Джон Остин, английский философ, представитель лингвистической философии

Джон Остин, английский философ, представитель лингвистической философии

Джон Остин, английский философ, представитель лингвистической философии

Джон Остин – британский философ, занимавшийся проблемами лингвистической философии, основоположник современной неформальной логики.

Краткая биография Джона Остина

Джон Остин родился в 1911 году. Он успешно закончил Бейллиол-колледж Оксфордского университета, впрочем, с Оксфордом оказалась связана вся его научная жизнь. С 1933 по 1935 он работает в Олл-соулз-колледже, затем переходит в Модлин-колледж, где преподает до 1939 года.

Во время Второй мировой войны Остин служил в MI6 – службе внешнеполитической разведки Великобритании, за свою службу получил несколько боевых наград. До конца жизни он проработал в Крайст-Черч-колледже в Оксфорде, в котором с 1952 года занимал должность профессора философии.

Умер Остин в 1960 году от рака легких.

Лингвистическая философия Джона Остина

Джон Остин не стремился к созданию стройного философского учения, в качестве своей главной задачи он ставил перед собой прояснение выражений обыденного языка и изучение некорректного использования обыденных выражений философами. В качестве объекта изучения Остин выделял обыденный язык, стремился постичь его феномен.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Его ранние философские идеи заключались в том, чтобы разделить высказывания на две группы:

  • «констатирующие» высказывания – информируют о каком-либо факте, к ним применимы суждения истинности и ложности;
  • «перформативные» высказывания – содержат сведения о действии, могут быть удачными или неудачными в зависимости от самого действия.

Однако по мере изучения обыденного языка Остин пришел к мнению, что разграничить высказывания на эти группы довольно сложно, ему так и не удалось определить четкий критерий деления, поэтому он заключил, что все высказывания являются перформативными.

Остин сформулировал понятие речевого акта.

Замечание 1

Речевой акт – это целостное образование, в состав которого входят: акт говорения как такового («лукотивный акт»), «сила» произнесенной фразы, ее интонация («иллокутивный» акт), акт произнесения слов, побуждающих слушателя к совершению определенных действий («перлокутивный» акт).

Остин считал, что разграничить эти параметры речевого акта весьма трудно. Сила фразы и ее эмоциональный фон невозможны без содержания побуждения в ней, но фраза должна иметь и смысл, нести информацию.

Остин пытался выявить различные параметры, характерные для каждого вида акта, хотя это и сложно. В результате он приводит примеры.

Так, для иллокутивного акта отличительные признаки концентрируются в следующих примерах:

  • вопрос;
  • информирование;
  • ответ;
  • критика;
  • уверение;
  • констатация;
  • предупреждение;
  • назначение.

Таким образом, каждый говорящий совершает акт производства речи, что по сути есть историческое событие. Каждый речевой акт неотделим от действия, в каждой фразе есть свое побуждение что-либо совершить, оно может быть скрытым или явным.

Действие правильно и необходимо, если его побуждение соответствует высказываю.

При анализе обыденного языка стоит учитывать, в каких ситуациях производится речь, к каким действиям она призывает, уместны ли эти действия, как и сама речь, в данной ситуации.

Умение соотносить свой речевой акт с ситуацией приобретается в ходе накопления опыта, оно складывается под влиянием уровня владения языковой игрой. Остин считал, что толковые словари не дают понимания значения слова, а содержат всего лишь варианты его употребления.

Методика Остина заключалась в представлении о том, что слова представляют собой инструменты, которые использует человек. Как в медицине, эти инструменты должны быть чистыми, т.е. человек должен знать, что он имеет в виду, а что нет, чтобы не попасться в те ловушки, которые расставляет язык.

Слова – не просто обозначение предметов, необходимо осознать их многозначность и двусмысленность, а значит, необходимо взглянуть на них «со стороны».

Люди пользуются одними и теми же словами, но при их помощи они выражают все те различия, «которые человек находит нужным проводить», а также выявляет и накапливает связи, которые передаются через поколения.

Истина и сознание в теории Джона Остина

В своей лингвистической философии Остин особое внимание уделил таким терминам, как «знать» и «истинный». Сказать, что я что-то знаю, не значит просто утверждать что-либо. Это просто означает, что я полагаю определенным образом, а не то, что он точно знает. Под сомнение может быть поставлен весь прошлый опыт и сами возможности человека.

Остин ставил под сомнения «чувственные данные», т.е. полученные при помощи ощущений и восприятия при помощи познавательного акта. Остин заявлял, что никогда нельзя быть полностью уверенным в своих ощущениях. Кроме того, что мы можем быть в них не уверены, так еще можем и неправильно их описать.

Это особенно верно, если человек не сталкивался с таким ощущением ранее, поэтому не может о нем верно судить.

Знание не может быть неверным, а человек всегда допускает ошибки. Фраза «Я знаю» часто предстает ритуальной фразой, схожей по типу с фразами «Я обещаю», «Я делаю», «Я предупреждаю» и т.д. Понятие истинный к ним не должно применяться ни коим образом.

Остин также затронул проблему познания «чужих сознаний» и их отражения в языке. Он утверждал, что вера в сознание других естественна, сомнения в этом могут возникнуть лишь только на основании того, что мы не можем наблюдать восприятия других людей. Даже не «самонаблюдая» чувств других, мы часто знаем о них.

