы своим повседневным изнурительным трудом способствовать выдвижению ареопага избранных «олимпийцев», предопределенных к художественному творчеству.  «Забота» о культуре, искусстве служила для Ницше одним из решающих аргументов, которые выдвигались им ради обоснования «естественности» отношений господства и подчинения, ради защиты сословной иерархии.

  «Высокая» культура, писал он, может возникнуть лишь там, где существуют две полярные друг другу общественные касты: работающих и праздных, или каста «принудительного труда» и каста «свободного труда».

Вопросы к тексту

  1. В чем эстетическое значение тезиса Ф.Ницше о «переоценке всех ценностей»?  2. Какова связь эстетики Ф.Ницше с учением А. Шопенгауэра?  3. Почему Ф.Ницше называют одним из пионеров «эстетизма» в философии?  4. Каково решение Ф.Ницше антиномии эстетизма и гуманизма?

  5. Как обосновывал Ф.Ницше «заботу» о высокой культуре и искусстве?

Источник: https://textb.net/25/11.html

Постклассическая эстетика ф.ницше

Эстетика Ницше

С Фридриха Ницше  в эстетике фактически начинается новый этап, продолжающийся до начала XXI в., — постклассической эстетики, когда новые перспективы развития получает имплицитная эстетика.

Самим методом свободного полухудожественного философствования, призывом к «переоценке всех ценностей», отказом от всяческих догм, введением понятий двух антиномических стихий в культуре и искусстве — аполлоновской и дионисийской, — Ницше дал сильный импульс свободному плюралистическому бессистемному философствованию и в сфере эстетики. Более того, в духе присущих ему антиномизма и парадоксии Ницше провозгласил наступление «эстетического века», когда существование мира может быть оправдано только из эстетических оснований. С развенчанием традиционных ценностей культуры, «разоблачением» основных постулатов морали («По ту сторону добра и зла», «К генеалогии морали») и любого рационального обоснования бытия с точки зрения универсальных или божественных законов, перед угрозой страшной перспективы заглянуть «за край» созданной культурой гармонической аполлоновской реальности в хаотическое дионисийское царство безнравственных (с позиции традиционной морали) основ мира только глобальное эстетическое мирочувствование способно удержать экзистенциальный баланс и сохранить позитивный тонус бытия.

Немецкий мыслитель Фридрих Ницше одним из первых в Европе наиболее остро ощутил кризис культуры и искусства и своим творчеством и пророческими идеями предвосхитил и отчасти спровоцировал многие феномены и пути пост-культуры.

После юношеского увлечения античным идеализмом и романтической эстетикой 33-летний мыслитель четко и трезво определил свою жизненную позицию: он осознал себя материалистом, атеистом, имморалистом, психологом, пророком, поэтом и музыкантом.

Этот перелом в сознании Ницше был четко сформулирован в книге «Человеческое, слишком человеческое» (1878).

Один из основных тезисов философии зрелого Ницше: культура больна, человечество больно, человек болен и вырождается. Все требует лечения, которое он предлагает начать с глобальной «переоценки всех ценностей» традиционной культуры.

Идеалом здорового общества и человека для него является древнегреческая досократова цивилизация, в которой господствовало дионисийское начало: приоритет инстинктивной воли к жизни, игра жизненных сил, «вакхическое опьянение» самой сущностью жизни вне какого-либо контроля или диктата разума или рассудка.

Последний преобладал в противоположном начале культуры — аполлоновском, ориентированном на разумность, оформленность, упорядоченность бытия, гармонию космоса.

С Сократа, Ветхого Завета и особенно в христианский период начался, по Ницше, декаданс культуры и человечества, который достиг к его времени апогея, выразившись в полном кризисе культуры и смертельной болезни человечества, сделавшего своими идеалами господство «стадного человека», массовое сознание, ложь в философии и морали.

Главные предпосылки и причины этого кризиса Ницше усматривает в господстве разума над инстинктом; в культе разума, души, духа, духовного; в признании приоритета духовного над телесным; в изобретении идеи Бога, особенно — сострадающего христианского Бога.

Во всем этом Ницше видит изначальную ошибочную установку — подмену истины ложью и последующее построение на этой лжи всей европейской культуры. В древности, полагал он, существовал плюрализм этических и иных ценностей.

