Диалектика раба и господина Г. В. Ф. Гегеля

Диалектика раба и господина Г. В. Ф. Гегеля

Диалектика раба и господина Г. В. Ф. Гегеля

Определение 1

Диалектика – это направление философии и метод философского анализа, согласно которому бытие находится в состоянии постоянного развития, источник которого находится в противоречивых взаимоотношениях объектов бытия.

Гегель один из самых выдающихся представителей немецкой классической философии, который отошел от метафизического понимания мира и представил его в качестве диалектической, саморазвивающейся системы.

Одновременно Гегель отказался и от материалистической модели бытия, в его философской системе, реальным субъектом мира, исторического процесса выступает Мировой дух – полностью идеалистическая субстанция, развитие которой, представляющее собой процесс постепенно самосознания, проявляется через историю человеческого общества.

При этом Гегель не связывает Мировой дух с какой-либо конкретной группой людей, нацией или народом, — Мировой дух объединяет все человечество, хотя на разных этапах своего становления в наибольшей степени проявляется в том или ином народе.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Для объяснения закономерностей развития Мирового духа Гегель сформулировал три основных диалектических закона:

  • закон диалектической противоречивости, объясняющий причину развития, которая кроется в борьбе противоположных, но неразрывно связанных друг с другом явлений (борьба раба и господина);
  • закон количественно-качественных изменений, раскрывающих механизм развития, заключающийся в постепенном накоплении количественных характеристик, которые затем меняют само качество объекта, придают ему новые свойства (труд освобождает раба);
  • закон двойного отрицания, рассматривающий принцип преемственности, согласно которому противостояние противоположностей повторяется на каждом витке истории, но уже в новом качестве;

Движение Мирового духа, а соответственно и движение исторического процесса, детерминировано одной целью – полным самопостижением.

В процессе развития самосознание Мирового духа становится все более полным, от растворенности в природе, в начале его пути, до совершенного самосознания в конце.

Одновременно с самопознанием возрастает и степень свободы, что находит свое непосредственное отражение в реальном историческом процессе – по мере прогресса общества, человек становится все более свободным как внешне – физически, политически, экономически, так и внутренне по своему духу.

Так Гегель указывает, что для государств древнего востока была известна лишь одна свобода – абсолютная свобода деспота, в рамках античной цивилизации свобода оставалась правом отдельных личностей, с приходом христианства, установилось представление о том, что внутри каждого человека есть зерно его личностной, внутренней свободы, которое уже в эпоху Возрождение и Новое время переросло в понимание ценности свободы человека, как одного из естественных прав, присущих ему от рождения. Гегель предполагал, что в будущем человек обретет полную как внутреннюю, так и внешнюю свободу, что будет связано с установлением царства духа.

Место противостояния раба и господина в философии Гегеля

В рамках концепции диалектического развития Мирового духа, описанной в фундаментальном труде Гегеля «Феноменология духа» взаимоотношениям раба и господина отводится лишь несколько страниц, как закономерному эпизоду формирования самопознания духа, на одном из ранних его этапах.

Вместе с тем, именно эта небольшая глава вызвала огромный резонанс как в обществе, так и в последующей философии и остается актуальной темой философских исследований по настоящее время.

Не последнюю роль в этом сыграли критические комментарии Ницше, а также переложение идеалистического противостояния раба и господина в философии Гегеля, на материалистические реалии исторического процесса, в рамках формационной теории Маркса и положениях о классовой борьбе.

Согласно Гегелю не существует каких-либо предпосылок – сверхъестественного или же биологического характера – которые предопределяли бы положение человека как господина или раба.

Распределение людей по данным категориям происходит в одномоментном акте столкновения двух самосознаний, в процессе которого одна из личностей проявляет готовность идти до конца в осуществлении своих целей и притязаний на лидерство, включая крайний риск, а другая переживает страх смерти за собственную жизнь. Первая личность становится господином, а вторая рабом, который испытывает страх перед ним и прислуживает ему.

Вместе с тем сами понятия раба и господина в философии Гегеля далеко не однозначны. Раб зависим от господина и осознает эту зависимость.

В его жизни есть четкая цель и желание – преодолеть зависимость от господина, стать равным ему, сбросить оковы рабства, а потому кроме этих самих оков его больше ничто не сдерживает. Существование господина напротив адинамично.

Перед ним нет перспективной цели, все к чему он стремится это сохранение текущего положения вещей, защита своего статуса господина, у нет выбора – он либо останется господином – либо погибнет.

При этом если раб зависит от господина в силу своего страха и стремится преодолеть эту зависимость, то господин также зависит от своего раба, поскольку только наличие раба и делает его господином. Он не может ничего сделать с этой зависимостью, а лишившись раба господин вообще потеряет возможность представлять из себя хоть что-либо, он исчезнет.

противостояния раба и господина

Раб и господин объединены целой сетью диалектических связей:

  • господин силен, а раб слаб;
  • господин стремится сохранить свое положение, раб стремится преодолеть его;
  • господин пассивен, раб стремится к развитию;
  • господин не признает никого кроме себя, раб признает господина, но не признает себя самого;
  • господин потребляет, раб производит и т.д.

Поскольку именно рабу принадлежит активная, преодолевающая роль, то Гегель связывает движение исторического процесса, именно с действиями рабов. Инструментом их борьбы, их саморазвития является труд.