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/dzhon_ostin_angliyskiy_filosof_predstavitel_lingvisticheskoy_filosofii/

Английский философ Джон Лэнгшо Остин

Джон Остин, английский философ, представитель лингвистической философии

Федеральное государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«ЧЕЛЯБИНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ КУЛЬТУРЫ И

ИСКУССТВ»

ИНСТИТУТ ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ

Кафедра Социально-культурной деятельности

Реферат

по дисциплине: Философия

на тему: Английский философ Джон Лэнгшо Остин

Выполнила:

студент гр. Е 202 СКД

Раёва Екатерина Сергеевна

Преподаватель:

Варкентин Л.И.

г.Челябинск, 2014г.

  1. Введение …………………………………………………………………… 3
  2. Биография ……………………………………………………….………… 4
  3. Проблемы. Концепции. Идеи. Мысли .……………………….…………. 6
  4. Теория речевых актов ………………………………………………… 13
  5. Список литературы ……………………………………………………… 16

Введение.

Джон Остин (1911-1960). Английский философ, представитель лингвистической философии. Основную цель исследования видел в прояснении выражений обыденности языка. Внёс вклад в разработку теории речевого акта.

В основе философской концепции Остина лежит мысль о том, что главной целью философского исследования является прояснение выражений обыденного языка. Он подверг критике фундаментализм факта (который отстаивал Альфред Айер), поскольку никогда нельзя быть уверенным в своих же собственных ощущениях.

Прилагательное «истинный», по Остину, не должно применяться ни к предложениям, ни к суждениям (propositions), ни к словам. Истинными являются высказывания (statements). Другая проблема, находившаяся в центре внимания Остина, это возможность познания «чужих сознаний» и его отражение в языке.

Остин считает, что вера в существование сознания других людей естественна; обоснований требует сомнение в этом.

Кроме того, язык не просто описывает реальность, но и влияет на нее посредством перформативных высказываний, таковых как обещание, предупреждение или приказание. Единый речевой акт представляется Остину как трехуровневое образование:

  • локутивный акт — Речевой акт в отношении к используемым в его ходе языковым средствам. Предмет семантики.
  • иллокутивный акт — Речевой акт в отношении к поставленной цели и ряду условий: вопрос, ответ, информирование, уверение, предупреждение, назначение, критика.
  • перлокутивный акт — Речевой акт в отношении к своим результатам. Предмет риторики.

Биография.

Получил образование в Шрусбери-скул и Бейллиол-колледже Оксфордского университета. В 1933 был избран членом совета Олл-Соулз-колледжа, в 1935 – Модлин-колледжа.

Родился в Ланкастере (Англия) 26 марта 1911. Получил образование в Шрусбери-скул и Бейллиол-колледже Оксфордского университета. В 1933 был избран членом совета Олл-Соулз-колледжа, в 1935 – Модлин-колледжа. В 1952–1960 – профессор моральной философии в Оксфорде.

Свои теории Остин рассматривал как инструментарий, который может и должен быть использован в различных сферах деятельности в целях получения наилучших результатов.

Типичный пример предложенной им процедуры анализа содержится в Ощущении и ощущаемом (Sense and Sensibilia , 1962), критическом исследовании философского употребления выражений, относящихся к чувственному восприятию.

Остин выбирает в качестве эталона «обыденный язык» и анализирует различия между иллюзией и галлюцинацией, различные типы зрительных феноменов, которые объединяются словом «иллюзия» (мираж, камуфляж, отражение), а также вопрос о том, что является иллюзией, а что нет (например, то, что палка кажется изогнутой в воде, – не иллюзия, а подлинное восприятие). Тщательно различаются употребления слов «выглядит», «является», «кажется», а также многочисленные употребления слова «реальный», неотъемлемые от того, что в конкретном контексте имеется в виду под «нереальным»: выкрашенные волосы, утиный манок и блестки, напоминающие алмазную россыпь, – все эти вещи «нереальны» по-разному. Остина интересовала не истинность или ложность разнообразных теорий чувственного восприятия, но осмысленность или неосмысленность выдвигавшихся формулировок. По его словам, правильный подход состоял бы в «рассечении волоса еще до того, как он начал расти». Остину принадлежит также известное различение перформативных и констатирующих предложений.

С 1952 – профессор Оксфордского университета. Основные сочинения: «Истина» (1950), «Поводы для извинений» («Просьба простить») (1957), «Философские статьи» (1961), «Чувство и восприятие» (1962), «Как делать вещи из слов» (посмертно восстановленный и изданный в 1962 курс лекций О. памяти Джеймса, прочитанный в 1955 в Гарвардском университете) и др. (О.

не закончил ни одной книги и не опубликовал ни одной статьи в философской периодике. Так, из 10 текстов посмертного сборника «Философские статьи» 4 были опубликованы в сборниках статей, 1 являет собой запись радиовыступления, 5 – это доклады на заседаниях ученых сообществ.) В рамках собственной программы разработки оснований лингвистической философии О.

проанализировал логическую структуру повседневного языка.

Как и Ощущение и ощущаемое , две другие работы Остина, в которых собраны его лекции и статьи, – Философские работы (Philosophical Papers , 1 961) и Как делать вещи со словами (How to Do Things with Words , 1962) – были опубликованы посмертно. Умер Остин в Оксфорде 8 февраля 1960.

Проблемы. Концепции. Идеи. Мысли.

В основе концепции Остина лежит идея, что главной целью филос. исследования является прояснение выражений обыденного языка. Взгляды О. не носят систематического характера. Многие его выступления были направлены против неверного, т.е.