Каждое племя, нация, народ имели свои ценности, отличные от ценностей их соседей.

существовали две глобальные аксиологические системы:

  • мораль потомственных аристократов и
  • мораль рабов.

Религия (а затем и философия) активно утверждала ложные моральные и гносеологические ценности, чем способствовала развитию болезни человечества и культуры, вырождению человека.

В результате к концу XIX в., согласно Ницше, в Европе господствует «стадное животное» — человек, слабый, больной, безвольный, исповедующий ложные идеалы и утверждающий ложные ценности.

От него идет «пагуба человечеству» — массовые, плебейские потребности выдаются за истинные ценности; утверждается их общезначимость, незыблемость, абсолютность. Да и Нет, добро и зло, истина и ложь и т.п. противоположности зафиксированы навечно и абсолютизированы.

Человечество, утверждает Ницше, устало от такого человека, и он предлагает ему для выздоровления новые идеалы и новые ценности.

1.      Отказ от диктата и культа разума и традиционной морали, выход «по ту сторону добра и зла», т.е. отказ от одномерных и однозначных оценок и стабильных ценностей. Утверждается аксиологический релятивизм.

2.      Раскрепощение тела, телесных интуиции (тело и только тело = «Само» диктует и определяет все в человеческой жизни), инстинкта; возврат к полноценной, не скованной никакими условностями физиологической жизни, к Дионису и дионисийству как символам здоровой природной жизни, основанной только на инстинкте и глубинной оптимистической воле к жизни.

3.      Отказ от религии, Бога, христианской духовности как ложных понятий, убивающих жизнь, культуру, человечество.

4.      Преодоление современного (больного) человека в пользу выведения новой породы людей, лишенных всех современных ( = культурных) пороков и предрассудков, выведение новой человеческой породы — «сверхчеловека», которому дозволенно все.

Вседозволенность, по Ницше, — признак аристократизма и величия нового человека как пребывающего по ту сторону традиционных ценностей и каких-либо императивов. Счастье «нового» человека «равно инстинкту», ибо он находится на восходящей линии жизни (современный человек — на нисходящей, он вырождается).

Для эстетики зрелого Ницше характерна принципиальная двойственность. Будучи по образованию филологом-классиком, воспитанным в традиционной университетской среде, он обладал тонким эстетическим вкусом и хорошей художественной интуицией.

Отсюда его тяга к классическим эстетическим идеалам, Именно эта чувствительность помогает ему осознать, что современное ему искусство и эстетическое сознание находятся в состоянии деградации (декаданса, умирания), а увлечение естественно-научными веяниями времени и демонстративно атеистическая ориентация вынуждают его вполне осознанно встать на путь развенчания классической эстетики, выдвинуться на позицию одного из радикальных предтеч авангардно-постмодернистского сознания, пророка пост-культуры.

Античная риторская эстетика с ее развернутой системой правил и бесконечным тренингом, которая в какой-то мере была унаследована эстетикой классицизма, представляется Ницше вершиной эстетических достижений.

Только после того как для художника станет органичной жесткая система эстетических правил, он начинает чувствовать себя внутренне свободным для высокого творчества, преодолевающего сползание в жалкий натурализм («зачаточное состояние искусства», по Ницше).

эстетическое достигается тогда, когда один и тот же мотив (тема) в искусстве разрабатывается на сотни ладов различными мастерами.

Тогда у публики пропадает внеэстетическая прелесть новизны и любопытства, и она приобщается к высокому эстетическому вкусу — «под конец она сама воспримет и эстетически прочувствует оттенки, тонкие, новые приемы в обработке этого мотива»3 

С Лессинга, профанировавшего, по Ницше, эстетику классицизма, началось сползание искусства в натурализм, т.е. упадок и декаданс.

Для Ницше очевидны две линии в эстетике:

  • классическая, свидетельствующая о том, что человечество находится в стадиях «восходящей жизни» (это стадии: «римская», «языческая», «классическая», «ренессанс», классицизм), и
  • «эстетика décadence» — показатель «нисходящей жизни» (началась с христианства и достигает своего апогея ко времени Ницше — в романтизме, натурализме, реализме).