В то время как господин лишь потребляет уже готовые предметы, насыщая собственные желания и потребности, раб непосредственно взаимодействует с природой и посредством труда преобразует ее ресурсы в материальные блага для потребления господина.

Раб вынужден сдерживать себя от удовлетворения собственных потребностей, от потребления природных благ в «сыром» виде, ради осуществления процесса переработки, и в через данный акт он развивает и совершенствует собственную волю и личность.

Господин не соприкасается с природой, от отчужден от нее трудом раба и его благами, раб же, который первоначально един и растворен в природе, посредством труда на своего господина, отделяется от нее и возвышается над ней, именно труд делает раба господином природы, и таким образом дает ему путь к изменению собственного состояния.

Замечание 1

Наконец рассматривая противостояние господина и раба Гегель указывал, что хотя раб хочет заставить господина признать его как равного, последний никогда не согласится на это. А потому разрешение их конфликта невозможно мирным, реформационным путем. Оно требует коренной ломки сложившихся устоев – т.е. революции.

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/dialektika_raba_i_gospodina_g_v_f_gegelya/

Читать онлайн Современный политик: охота на власть страница 61. Большая и бесплатная библиотека

Диалектика раба и господина Г. В. Ф. Гегеля

События Большой истории явились теми пограничными ситуациями, которые раскрыли для философов то, что было до времени скрыто за устоявшимися формами общежития и общественного устройства, позволили заглянуть вглубь тех структур человеческой души и духа, которые были до того потаенными, дали возможность, говоря языком Гегеля, увидеть движение (развитие) Абсолютного Духа.

Власть в чистом виде, как событие или проявление, для Канта и Гегеля не более чем некоторый разрыв, случай, который должен воплотиться в некоторые регулярные формы: порядок, государство, право

Рефлексия новых границ и пределов, достигнутых человечеством в период переворотов конца XVIII — начала XIX века, — вот что определяет для нас ценность тезисов Канта и Гегеля относительно власти. По своим масштабам и значимости эти перевороты вполне сравнимы с нынешними, тем более что они были первыми: зашаталось и поплыло все, что было до того абсолютным и незыблемым.

Однако, эти философы показательны еще в одном отношении: они не занимаются собственно темой власти, стремясь отойти от нее как можно скорее и сосредоточиваясь на темах государства и права. Власть в чистом виде, как событие или проявление, для них не более чем некоторый разрыв, случай, который должен воплотиться в некоторые регулярные формы: порядок, государство, право.

В этом смысле эти философы интересны для нас прежде всего тем, что они являются представителями определенного проекта — можно назвать его европейским — по «усмирению», «приручению» властной воли.

Гегель: Диалектика раба и господина

ЗАМЕТИМ, ЧТО ГЕГЕЛЬ разделяет вопрос о власти и вопрос о государственной власти и связанных с ней понятиях: семья, народ, гражданство и пр. Первый вопрос он обсуждает в разделе «Самосознание — истина достоверности себя самого», а второй — в разделе «Отчужденный от себя дух. Образованность и ее царство действительности» (речь идет о книге «Феноменология духа» (1)).

Поскольку у Гегеля последовательность построения текстов всегда соответствует последовательности развертывания Абсолюта, это имеет важное значение. Отношения властвования — подчинения, господства и рабства обсуждаются до (логического) «появления» разума (а государство, напротив, принадлежит ему), а это значит, что власть, по Гегелю, — вопрос не организации, а воли и самосознания.

Диалектика раба и господина. Диалектика здесь заключается в том, что, как пишет Гегель, «самосознание есть… потому и благодаря тому, что оно есть… для некоторого другого самосознания, т. е.

оно есть только как нечто признанное… Эта двусмысленность различенного заключается в самой сущности самосознания, состоящей в том, что оно… противоположно той определенности, в которой оно установлено.

Анализ понятия этого духовного единства в его удвоении представляет собой для нас движение признания» (1, с. 99).

Самосознание никогда не совпадает с наличным существованием, говорит Гегель, и должно получить признание — поэтому для этого нужен другой. Признание нельзя получить раз и навсегда — это всегда процесс становления (признавания).

«Самосознание должно стремиться снять другую самостоятельную сущность, дабы удостовериться в себе как в сущности… Движение есть просто двойное движение обоих самосознаний… Они признают себя признающими друг друга» (1, с. 99, 100).

Как это происходит? Поскольку самосознание противоположно жизненной определенности, то, следовательно:

«Проявление себя как чистой абстракции самосознания состоит в том, чтобы показать себя чистой негацией своего предметного модуса, или показать себя несвязанным ни с каким определенным наличным бытием… не связанным с жизнью» (1, с. 101).

Движение самосознания — выход из самого себя, дохождение до предела, который кладет другой. Но и ты кладешь предел другому, поэтому «каждый идет на смерть другого» (1, с. 101). Одновременно проявляется действование, исходящее от себя самого — направленное на сохранение собственного бытия.

«Отношение двух самосознаний, следовательно, определено таким образом, что они подтверждают самих себя и друг друга в борьбе не на жизнь, а на смерть.

Они должны вступить в эту борьбу, ибо достоверность себя самих, состоящую в том, чтобы быть для себя, они должны возвысить до истины в другом и в себе самих. И только риском жизни подтверждается свобода…» (1, с.