нарушающего логику, употребления слов и целых фраз отдельными философами, но основной вклад О. в науку состоит в проницательных замечаниях об употреблении таких терминов, как «знать» и «истинный». О. подверг критике широко распространенную в аналитической философии теорию «чувственных данных». Общее филос.

возражение против возможности знать ощущения др. людей иногда принимает форму вопроса о степенях уверенности.

Остин считает, что на самом деле никогда нельзя быть уверенным в своих же собственных ощущениях. Мы можем не только их неправильно назвать или обозначить, но и испытывать неуверенность относительно них и более основательным образом.

Например, мы можем просто быть недостаточно знакомы с данным ощущением, чтобы позволить себе уверенно судить о нем, или мы можем пытаться «распробовать» свое ощущение более полно. Общее филос. возражение против всех претензий на знание, согласно О.

, выражено в следующем рассуждении: знание не может быть ошибочным, а «мы, по-видимому, всегда или практически всегда подвержены ошибкам». Прилагательное «истинный», по О., не должно применяться ни к предложениям, ни к суждениям (propositions), ни к словам. Истинными являются высказывания (statements).

Фактически можно сказать, что высказывание истинно, когда историческое положение дел, с которым оно соотносится посредством разъясняющих соглашений, однотипно тому положению дел, с которым употребленное предложение соотносится посредством описательных соглашений.

Всякая попытка сформулировать теорию истины как образа оказывается неудачной вследствие чисто конвенционального характера отношения между символами и тем, к чему эти символы относятся. О. считает, что многие фразы, рассматриваемые часто как высказывания, вообще не должны характеризоваться как истинные или ложные; как, напр., формулы в исчислении, определения, исполнительные фразы, оценочные суждения, цитаты из литературных произведений.

Другая проблема, стоявшая в центре внимания О., — возможность познания «чужих сознаний». Он надеялся, что в результате его деятельности возникнет новая дисциплина, являющаяся симбиозом философии и лингвистики, — «лингвистическая феноменология».

Джон полагал, что познание сознания других людей включает особые проблемы, но, подобно познанию любого др. вида, оно основывается на предшествующем опыте и на личных наблюдениях. Предположение о том, что это познание переходит от физических признаков к фактам сознания, ошибочно. О.

считает, что вера в существование сознания других людей естественна; обоснований требует сомнение в этом.

Важное место в ранних работах Остина занимало различение понятий перформативного и констатирующего высказываний. Под первым он понимал высказывание, являющееся исполнением некоторого действия («Я обещаю, что…

»), под вторым — дескриптивное высказывание, способное быть истинным или ложным. В дальнейшем эти идеи были преобразованы в теорию речевых актов (см.: Языка употребления). Единый речевой акт представляется Остину, как трехуровневое образование.

Речевой акт в отношении к используемым в его ходе языковым средствам выступает как локутивный акт; в отношении к манифестируемой цели и ряду условий его осуществления — как иллокутивный акт; в отношении к своим результатам — как перлокутивный акт. Главным новшеством О.

в этой схеме является понятие иллокуции, т.к. локуцией всегда занималась семантика, а перлокуция была объектом изучения риторики.

Он не дает точного определения понятию иллокутивного акта, он только приводит примеры: вопрос, ответ, информирование, уверение, предупреждение, назначение, критика и т.п. О. пытается обнаружить отличительные признаки иллокуции. В дальнейшем Ф. Стросон свел замечания О.

к четырем признакам, из которых главными являются признаки целенаправленности и конвенциональности.О. считал, что в отличие от локутивного в иллокутивном акте конвенции не являются собственно языковыми. Однако ему не удалось объяснить, в чем состоят эти конвенции. О. принадлежит и первая классификация иллокутивных актов.

Он полагал, что для этой цели нужно собрать и классифицировать глаголы, которые обозначают действия, производимые при говорении, и могут использоваться для экспликации силы высказывания — иллокутивные глаголы. С т.зр. современного уровня развития лексической семантики классификация О.

выглядит довольно грубым приближением к сложной структуре данного объекта исследования. Теория «речевых актов» оказала большое влияние на современную лингвистику и логику.

Остин не считал, что осмысление «обычного языка» являет собой путь прояснения философских проблем: «…наш обычный запас слов воплощает все различения, которые люди сочли нужным провести, и все связи, которые они сочли нужным установить на протяжении жизни многих поколений».

С его точки зрения, различения обычного языка более здравы, нежели «любое различение, которое мы с вами соблаговолим измыслить, посиживая днем в своих креслах». Согласно предположению О.

, философия в статусе традиционной родоначальницы наук в ближайшее время инициирует новую науку о языке, как недавно она продуцировала математическую логику.

С точки зрения Остина, проблема является философской постольку, поскольку она запутанна, – как только люди достигают ясности относительно какой-то проблемы, она «перестает быть философской и становится научной».

Философские взгляды Остина расходились с рядом подходов неопозитивизма. В частности, О. подвергает критике теорию «чувственных данных» Айера. По О., тезис о том, что то, что мы «непосредственно воспринимаем, суть чувственные данные» и идея, согласно которой предложения о чувственных данных суть безусловные основания знания, – ошибочны.

В первом случае он предлагает разграничить классическую «иллюзию» и «обман». Во втором – О. утверждает, что предложений одновременно безусловных по своей природе, непосредственно верифицируемых и доказательных в силу собственной очевидности – не бывает и быть не может.