Себя он еще видит одним из последних представителей классической эстетики — высокого стиля. В «Заратустре», убежден его автор, он достиг таких высот художественного стиля в немецком языке, каких не достигал никто.Ницше дает классическое определение инспирации, как внутреннего спонтанного, не зависящего от человека творческого вдохновения.

Однако осознанно отказавшись в «Человеческом, слишком человеческом» от «всего не присущего» его натуре, т.е. от «идеализма», Ницше сознательно «приземляет», или ставит на научную, в его понимании, почву свое мировоззрение, в том числе и эстетические представления.

Теперь, когда наука доказала, полагает Ницше, что не существует никакого иного мира, кроме материального, физически воспринимаемого, основные положения классической эстетики оказываются ложными и задерживают «прогресс» человечества на пути к новому человеку — аристократу природного инстинкта, забывшему о всяческих морально-духовных бреднях.

Искусство, по Ницше, служит для прикрытия, приукрашивания суровой действительности розовым флером, оно доставляет человеку удовольствие от бессмыслицы, является детской игрой, шалостью, облегчающей на время тяготы жизни — «это радость рабов на праздниках сатурналий»1.

Для реализации любого эстетического творчества, создания искусства необходимо«одно физиологическое предусловие — опьянение» любого вида.

Художник — лжец или ребенок, увлекающий людей от жизни в несуществующие метафизические миры, возвращающий его на время к детским играм, умеющий даже горе превращать в наслаждение, в общем в совр. мире он — отсталое и вредное существо, ничего не ведающее ни о человеке, ни о мире, ни об истине.

Ницше констатирует, что с ростом научных знаний место художника занимает ученый, чувства грубеют, эстетические способности угасают, а искусство уже скончалось. Об этом свидетельствует абсолютизация безобразного в современном мире и искусстве. Забывают его символическую функцию указания на «лучший из миров» и пытаются извлекать наслаждение из самого безобразного.

Прекрасное и красота не существуют объективно. Человек сам наделяет красотой мир. Он смотрится в него как в зеркало и считает прекрасным все, что отражает его образ.

с точки зрения ницшеанского идеала сверхчеловека современный человек — лишь «бесформенная масса, материал, безобразный камень, требующий еще ваятеля».

Развенчивает поздний Ницше и классические представления о гении как существе, наделенном каким-то неземным даром, особым вдохновением, и другие положения классической эстетики.

ХХ в., в чем мы еще не раз будем убеждаться, во многом подтвердил пророчества Ницше относительно глобального кризиса Культуры и направления его развития. Особенно в сфере искусства.

Принцип отказа от разума в пользу инстинкта, приоритет абсурда, алогизма, парадоксальности, релятивизм всех ценностей, вседозволенность, хаосогенные процессы, физиологизм, наркотические вакханалии и т.п. стали господствующими в пост-культуре.

При этом ее деятели и теоретики активно опираются на идеи Ницше как на свой мощный и проверенный временем теоретический фундамент. В сфере эстетики практически все крупные теоретики ХХ в. являются в той или иной мере наследниками Ницше.

Среди главных принципов новой породы людей будущего Ницше указывает на «веселую игру» всеми ценностями культуры.

Своим современникам, принявшим его идеологию, этим «недоноскам еще не проявленного будущего», он предлагает новый идеал (реализовываться он начнется только столетие спустя и не совсем по-ницшеански — в постмодернистской парадигме): «…

идеал духа, который наивно, стало быть, сам того не желая и из бьющего через край избытка полноты и мощи играет со всем, что до сих пор называлось священным, добрым, неприкосновенным, божественным; …

идеал человечески-сверхчеловеческого благополучия и благоволения, который довольно часто выглядит нечеловеческим, скажем, когда он рядом со всей бывшей на земле серьезностью, рядом со всякого рода торжественностью в жесте, слове, звучании, взгляде, морали и задаче изображает как бы их живейшую непроизвольную пародию, — и со всем тем, несмотря на все то, быть может, только теперь и проявляется впервые великая серьезность, впервые ставится вопросительный знак, поворачивается судьба души, сдвигается стрелка, начинается трагедия…»2. Этим пророчеством Ницше завершает свою «Веселую науку», намечая направление принципиально нового пути гуманитарным наукам фактически уже третьего тысячелетия.

Источник: https://students-library.com/library/read/31379-postklassiceskaa-estetika-fnicse

Booksm
Добавить комментарий