102) — подтверждается то, что сущностью для него является не погруженность в жизнь, а возможность идти в отрицании себя до конца. «Каждое должно в такой же мере идти на смерть другого, в какой оно рискует своей жизнью» (1, с. 102).

Конечно, в этой борьбе оба могут погибнуть, но движение признавания заключается в том, что эту возможность начинает удерживать лишь сознание (а не реальное действие), создавая для себя пограничный опыт.

«В этом опыте самосознание обнаруживает, что жизнь для него столь же существенна, как и чистое самосознание… выявлено чистое самосознание и сознание, которое есть не просто для себя, а для другого сознания» (1, с. 102–103).

В борьбе сознание расщепляется: «оно есть в качестве сущего сознания и сознания в виде вещности» (1, с. 103).

На первых порах, пока «рефлексия в единство еще не последовала», они составляют два противоположных вида сознания: «сознание самостоятельное, для которого для-себя-бытие есть сущность, другое — несамостоятельное, для которого жизнь или бытие для некоторого другого есть сущность» (1, с. 103).

Таким образом, речь идет о двух типах самоопределения, которые, однако, пока существуют как возможности в одном сознании: идти ли на риск до конца, отстаивая свою сущность, или предпочесть жизнь как ценность.

Заметим, что именно пограничный исторический опыт, пережитый человечеством в конце XVIII — начале XIX века, в том числе и борьба немецких народов с наполеоновскими войсками, позволил именно эту борьбу самосознаний сделать ядром выявления сущности отношений власти и подчинения.

Лет за сто до того власть и подчинение могли обсуждаться только как естественные институциональные образования.

Далее Гегель персонифицирует эти два типа самосознания: «Первое — господин, второе — раб» (1, с. 103).

Бодрийяр комментирует это место у Гегеля так: «Власть, вопреки бытующим представлениям, это вовсе не власть предавать смерти, а как раз наоборот — власть оставлять жизнь рабу, который не имеет права ее отдать. Господин присваивает чужую смерть, а сам сохранят право рисковать своей жизнью.

Изымая раба из смерти, господин изымает его и из оборота символического имущества; это и есть насилие, которому он его подвергает, обрекая его служить рабочей силой.

Это и есть тайна власти (так и Гегель в своей диалектике господина и раба выводит власть господина из нависающей над рабом отсроченной угрозы смерти)» (2, с. 103–104).

Опосредованное господство.

«Господин относится к рабу через посредство самостоятельного бытия, ибо оно-то и держит раба; это — его цепь, от которой он не мог абстрагироваться в борьбе, и потому оказалось, что он, будучи несамостоятельным, имеет свою самостоятельность в вещности.

Между тем господин властвует над этим бытием, ибо он доказал в борьбе, что оно имеет для него значение только в качестве некоторого негативного; так как он властвует над этим бытием, а это бытие властвует над рабом, то вследствие этого он подчиняет себе этого другого» (1, с. 103).

Это очень важный момент для понимания сущности власти: над рабом властвует не господин непосредственно, а «между ними» находится бытие: господин властвует над бытием, раб подчиняется бытию. Раб имеет самостоятельность в вещности, причем не только в вещности себя самого, но и всего порядка вещей.

Господин же властвует над этим порядком. Тем самым Гегель переходит от ситуации становления власти (установления отношений власти между двумя конкретными людьми) к ситуации воспроизводства власти посредством существующего наличного бытия.

Сам порядок бытия и отношение к нему начинают удерживать отношение «господство-рабство».

Отношение к вещам. Господин относится к вещам посредством раба — для раба вещь самостоятельна, и он может ее обрабатывать, трудясь, господин же лишь потребляет (отрицая вещь).

Поскольку труд является «подавленным желанием», раб учится дисциплине, которая отличает человека от животного. Это отрицание природного, но отрицание продуктивное, потому что оно воплощается в результаты собственного труда. Так как в процессе труда человек обращен против предметов природы, то он и обретает опыт, дающий ему сведения о «самостоятельности» предмета, т. е.

человек познает независимость предмета от нас и его автономный внутренний характер. Обе стороны труда — труд как воспитание дисциплины сознательного существа и труд как основа нашего опыта о том, что предметный мир независим от нас и имеет автономный характер, — являются вкладом раба в развитие духа. «Благодаря труду сознание приходит к самому себе… Труд образует» (1, с.

105).

Страх и образование.

Пережитый страх для раба есть «истина чистой негативности: это сознание испытывало страх за все свое существо, ибо оно ощущало страх смерти, абсолютного господина… Все незыблемое в нем содрогнулось» (1, с. 104–105).

Это переживание позволяет рабу ощутить свое существование и далее начать движение образовывания через труд и дисциплину. «В процессе образования для-себя-бытие становится его собственным…» (1, с. 106).

Развитие отношений господина и раба кончается взаимным признанием (т. е. тем, что раб обретает равноправие в рамках определенного порядка).

Государственная власть обсуждается и полагается Гегелем в части «Мир отчужденного от себя духа — Образованность и ее царство действительности».