Остин предложил своеобразный симбиоз философии и лингвистики – «лингвистическую феноменологию», в границах которой логические явления предлагалось рассматривать без отвлечения от их непосредственного содержания. По О.

, такая дисциплина должна изучать способы употребления естественного языка: если элементарным предметом «лингвистической феноменологии» служит «утверждение» (statement), то соответствующим предметом логики является «предложение» (proposition). Последнее, согласно О., состоит из слов, первое же – «делается с помощью слов».

Согласно мысли Остина, каждое «утверждение», произносимое кем-то, есть акт производства, который представляет собой своеобразное историческое событие, а именно – высказывание конкретным говорящим определенного «предложения», относимого к реципиенту (аудитории) с указанием на конкретное положение или же какую-то историческую ситуацию.

Повседневное употребление слов «истинно или ложно» соответствует, таким образом, по О., «утверждению», а не «предложению». «Предложение» не может считаться истинным или ложным, поскольку оно посредством дескриптивной конвенции всякий раз сопоставлено типам событий.

«Утверждение» же, посредством демонстративной конвенции, соответствует с известной долей неопределенности исторически меняющимся ситуациям. Как полагал О.

, «утверждение» истинно тогда и только тогда, когда историческое положение дел, сопоставленное ему с помощью демонстративной конвенции, относится к тому типу, который с помощью дескриптивной конвенции соответствует «предложению», использованному для производства данного «утверждения». Дальнейший анализ понятия «утверждение» привел О.

к различению последнего на «констатации» (constatives), или способы произнесения, в которых что-либо утверждается и потому к ним может быть применима оценка «истинно или ложно», и «перформации» (performatives) – способы произнесения, относящиеся к исполнению некоторого действия. Например, высказывание «я обещаю, что…» означает нечто большее, чем высказывание «я утверждаю, что…».

Источник: https://www.myunivercity.ru/%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84%D0%B8%D1%8F/%D0%90%D0%BD%D0%B3%D0%BB%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%84%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84_%D0%94%D0%B6%D0%BE%D0%BD_%D0%9B%D1%8D%D0%BD%D0%B3%D1%88%D0%BE_%D0%9E%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BD/292182_2778560_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B01.html

Остин — новая философская энциклопедия

Джон Остин, английский философ, представитель лингвистической философии

ОСТИН (Austin) Джон (26 марта 1911, Ланкастер – 8 февраля 1960, Оксфорд) – британский философ-аналитик, представитель лингвистической философии. Профессор Оксфордского университета (1952–60).

В основе философской концепции Остина лежит мысль о том, что главной целью философского исследования является прояснение выражений обыденного языка. Поскольку значительная часть работы по анализу обыденного языка осуществлялась скорее в устных обсуждениях, чем в печати, постольку у Остина сравнительно мало опубликованных работ.

Многие выступления Остина были направлены против неверного, т.е. нарушающего логику «обыденного» языка, употребления слов и целых фраз отдельными философами, но основное внимание Остина направлено на анализ употребления таких терминов, как «знать» и «истинный». Согласно ему, сказать, что я что-то знаю, не значит просто утверждать это что-то.

Последнее, строго говоря, означает просто, что я так полагаю, а не то, что я знаю это; так что если человек что-либо утверждает, то его можно спросить, знает он это или нет (Other Minds. – Logic and Language. Oxf., 1953, p. 124). Специфический характер познания выявляется в тех возражениях, с которыми может столкнуться наша претензия на знание.

Прежде всего могут быть поставлены под сомнение наш прошлый опыт и наши нынешние возможности. Остин, в частности, подверг критике широко распространенную в аналитической философии теорию «чувственно данного», т.е. содержания ощущения и восприятия, якобы непосредственно постигаемых в познавательном акте.

Остин считает, что на самом деле никогда нельзя быть уверенным в своих же собственных ощущениях. Мы не только можем их неправильно назвать или обозначить (How to Talk. – Proceedings of the Aristotelian Society. 1952–53, v. LIII, p. 230–256), но и можем испытывать серьезную неуверенность относительно них (Other Minds, p. 135). Напр.

, мы можем просто быть недостаточно знакомы с данным ощущением, чтобы позволить себе уверенно судить о нем (там же, р. 137), или мы можем пытаться «распробовать» свое ощущение более полно.

Кроме того, добавляет Остин, за термином «знать» обычно следует не прямое дополнение, а придаточное предложение с союзом «что», и если этот факт полностью осознан, различие между знанием об ощущениях и другими видами знания теряет всякое значение (там же, р. 140 ff).

Общее философское возражение против всех претензий на знание, согласно Остину, выражается в следующем рассуждении: знание не может быть ошибочным, а «мы, по-видимому, всегда или практически всегда подвержены ошибкам» (там же, р. 142).

Но такого рода возражение обнаруживает внутреннюю связь между глаголом «знать» и такими «исполнительными» словами, как «обещать», которая и лишает это возражение его силы. Фраза «я знаю» – не просто «описательная фраза»; в некоторых важных отношениях она является ритуальной фразой, подобно фразам «я обещаю», «я делаю», «я предупреждаю» и т.п. (там же, р. 146 ff).

Прилагательное «истинный», по Остину, не должно применяться ни к предложениям, ни к суждениям (propositions), ни к словам. Истинными являются высказывания (statements) (Truth. – Proceedings of the Aristotelian Society, Suppl. 1950, vol. XXIV, p. 111–134).

Высказывание истинно, когда положение дел, с которым оно соотносится посредством разъясняющих соглашений, однотипно тому положению дел, с которым употребленное предложение соотносится посредством описательных соглашений (там же, р. 116). А всякая попытка сформулировать теорию истины как образа оказывается неудачной вследствие чисто конвенционального характера отношения между символами и тем, к чему эти символы относятся. Остин считает, что многие фразы, рассматриваемые часто как высказывания, вообще не должны рассматриваться как истинные или ложные – напр., «формулы в исчислении… определения… исполнительные фразы… оценочные суждения… цитаты из литературных произведений» (там же, р. 131); признание этого факта дает возможность избежать многих затруднений в теории истины.

Др. проблема, находившаяся в центре внимания Остина, – возможность познания «чужих сознаний» и его отражение в языке. Остин надеялся, что в результате его деятельности возникнет новая дисциплина, являющаяся симбиозом философии и лингвистики, – «лингвистическая феноменология».

Он полагал, что познание сознания других людей сталкивается с особыми проблемами, но, подобно познанию любого другого вида, оно основывается на предшествующем опыте и на личных наблюдениях. Предположение о том, что это познание переходит от физических признаков к фактам сознания, ошибочно (Other Minds, p. 147 ff).

Остин считает, что вера в существование сознания других людей естественна; обоснований требует сомнение в этом.

Сомневаться в этом только на основании того, что мы неспособны «самонаблюдать» восприятия других людей, – значит идти по ложному следу, ибо дело здесь попросту в том, что, хотя мы сами и не наблюдаем чувств других людей, мы очень часто знаем их (там же, р. 158 ff).

Важное место в ранних работах Остина занимает введение понятий перформативного и констатирующего высказывания, которое он рассматривает как очередной шаг в развитии логических представлений о границе между осмысленными и бессмысленными высказываниями. Под первым он понимал высказывание, являющееся исполнением некоторого действия («Я обещаю, что…

»), под вторым – дескриптивное высказывание, способное быть истинным или ложным. В дальнейшем эти идеи были преобразованы в теорию речевых актов (speech act theory). В целостном виде они были изложены Остином в курсе лекций «How To Do Things With Words», прочитанном в Гарвардском университете в 1955. Единый речевой акт представляется Остину как трехуровневое образование.

Речевой акт в отношении к используемым в его ходе языковым средствам выступает как локутивный акт; в отношении к поставленной цели и ряду условий его осуществления – как иллокутивный акт; в отношении к своим результатам – как перлокутивный акт. Главным новшеством Остина в этой схеме является понятие иллокуции, т.к.

локуцией всегда занималась семантика, а перлокуция была объектом изучения риторики. Остин не дает точного определения понятия иллокутивного акта. Он только приводит для них примеры (How To Do Things With Words. Oxf., 1962, p. 8) – вопрос, ответ, информирование, уверение, предупреждение, назначение, критика и т.п. Остин пытается обнаружить отличительные признаки иллокуции. В дальнейшем П.Ф.

Стросон свел замечания Остина к четырем признакам, из которых главными являются признаки целенаправленности и коцвенциональности. Остин считал, что в отличие от локутивного в иллокутивном акте соглашения не являются собственно языковыми. Однако ему не удалось объяснить, в чем состоят эти соглашения. Остину принадлежит и первая классификация иллокутивных актов.

Он полагал, что для этой цели нужно собрать и классифицировать глаголы, которые обозначают действия, производимые при говорении, и могут использоваться для экспликации силы высказывания – иллокутивные глаголы. С точки зрения современного уровня развития лексической семантики, классификация Остина представляется первым общим приближением к сложной структуре данного объекта исследования.

Теория «речевых актов» оказала большое влияние на современную лингвистику и логику (т.н. иллокутивная логика, трактующая речевые акты как интенциональные действия говорящего).

Сочинения:

1. Are There A Priory Concepts. – Proceedings of the Aristotelian Society, 1939, v. XVIII, pp. 83–105;

2. A Plea for Excuses. – Proceedings of the Aristotelian Society. 1956–1957, v. LVII, pp. 1–30;

3. Ifs and Cans. L., 1956;

4. Philosophical Papers. Oxf., 1961;

5. Sense and Sensibilia. Oxf., 1962;

6. How To Do Things With Words. 1962;

7. Чужое сознание. – В кн.: Философия, логика, язык. М., 1987, с. 48–96;

8. Слово как действие. – В кн.: Новое в зарубежной лингвистике, вып. 17. М., с. 22–129;

9. Истина. – В кн.: Аналитическая философия: становление и развитие (антология). М., 1998, с. 174–191.

Литература:

1. Хилл Т.И. Современные теории познания. М., 1965, с. 489–92.

О.А.Назарова

Источник: Новая философская энциклопедия на Gufo.me

Источник: https://gufo.me/dict/philosophy_encyclopedia/%D0%9E%D0%A1%D0%A2%D0%98%D0%9D

Джон Остин: речевой акт и философия обыденного языка

Джон Остин, английский философ, представитель лингвистической философии

Джон Остин – британский философ, одна из важных фигур в том, что называется философией языка. Он был основателем концепции, одной из первых теорий прагматиков в философии языка. Эта теория получила название «речевой акт». Его первоначальная формулировка связана с его посмертной работой «Как сделать слова вещами».

Философия обыденного языка

Философия языка является ветвью философии, которая изучает язык. А именно такие понятия, как значение, истина, использование языка (или прагматики), обучение и создание языка. Понимание сказанного, основной мысли, опыта, общения, интерпретации и перевода с лингвистической точки зрения.