Источник: https://dom-knig.com/read_225245-61

Диалектика господина и раба Гегеля / культура

Диалектика раба и господина Г. В. Ф. Гегеля

Диалектика господина и раба — это имя, которое дано теоретическому построению Фридриха Гегеля, считается одним из ключевых элементов его философии, который впоследствии оказал влияние на многих философов. Он не только стал основой материалистической диалектики, разработанной Карлом Марксом, но и оказал сильное влияние на психоанализ.

Для Гегеля человеческая реальность сгущается в то, что мы называем универсальной историей. В свою очередь, что отметило эту историю неравные отношения между людьми.

Между тиранами и тираном. Таким образом, историческая диалектика является диалектикой господина и раба.

То, что переместило историю, — то, что противоречие между друг другом и привело к неравенству в самосознании людей.

«Город — это та часть государства, которая не знает, чего хочет».

-Фридрих Гегель-

Напомним, что в гегелевской диалектике это форма рассуждений в котором два тезиса противоположны, что, в свою очередь, приводит к новым концепциям что преодолеть это противоречие. Таким образом, есть тезис, который вызывает определенные рассуждения. За ним следует антитеза, которая выявляет проблемы или противоречия, которые существуют в диссертации.

Из динамики между тезисом и антитезисом возникает синтез, который становится решением или новым взглядом на предмет. Кроме того, исследования, подобные тем, которые проводились в Кембриджском университете в 2014 году, показывают, что этот текст является исключительным средством размышления о концепции свободы и прогресса разума.

Желание и диалектика хозяина и раба

В диалектике господина и раба Гегеля желание у него очень актуальная позиция. Этот философ указывает, что у животных есть желание, которое удовлетворяется непосредственным объектом. Животное не знает, чего оно хочет. В человеческом существе, однако, все по-другому.

Для Гегеля история — это история общественных отношений. Это открывается, когда сталкиваются два человеческих желания. Человеческое существо хочет, чтобы его желал другой человек. Другими словами, быть признанным другим. Итак, человеческое желание — это принципиально желание признания.

Человек хочет, чтобы другие дали ему автономную ценность. То есть правильное значение, которое отличает каждого из остальных. Это то, что определяет состояние человека. Поэтому, согласно Гегелю, Само человеческое существо навязывает другим. Только тогда, когда другой признает его автономным, создается самосознание. В то же время самосознание ведет борьбу до смерти.

Фактически, исследования, подобные тем, которые проводились в Гарвардском университете в 2014 году, показывают нам, что самосознание все еще сегодня, что психологическая компетентность так пренебречь. Мы жаждем этого и ценим это, но мы все еще не знаем, как их пробудить или улучшить.

История с точки зрения Гегеля

Основываясь на этих концепциях, которые мы кратко изложили, Гегель строит свою диалектику господина и раба. Это состоит из предположения, что с первого момента истории образуются две фигуры: хозяин и раб.

Первое навязано вторым. Способ сделать это, отрицая это, то есть не признавая его желание. Это доминирует, отменяя это. Доминирующие должны отказаться от своего желания признания, в основном из-за страха смерти.

Таким образом, в сознании возникает форма сознания. Это сознание того, кто признает другого как хозяина и признает себя рабом этого. Следовательно, оно не соответствует самосознанию как таковому, но исходит из логики, в которой господствует взгляд мастера. Это составляет суть диалектики господина и раба.

Все это имеет важные последствия для производства. В этом, мастер не вступает в контакт с сырьем или «вещью», которую раб превращает в своей работе. В свою очередь, раб вступает в контакт с ним только для того, чтобы преобразовать его, но это не его и не предназначено для потребления. Как работник, который производит кирпичи, но не имеет дома.

Мастера и рабы

Таким образом, Гегель предлагает, чтобы диалектика истории была диалектикой господина и раба. С начала истории существовали доминанты и доминирование. Распознаваемый объект, хозяин и распознающий объект, подчиненный. Этот раб перестает быть автономной сущностью и становится чем-то утонченным хозяином.

Из-за этого владычества мастер принуждает раба и заставляет его работать на него. Эта работа — не творческий процесс раба, а навязывание, которое делает его самим объектом работы.

Тем не менее, мастер оказывается в зависимости от раба для его собственного выживания.

И всегда есть момент, когда роли поменялись местами, учитывая, что раб необходим для хозяина, но это не для раба.

Диалектика господина и раба — это концепция, обозначившая до и после в истории философии. Он заложил некоторые основы, которые, хотя они были пересмотрены и переосмыслены, по существу сохраняют свою обоснованность.

Вы знаете синдром удовлетворенного раба? Вероятно, вы не знаете о рабе синдром удовлетворен, даже если вы страдаете! Узнайте больше об этом синдроме и выясните, являетесь ли вы довольным рабом. Читать дальше »

Источник: https://ru.sainte-anastasie.org/articles/cultura/la-dialctica-del-amo-y-el-esclavo-de-hegel.html

Гегель: господин и раб | Философский штурм

Диалектика раба и господина Г. В. Ф. Гегеля
Систематизация и связи

Гегель: господин и раб. Небольшой параграф в главе «Самосознание» («Феноменология духа»), который, как мне кажется, является зерном всей философии великого немца. «Всемирная философия – прогресс в сознании свободы». Прогресс в познании мира, но главным образом в познании человеком собственной природы и установлении разумных общественных отношений.