Лингвисты сосредотачивались почти всегда на анализе лингвистической системы, ее формах, уровнях и функциях, в то время как проблема философов в отношении языка была более глубокой или абстрактной. Они интересовались такими вопросами, как отношения между языком и миром. То есть между лингвистическими и экстралингвистическими процессами или между языком и мыслью.

Из тем, предпочитаемых философией языка, заслуживают внимания следующие:

  • изучение происхождения языка;
  • символика языка (искусственный язык);
  • лингвистическая деятельность в ее глобальном смысле;
  • семантика.

Обычная языковая философия

Философия обычного языка, иногда называемая «философией Оксфорда», является своего рода лингвистической философией, которую можно охарактеризовать как мнение о том, что ориентация на язык является ключом как , так и к методу, присущему дисциплине философии в целом.

Лингвистическая философия включает в себя как философию обычного языка, так и логический позитивизм, разработанный философами Венского круга.

Эти две школы неразрывно связаны исторически и теоретически, и один из ключей к пониманию философии обычного языка действительно понимает отношения, которые он несет к логическому позитивизму.

Хотя философия обычного языка и логический позитивизм разделяют убежденность в том, что философские проблемы являются лингвистическими проблемами, и поэтому метод, свойственный философии, является «лингвистическим анализом», он значительно отличается от того, что представляет собой такой анализ и каковы его цели проведения. Философия обычного языка (или «простых слов»), как правило, связана с более поздними взглядами Людвига Витгенштейна и с работой философов Оксфордского университета примерно между 1945 и 1970 годами.

Основные фигуры философии обычного языка

Основными фигурами философии обычного, на ранних этапах были Норман Малкольм, Элис Амброуз, Моррис Лазеровици. На более позднем этапе среди философов можно отметить Гилберта Райла, Джона Остина среди прочих. Однако важно отметить, что философская точка зрения обычного языка не была разработана как единая теория и не была организованной программой как таковой.

Обычная философия языка – это прежде всего методология, приверженная тесному и тщательному изучению использования выражений языка, особенно философски проблематичных. Приверженность к этой методологии и тому что соответствует и является наиболее плодотворным для дисциплины философии, обусловлена тем, что она объединяет разнообразные и независимые взгляды.

Джон Остин (1911-1960 гг.) был профессором нравственной философии в Оксфордском университете. Он внес большой вклад в различные области философии. Важными считаются его работы по знанию, восприятию, действию, свободе, правде, языку и использованию языка в речевых актах.

Его работа по познанию и восприятию продолжает традицию «оксфордского реализма», берущего начало от Кука Уилсона и Гарольда Артура Причарда до Дж. М. Хинтона, Джона Макдауэлла, Пола Сноудона, Чарльза Трэвиса и Тимоти Уильямсона.

Жизнь и работа

Джон Остин родился в Ланкастере (Англия) 26 марта 1911 года. Его отца звали Джеффри Лэнгшоу Остин, а мать – Мэри Остин (до замужества Боуз — Вильсон). Семья переехала в Шотландию в 1922 году, где отец Остина преподавал в школе Святого Леонарда в Сент-Эндрюсе.

Остин получил стипендию в области классики в Шрусбери-школе в 1924 году, а в 1929 году продолжил изучение классики в колледже Баллиол в Оксфорде. В 1933 году он был избран в Братство Колледжа в Оксфорде.

В 1935 году он занял свое первое учебное положение, будучи коллегой и преподавателем в Магдаленском колледже в Оксфорде. Ранние интересы Остина включали Аристотеля, Канта, Лейбница и Платона.

Во время Второй мировой войны Джон Остин служил в Британском разведывательном корпусе. Он оставил армию в сентябре 1945 года в звании подполковника.

За свою разведывательную работу он был удостоен чести носить орден Британской империи.

Остин женился на Жан Куутс в 1941 году. У них было четверо детей, две девочки и два мальчика. После войны Джон вернулся в Оксфорд. Он стал профессором нравственной философии в 1952 году. В том же году он взял на себя роль делегата в издательстве Оксфордского университета, став председателем Финансового комитета в 1957 году.

Он также был председателем философского факультета и президентом Общества Аристотеля. Большая часть его влияния заключалась в обучении и других формах взаимодействия с философами. Он также организовал серию дискуссионных сессий «Субботнее утро», в которых подробно обсуждались некоторые философские темы и работы.

Остин умер в Оксфорде 8 февраля 1960 года.

Язык и философия

Остина называли философом обыденного языка. Во-первых, использование языка является центральной частью человеческой деятельности, поэтому это важная тема сама по себе.

Во-вторых, изучение языка является помощником освещения некоторых философских тем. Остин считал, что в спешке для решения общих философских вопросов философы склонны игнорировать нюансы, связанные с составлением и оценкой обычных претензий и суждений. Среди рисков, связанных с нечувствительностью к нюансам, выделяются два:

  1. Во-первых, философы могут видеть различия, которые сделаны в обычном использовании языка человеком и которые имеют отношение к проблемам и требованиям.
  2. Во-вторых, неспособность полностью использовать ресурсы обычного языка может сделать философов восприимчивыми к кажущимся принудительным выборам между неприемлемыми альтернативами.

Источник: https://FB.ru/article/398789/djon-ostin-rechevoy-akt-i-filosofiya-obyidennogo-yazyika

Лингвистическая философия

Джон Остин, английский философ, представитель лингвистической философии

Становление философии лингвистического анализа связано с именами Гилберта Райла, Джона Лэнгшо Остина, Джона Сёрла, Питера Стросона, Джона Уисдома. Но в числе основателей этой «подстратегии» следует назвать, в первую очередь, два имени Джордж Мур и Людвиг Витгенштейн.

Творчество кембриджского философа Джорджа Эдварда Мура (1873–1958) ознаменовало переход в аналитической стратегии от анализа математических и логических структур к исследованию функционирования обыденного языка. Развивая идеи своего коллеги Б.

Рассела, Мур выдвигает в центр философской картины познания понятие «здравого смысла». Здравый смысл должен удостоверить любой познавательный акт; его корень – всеобщее убеждение людей в реальном бытии своих тел.

Необходим последовательный философский анализ здравого смысла как конституента человеческого мира. Для этого философия должна исследовать естественные языки, через которые здравый смысл «говорит о себе». Метод исследования – перефразировка: т.е.

переформулирование высказываний с неочевидным смыслом в предельно ясных понятиях и грамматических отношениях

Людвиг Витгенштейн (1889–1951) является одним из важнейших философов XX века. Его идеи оказали огромное влияние на современную философию и культуру.

Родился в семье австрийского промышленника сталелитейной отрасли, был младшим из 8-ми детей. Есть легенда, что он учился в одной школе и даже в одном классе с Адольфом Шикльгрубером.

Готовился стать инженером, но работы Фреге и Рассела, с которыми он познакомился, изменили мировоззрение будущего ученого. Отправившись в Кембридж, он становится учеником и ассистентом Рассела.

Сражался добровольцем на полях I мировой, в лагере для военнопленных написал свой «Логико-философский трактат» (1921 – нем. издание, 1922 – англ. издание). Опубликовав книгу, решил, что философские проблемы им уже решены, и до 1926 года работал учителем в сельской школе.

В 1926 вернулся в Кембридж. В годы II Мировой войны он – снова добровольцем – работает в лондонском госпитале. Разрабатывает принципиально новую философию языка, изложенную в «Философских исследованиях» (1953)

Испытывая большое влияние Фреге и Рассела, Витгенштейн, тем не менее, «поворачивает» вектор аналитической стратегии философствования: от задачи конструирования особого языка логики – к конструированию особой логики, описывающей «естественный» язык.

Философию Витгенштейна делят на «раннюю», представленную «Логико-философский трактатом», и «позднюю», изложенную в «Философских исследованиях», а также в «Голубой» и «Коричневой книгах» (1958).

На «раннем» этапе своей творческой деятельности Л. Витгенштейн под влиянием идей Г. Фреге, Б. Рассела разрабатывает оригинальную концепцию языка, как символического “зеркала” реальности. “Логико-философский трактат” – это особый взгляд на философский анализ и ответ на вопрос: почему философию интересует язык?

«Логико-философский трактат» стал единственной книгой опубликованной самим Витгенштейном. Он тщательно прорабатывал содержание и форму трактата – это семь афоризмов, сопровождаемых разветвлённой системой поясняющих предложений.

Увенчивает ее один из самых таинственных философских афоризмов за всю историю – «то, что может быть сказано, может быть сказано ясно, а о чем невозможно говорить, о том следует молчать».

Поставить границу мышлению в языке

Задача Витгенштейна – представить язык как образ реальности. Язык и мир находятся в одном и том же логическом пространстве, обладая при этом идентичной логической формой (ср.: Рассел).

Согласно Витгенштейну, все выражения, существующие в языковой практике, могут быть соотнесены со стандартом идеального языка, который картографически отражает мир (идеального языка нигде нет, но в любом реальном языке он «подразумевается».

То, что мы понимаем друг друга, даже когда говорим на разных языках, обусловлено логической формой универсального языка, идентичной структуре мира).

Другой важный момент «Логико-философского трактата» – особое понимание истины. Витгенштейн говорит о наличии особой “способности к истинности” элементарных предложений. Правильно построенное элементарное предложение не может быть неистинным.

Неистинное – значит построенное с ошибками, с пропуском важных связок, с именованием сложных фактов простыми именами. Любое высказывание можно сделать истинным, если редуцировать его до набора элементарных высказываний.

Истинность и ложность – это не инициатива субъекта, всё зависит от связи предложения с реальностью, и здесь особое положение занимает логика. «Логика заботится о себе сама, нам нужно лишь следить за тем, как она это делает».

Логика пронизывает весь мир и язык. Она же формирует границу языка и мира. Мир – это все, что может быть высказано. За границей мира – того, что может быть высказано предложениями, лежат ценности и смысл жизни.

То, что лежит за границей мира – переживается в некоем «мистическом видении» мира – но высказать это другому нельзя (об этом 7-й афоризм). Обычная же философия пытается решить заведомо нерешаемую задачу – пытается говорить о том, о чем говорить невозможно.

Философия нарушает запрет “о чем невозможно говорить, о том следует молчать”. Поэтому большинство философских вопросов и предложений просто бессмысленны.

Осознав это, философия должна перестать строить собственные теории и стать деятельностью по прояснению наших мыслей и высказываний.

Витгенштейн настаивает на уникальности каждого из имеющихся естественных языков. Им соответствует гипотетический «идеальный» язык как шаблон с прозрачной структурой, в котором вся сущность языка находится на поверхности.

Переход к подобному языку был бы невозможен, поскольку, человек, обладая способность строить язык, не имеет возможности управлять им. Язык развивается по своим законам.