Одно самосознание встречает другое самосознание, встречаются множество самосознаний, и отношения между ними устанавливаются в зависимости от высоты развития каждого из них. От смелости, готовности умереть за свое «я», за свою самость. Устанавливаются вследствие непрерывных конфликтов и войн. Происходит постепенное взаимопризнание.

Возникшая политическая власть насильственных способом поддерживает иерархию отношений. Отношения, определяемые преимущественно физической силой, смелостью перерастают в отношения, определяемые преимущественно умственными способностями. А далее развитие самосознаний приводит к тому, что значительную роль начинает играть и нравственный элемент. Усложняется общественная жизнь.

К тому, что все самосознания по своей сути равноценны, впервые приходит христианство. Восток знал, говорит Гегель, что свободен один (деспот), античный мир знал, что свободны некоторые, христианство принесло в мир мысль, что в себе, по зерну, по природе свободны все.

Вершина исторического прогресса – когда каждый человек станет свободным не только в себе, но и для себя, не только в возможности, но и в действительности.

Сознание вышло из сферы, где субъект и объект познания были разделены, и вошло в сферу, где оно стало своим объектом. Но чтобы знать, что оно такое, оно должно проделать свои опыты над самим собой.

Эта самость должна стать предметом для себя, она должна обнаружиться как сила, проявиться, как внутреннее она должна выполнить законы своей сущности, короче говоря, она должна обнаружиться в своей деятельности, то есть действовать практически. Мир вещей остался в сознании как момент, а сами вещи стали объектом вожделения, то есть поглощения.

Но когда самосознание (уже не сознание) встретило не просто вещь, которую можно употребить без сопротивления с ее стороны, а другое самосознание, то возникла проблема взаимоотношения с ним. Борьба самосознаний возникла естественно, как борьба за первенство, ибо это в природе человека.

Самый крайний ее вариант – борьба не на жизнь, а на смерть, который разрешается тем, что одна из сторон, из-за страха смети, признает себя покоренной, готовой служить покорившей стороне. Так появляются господин и раб. Грубое физическое рабство, политическое рабство, духовное рабство в истории – следствие этой борьбы не на жизнь, а на смерть.

Но уже в страхе смерти сознание раба, ощутив власть своего абсолютного господина, получает первый импульс к освобождению. «Оно внутренне растворилось в этом страхе, оно все затрепетало внутри себя самого, и все незыблемое в нем содрогнулось.

Но это чистое общее движение, превращение всякого устойчивого существования в абсолютную текучесть, есть простая сущность самосознания, абсолютная негативность, чистое для-себя-бытие». Сознание становится для-себя-бытием. Раб трудится, а господин удовлетворяет свое вожделение и потребляет вещи, которые обрабатывает раб, изменяет их, придает им новую форму.

В труде раб образует себя, развивает свое самосознание и приходит к для-себя-бытию, приходит к осознанию себя как самости, как самостоятельного «я». «Снимает свою привязанность к естественному наличному бытию и отделывается от него» (arbeitet dasselbe hinweg). И возвышается над вещами, над жизнью ради вещей.

«Таким образом, в силу этого обретения себя вновь благодаря себе самому для-себя-бытие становится собственным смыслом именно в труде, в котором, казалось, заключался только чужой смысл». Самосознание господина становится чисто потребительским и зависимым, самосознание раба – образующим и самостоятельным, становится для-себя-бытием.

«Господство показало, что его сущность есть обратное тому, чем оно хочет быть, так, пожалуй, и рабство в своем существовании становится скорее противоположностью тому, что оно есть непосредственно». Осуществляется библейское изречение: «Страх перед господином есть начало мудрости».

О роли страха для развития самосознания Гегель продолжает мысль: «Если сознание формирует, не испытав первого абсолютного страха, то оно – только тщеславный собственный смысл… Если оно испытало не абсолютный страх, а только некоторый испуг, то негативная сущность (смерть как абсолютный господин – С. К.

) осталась для него чем-то внешним, ее субстанция не прониклась ею насквозь. Так как не вся полнота его естественного сознания была поколеблена, то оно в себе принадлежит еще определенному бытию; собственный смысл (der eigene Sinn) есть своенравие (Eigensinn), свобода, которая остается еще внутри рабства».

Все это относится к рабу.

Но в какой мере это относится к человеку, над которым не стоит господин? И свободный человек живет в страхе перед природой – роковые болезни, грозящие катастрофы, в страхе перед случайной смертью, в страхе перед политическим режимом, законы которого надо исполнять.

И все эти страхи говорят: работай, работай, не покладая рук, придумывай средства, чтобы не умереть от рака, СПИДа, чтобы не возродились чума и холера, думай над тем, как уберечь себя от несчастного случая, от очередного наводнения. А сколько социальных страхов мы переживаем! Боюсь, что меня уволят. Вот придут к власти нацисты. Вот вернутся большевики.

Полностью освободиться от страха могут лишь немногие. Заповедь самурая: «Сражайся так, как если бы тебя уже убили!» То есть не бойся смерти. Самураи внушали себе бесстрашие и сражались самоотверженно. Без страха перед смертью умирают камикадзе. Без страха умирают люди, которые не чувствуют опасности, не понимают ее, точнее сказать, не успевают почувствовать ее.

В основном это дети. Однако «Помни о смерти!» – учит древняя мудрость. И эту максиму, думаю, следует усвоить.