Причиной возникновения философских проблем является неверное истолкование именно логики языка, поэтому большинство философских проблем исчезли бы, если прояснить логику языка.

Центральным произведением«позднего» этапа Витгенштейна являются «Философские исследования». Они подводят итог того этапа, на котором Витгенштейн окончательно переориентировал философский анализ на исследование обыденного языка – такого, каким он сложился. Теперь Витгенштейн отказался даже от идеи модельного «идеального» языка.

Положение об априорной логической структуре мышления и языка – иллюзия. Пытаясь создать некий идеальный язык, философы забывают о том, что речевые акты совершаются в реальном мире, постоянно присутствуют в жизни человека и связаны со всеми сферами жизнедеятельности.

Собственно, социальная жизнь человека без присутствия языка кажется бессмысленной.

Поэтому адекватная философия, рассказывающая о мире, человеке и его месте в мире, должна выполнить два условия:

1) нужно избавиться от стереотипа о противопоставлении мира и языка. Язык не является отражением реальности, он является частью мира, “формой жизни”. Разнообразные формы социальной практики порождают различные условия употребления языка, каждая из которых соответствует конкретной ситуации, конкретным целям и желаниям.

2) говоря о языке и языковой практике, нельзя смешивать «значение» и «употребление». Способ употребления слова не равен его значению. Способ употребления не предшествует языковой деятельности, он – не предпосылка языка.

Напротив, способ употребления оговаривается в ходе самой языковой практики, в зависимости от того, как проходит именование предметов. Именование уже предполагает владение языком, оно может быть осуществлено лишь на базе уже имеющегося языка.

Людям, пользующимся одним и тем же языком, необходимо соглашение, предметом которого может стать не столько правило означивания, сколько способ понимания. Никакой безусловной гарантии понимания у нас нет.

Отсюда – концепция языковой игры для описания языка как системы конвенциональных правил, в которых участвует говорящий. Именование – как раз и есть пример языковой игры, вернее, целого множества игр. Языковые игры – это и своеобразный метод прояснения языка, он мыслится как поиск выходов из разного рода концептуальных тупиков, непониманий.

Поэтому сама философия должна восприниматься как деятельность, цель которой состоит в прояснении понимания языка. Философия принципиально отличается от науки – отличие, прежде всего, заключается в деятельности философа, которая должна быть направлена не на получение нового знания, а на объяснение и описание.

Идея языковой игры подчеркивает, что понимание как философская проблема (вопрос «почему понимание возможно?») – во многом проблема надуманная.

Люди реально обладают способностью понимать друг друга, и поэтому акцент должен быть смещен с вопроса о понимании на функциональное многообразие языка, вариации его употребления.

Необходимо умение ориентироваться в функциях языка, в его практическом применении в повседневной жизни, то есть там, где работа слов доступна восприятию

По словам Зинаиды Сокулер, «[философский] метод состоит в том, чтобы показывать известные всем, но выпавшие из поля внимания факты использования языковых выражений.

В результате этого должна обнаружиться неправомерность некоторых философских обобщений или утверждений. Связанные с ними проблемы отпадут сами собой. Человек, мучимый такими проблемами, почувствует ясность и облегчение.

Тогда задача философского анализа – т.е. философской терапии – будет разрешена».

Именно идеи Витгенштейна обусловили дальнейшее развитие лингвистической философии. Ее дисциплинарное оформление связывают с 1930-х годами, когда Джон Уиздом, позднее Джон Остин и Гилберт Райл, отрицая формализм в философии, обращаются к анализу значений повседневного языка.

Лозунг этого направления: язык – это социальный феномен. Значение – это тот или иной способ употребления слова в определенном контексте.

Раскрывая историческую изменчивость значений, Джон Остин (1911–1960) создал теорию речевых актов, в соответствии с которой язык понимался как социальная деятельность по производству предложений. Его центральная работа так и называется – «Слово как действие. Как производить действия с помощью слов». В основе теории речевых актов – различие между двумя типами высказываний:

• индикативные (констатирующие) высказывания;

• перформативные (исполнительные) высказывания.

Констатирующие высказывания строятся по модели «описания реальности» и характеризуются истинные или ложные. Перформативные высказывания ничего не описывают и не сообщают, они не являются истинными или ложными и всегда рассматриваются как часть поступков или действий. Перформативы могут быть рассмотрены только как удачные / неудачные, успешные / неуспешные.

Особенность позиции Остина в том, что любое высказывание в пределе является перформативным. К любому высказыванию можно приложить связку «я утверждаю». Говоря, например, о том, что я знаю нечто, я автоматически беру на себя ответственность за свое утверждение. Также, когда я обещаю нечто, я даю слово, что сделаю нечто, то есть беру на себя обязательство.

Поэтому отличение индикативных высказываний от перформативных создает проблему, поскольку их грамматические формы чаще всего совпадают. Для разрешения этого затруднения Дж. Остин формулирует трёхуровневое понимание речевого акта.

В каждом речевом акте есть три компонента Локутивный компонент – фиксирует сам факт произнесения слов, при этом определяющим является их значение. Он сопровождается иллокутивным компонентом, который содержит намерение и связан с позицией автора высказывания.

Если же, в речевом акте происходит целенаправленная и намеренная инициация реакции адресата, то этот эффект обозначается как перлокутивный.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/2_125066_lingvisticheskaya-filosofiya.html

Booksm
Добавить комментарий