Как развивалось положение господина и раба в реальной истории? Конечно, господин и раб не менялись местами (это возможно лишь в сознании), однако их отношения принимали разную форму, изменяли качество, «совершенствовались». Имели (и имеют) место рецидивы классического рабства.

Далее, на протяжении всей истории практиковался смягченный вид рабства – крепостничество: прикрепляли граждан к производству и к земле. И наказывали отступников.

В XX веке политики использовали рабов в специальных лагерях в качестве тягловой силы, это был жесточайший вариант угнетения, который не поднимал самосознания угнетенных, но культивировал их ненависть к палачам или опускал до уровня животного. Воскресенье, 22 января 2012 года.

Источник: http://PhilosophyStorm.org/node/2061

Теории сознания

Диалектика раба и господина Г. В. Ф. Гегеля

Тем не менее только благодаря социальному взаимодействию мы получаем право говорить о собственно самосознании. Глава «Господин и раб» открывается утверждением, что самосознание может существовать лишь в том случае, если оно признается самосознанием. «Быть чем-то» отчасти заключается в том, чтобы быть признанным в качестве такового.

Гегель говорит, что в этом утверждении содержатся многие и разнообразные значения, и я постараюсь выделить некоторые из них.

Во-первых, мы можем спросить: почему не должно было бы быть совершенно приватного самосознания? Почему не могло бы быть самосознающего существа, которое не имело бы абсолютно никакого контакта с подобными себе существами? Ответ на этот вопрос может быть найден, если мы поразмыслим о том, в чем же заключается самосознание на уровне обычного здравого смысла. Любой из нас осознает себя в качестве человеческого существа, личности, женщины или мужчины. Но как возможны подобные мысли о себе самих? Представляется, что частично ответ заключается в том, что мы сталкивались с другими человеческими существами, людьми, мужчинами или женщинами. Понятие самого себя смоделировано с других. Наше самосознание требует, чтобы я думал о самом себе как о личности, а это означает одну личность среди других, или же как о человеческом существе, а это означает одно человеческое существо среди других. И хотя сам Гегель не иллюстрирует свои достаточно абстрактные описания этими конкретными примерами, я полагаю, что они отчасти иллюстрируют его точку зрения. Мы также можем прочитать Гегеля и на более глубоком уровне. Самоочевидность установила различие я и не-я, а вот самосознание уже требует различия я и другого. Должно быть, возможно думать о самом себе как о такой же разновидности бытия, как и другой, но также возможно и думать о себе как об отличном от другого. Кроме того, перенося с самого себя на другого способности различения между самим собой и своим окружением, я могу мыслить самого себя как автономного индивида, подобного другим. Я могу думать о себе как о другом.

Для того чтобы понять, почему важно осознание (recognition), рассмотрим противоположную возможность. Другие самосознания не осознают вас как самосознание.

Или, если использовать мои примеры, другие люди не признают вас в качестве личности, другие человеческие существа не признают вас в качестве человеческого существа.

И дело не просто в том, что вы, вероятно, перестанете считать себя таковым, но в том, что вы просто не будете таковым. Понятия «самосознание», «личность» или «человеческий» не будут применяться к вам, что равносильно тому, что вы уже не относитесь к этим понятиям.

И нельзя полагать, что вы могли бы изобрести подобные понятия для своего личного употребления, вы просто не будете принадлежать к сообществу личностей, человеческих существ или самосознаний, где эти понятия обладают своим значением.

Самосознания нуждаются друг в друге для того, чтобы считаться таковыми: «Они признают себя признающими друг друга» (Ук. изд., с. 100).

Так, в качестве самосознаний мы сложным образом связаны друг с другом в силу того, кто мы есть.

Поэтому, хотя самосознание представляется наиболее личным и индивидуальным видом сознания, оно на деле неизбежно является общественным и социальным. Как об этом пишет Гегель:

…одностороннее действование было бы тщетно, ибо то, что должно произойти, может быть осуществлено только обоими (Ук. изд., с. 100) и каждая для другой есть то же, что другая для данной (Ук. изд., с. 100).

Наше взаимное признание друг друга в качестве самосознаний принимает форму антагонистической борьбы, в которой каждый пытается обрести признание со стороны другого. Такова, собственно, диалектика главы «Господин и раб».

На одном уровне каждый стремится к смерти другого, как если бы это могло доказать его независимость от другого для своего собственного существования, И в самом деле, это ведь гегелевский взгляд, что полное самосознание возможно только для существа, которое рисковало своей собственной жизнью.

Я полагаю, что под этим он имеет в виду, что свое собственное существование воспринимается нами только тогда – каждый растет, так сказать, строго в соответствии с самим фактом, что он существует, – когда это самое существование подверглось угрозе.

Гегель говорит здесь не о нашем привычном повседневном самосознании, а о совершенном и непосредственном экзистенциальном самосознании. Но ясно, что если один убьет другого, то искомого признания не достичь – такова ирония борьбы.

Затишье в конфликте устанавливается благодаря временной победе одного из самосознаний – господина – в получении признания от другого – раба. Но это предварительное решение содержит семена своего собственного разрушения. Раб существует для господина и производит продукты для удовлетворения хозяина.

Но, по иронии, раб обретает независимость от хозяина, наблюдая свою собственную работу в произведенных продуктах. Он наблюдает свое собственное сознание воплощенным или реализованным в объектах, которые он произвел, и это дает ему новое самосознание, которого лишен хозяин.

Наконец хозяин понимает, что рабское самосознание не признает его должным образом, поскольку оно не признает его свободно. Для того чтобы увидеть, что в данном случае подразумевает Гегель, сравним случай, когда некая личность может вступить в сексуальное отношение либо свободно, либо по принуждению. Один из партнеров (А) желает, чтобы другой (В) желал его или ее сексуально, но свободно, т.е. при возможности (но не действительности) того, что В может и не желать А. В этих двух темах – труда и свободы – заключается избавление раба от порабощения его хозяином.

Гегель изо всех сил старается подчеркнуть, что каждое самосознание является одновременно и хозяином, и рабом; было бы односторонним или недиалектичным мыслить иначе.

Один заслуживающий быть поставленным вопрос заключается в том, действительно ли Гегель описывает необходимые структуры любого самосознания или просто участвует в каких-то тонких наблюдениях общественных отношений.

Мы, без сомнения, способны заменить «мужчину» и «женщину», «работодателя» и «рабочего», «учителя» и «ученика» на «господина» и «раба» в гегелевском тексте, что даст нам возможность обрести некоторое прозрение относительно власти и отношений познания.

Однако сам Гегель стремился к тому, чтобы данная глава стала частью необходимого объяснения того, чем является сознание, вкладом в феноменологию сознания. Вероятно, в данном случае фундаментальным вопросом в философии сознания будет следующий: является ли самосознающее сознание необходимо общественным? Если это так, то должно ли оно демонстрировать те общественные качества, которые приписывает ему Гегель?

Источник: https://bookap.info/book/prist_teorii_soznaniya/gl44.shtm

Диалектика господина и раба

Диалектика раба и господина Г. В. Ф. Гегеля

Георг Вильгельм Фридрих Гегель — царь философов, настоящий философский Зевс-Олимпиец. Гегель имел необычное восприятие мира.

И если все прочие люди видели мир таким, каков он есть, то для восприятия Гегеля главными были скорее невидимые силы, управляющие видимыми вещами.

Именно эти силы приводят мир в его актуальное состояние, и от них зависит, быть ему таким, каков он есть, или стать другим.

А это далеко не праздный вопрос. Нужно обладать опережающим мышлением. Ведь вещи видимого мира такие разные. Кто-то есть раб, а кто-то его господин. Хотя с виду они одинаковые люди. Возможно, эта противоположность только кажущаяся. А если нет, то нужно узнать, как она появилась, не может ли она перейти в свою противоположность.

Гегель стал тем человеком, кто ответил на этот вопрос. «Противоречие — вот что движет миром», — заявил он. Заглядывая в глубинную суть вещей, Гегель обнаружил, что мир живет и приводится в движение тремя ступенями бытия — пустого, из себя выходящего и бесконечно к себе возвращающегося. Так родилась бессмертная триада тезис-антитезис-синтез, которой было суждено большое будущее.

Ни одно событие и явление мира не является застывшим и самодостаточным. Все находится в постоянном движении и взаимопереходе. Если бы Гегель не открыл фундаментального закона этого движения и взаимообращения, то этот процесс продолжал бы совершаться спонтанно и хаотически.

Поэтому те всемирно-исторические эффекты, которые были получены на основе знания этого закона, навсегда остались бы нереализованными. Ведь известно, что основой глобальных социально-политических преобразований начала XX века стал именно открытый Гегелем диалектический закон.

Но впервые таинственный закон заявил о себе в евангельской мудрости: «Если кто из вас хочет быть великим, тот да будет всем слуга…» Однако такое величие относится преимущественно к неземной реальности духовного мира. Поэтому в истории христианской эпохи оказалось не так уж много желающих его взыскать. Но все изменилось, когда за дело взялся великий философ Гегель.

Предметом своих философских размышлений Гегель избрал явления земной действительности, которые при всей своей видимой банальности скрывают в себе много неожиданного.

К примеру, такое простое и очевидное явление в противоборстве социальных сил, которым является противоположность статусов господина и раба, обнаруживает в себе весьма неожиданные смыслы. Раб не принадлежит себе, хотя и является собой. Поэтому его существование крайне противоречиво.

Оно соответствует открытой Гегелем переходной категории бытия, из себя выходящего. Такая форма существования является чрезвычайно неустойчивой и прямо-таки взрывоопасной. Она содержит в себе невообразимый потенциал.

Раб знает, что он есть раб своего господина. И для того чтобы жить, он должен работать и кормить себя и своего господина. Раб рождается с осознанием своей рабской участи как некоторого очевидного факта. И кроме этого факта, раб ни от чего на свете не зависит. Именно в своем рабстве он свободен как никто другой.

Господин думает, что он и в самом деле господин, и тешит себя такой иллюзией. Но не он является господином, а господином его делает его же собственный раб — высший распорядитель его судьбы и творец его господской участи. Без раба господин уже не господин. Но если бы в этом случае господин становился таким же рабом, то в этом было бы еще полбеды.

Но всё намного хуже! Без раба от господина остается только метафизическое Ничто. И если раб пребывает в нулях, то его властительный господин вообще находится в неимоверном минусе. Здесь и возникла испугавшая Гегеля бездна неустойчивости всего существующего.

Какое немыслимое головокружение! Впечатление от умозрительного переживания этого ужаса так характерно для портретов великого немецкого философа. Он знает сокровенную истину.

Даже когда самый ленивый и дерзкий раб восстает против своего господина и своей рабской участи, то его единственная цель состоит в устранении присутствия господина из своей жизни.

Такой раб кричит: «Нет, я не раб! Оставьте меня в покое!» В ответ на это у господина возникает уже совсем другое, страшное, наглое и отчаянное притязание метафизического Ничто: «Я господин! Дайте же мне моего раба!» Какая унизительная зависимость! А главное, от кого.

Оказывается, рабы правят миром. О, страшная бездна метафизического падения их господ!

Во всемирно-историческом масштабе падение господ действительно выглядит страшно и может напугать всякого, а не только имеющего такую же тонкую, как у Георга Гегеля натуру. Но не все склонны к глобальному мышлению.

На свете достаточно мелочных, циничных и изворотливых людей, способных с выгодой для себя выбраться из всякой бездны.

Такой контингент людей и составил квинтэссенцию для профессиональной деятельности американского психолога Дейла Карнеги.

Карнеги верил в преобразующие возможности человеческого разума еще больше, чем верили в него марксисты.

Он считал, что даже та страшная метафизическая бездна падения господ в меняющемся мире начала XX столетия может стать управляемой со стороны расчетливого и амбициозного человека.

В уменьшенном масштабе повседневной жизни эта бездна не так уж страшна и вполне может быть приручена человеком. И того, кто решится вступить с ней во взаимодействие, ждет огромная практическая выгода от этого смелого шага.

Карнеги рассуждает следующим образом. Да, рабы правят миром. Это метафизический факт. Но не нужно его бояться, а тем более оставлять без внимания. Зачем обкрадывать себя? Нужно воспользоваться этим законом. Достаточно просто притвориться рабом, чтобы вознестись над миром.

Он будет у ваших ног. С виду социум выглядит относительно уравновешенным и представляет собой ту ровную поверхность филантропов, на которой так скучно и неинтересно жить. Каждому хочется почувствовать себя вознесенным на край бездны. Это знает американский психолог.

Нужно взбудоражить сущее, считает он.

Достаточно внести свой творческий акт в действительность, чтобы в банальной и обыденной жизни возник новый мир со своими героями. Каждый разумный человек заботится о том, чтобы в мире было больше добра.

Поэтому он никогда не откажется взять на себя роль положительного героя, любезно предоставляемую ему со стороны его ближнего. Именно такого рода любезность пропагандирует американский психолог.

Делайте людям комплименты, превозносите их качества, преклоняйтесь перед их способностями, и тогда вы увидите, что они становятся зависимы от вашего мнения. Теперь вы можете влиять на них и управлять ими.

А все потому, что тот господин, превосходство которого над собой так превозносит поклонник, уже стал его рабом с самого того момента, как почувствовал себя господином. Он уже живет в созданном его почитателем мире, где он хозяин. И выйти отсюда не так уж просто.

Чтобы убедиться в этом, достаточно понаблюдать за поведением главного героя. Он марионетка в чужих руках, смешная и глупая уже потому, что не понимает, что у того спектакля, который так забавляет его, есть свой режиссер и продюсер.

 Вся жизнь — игра! Но Карнеги хочет игры без правил. А такого не бывает! Кто есть кто (даже в игре) — вот вопрос, который рано или поздно должен возникнуть в любой голове.

И своим возникновением он непременно испортит всю игру, всю жизнь и вообще всё на свете!

В игре раб удваивает действительность и ему смешно, как в результате этого простого акта, он вдруг становится господином. Но остановись, амбициозный и властолюбивый человек, и посмотри на испуганное лицо царя философов! Он не улыбается, как твой учитель Карнеги.

Потому что реальность в квадрате — это всего лишь полпути. Не квадрат, а триада — вот священное число. И Гегель знает это. Отсюда и происходит весь его вполне оправданный страх. Тезис переходит в антитезис, но обязательно опять возвращается к себе.

Это метафизический закон! Здесь триада замыкается в кольцо, но на этом её движение не останавливается. В спиралевидном стремлении она начинает новый виток. И так до бесконечности… Всё движется, всё изменяется, всё беспрестанно переходит в свою противоположность.

 Страшно! Но никак не смешно!

Кто всегда будет помнить о неустойчивости сущего, тот всегда будет бдительным и никогда не станет жертвой розыгрыша, которому учит Карнеги.

Как известно, диалектикой называется искусство задавать вопросы. И всякий искусный диалог непременно подразумевает определенное направление развития беседы. Каждый вопрос уже содержит в себе допустимую область возможных ответов. Каждый ответ — это еще один шаг в создаваемый диалогом мир.

Но этот мир вполне может оказаться миром призраков, в зависимости от добросовестности нашего собеседника. И чтобы оставаться самим собой в таком неустойчивом и взаимообратимом мире, необходимо сохранять внутреннее молчание на фоне внешней речевой активности.

Именно таким образом обретается та внутренняя точка опоры каждого человека, которую уже никто не сможет выбить из-под его ног.

Источник: http://www.cablook.com/mixlook/dialektika-gospodina-i-raba/

Booksm
Добавить комментарий