Бруно Максимович Понтекорво, итальянский и советский физик

Русский итальянец Бруно Максимович Понтекорво — основоположник физики нейтрино высоких энергий

Бруно Максимович Понтекорво, итальянский и советский физик
Родители считали Бруно «самым добрым, но и самым ограниченным, что было видно по его глазам, добрым, но лишённым ума»

Бруно Максимович Понтекорво  (Bruno Pontecorvo; 22 августа 1913, Пиза, Италия – 24 сентября 1993, Дубна) – итальянский и советский физик.

Лауреат Сталинской премии. С 1940 года работал в США, Канаде, Великобритании, в 1950 году иммигрировал в СССР. Академик АН СССР по Отделению ядерной физики (26.06.1964).

Известен трудами по замедлению нейтронов и их захвату атомными ядрами, нейтринной физике, слабым взаимодействиям, ядерной изомерии, астрофизике

Родители выдающегося физика – Мария и Массимо Понтекорво

Семья Понтекорво была многодетной, у Бруно было три сестры и пять братьев.

Как напишет впоследствии в автобиографии АН СССР  Бруно Максимович Понтекорво: «Родители, люди консервативные, были довольно авторитарны и имели весьма определённые мнения (которые скрывали) о каждом из нас, мнения, которые я узнал, подслушивая и делая выводы».

Его самого, вспоминает Понтекорво, родители считали «самым добрым, но и самым ограниченным, что было видно по его глазам, добрым, но лишённым ума».

Подслушанный родительский разговор повлиял на характер Бруно: «Думаю, что этому мнению я обязан своей застенчивостью, комплексом неполноценности, который преследовал меня почти всю мою жизнь». Не правда ли, поучительный пример «проницательности» родителей, не подозревавших что их «ограниченный» сын сформирует в науке новое направление – экспериментальную нейтринную физику.

Понтекорво и Энрико Ферми в Базеле, 1949 год

Возможно, именно неуверенность в своих силах стала причиной того, что Бруно, окончив школу, решает стать инженером (а не физиком) и поступает на технологический факультет Пизанского университета. Он благополучно учится, но к концу второго курса, ощущая отсутствие интереса к многочисленным техническим дисциплинам, решает перевестись на физический факультет Римского университета.

Там – под руководством восходящей звезды итальянской физики  Энрико Ферми – работал друг старшего брата Бруно Франко Разетти. Из воспоминаний Понтекорво: «Я попытался добиться перевода и поехал в Рим, где Ферми и Разетти устроили мне неофициальный экзамен.

После экзамена, на котором я показал довольно средние знания по физике, Ферми сделал некоторые замечания». По словам Ферми, в экспериментальной физике – в отличие от теоретической – «для человека средних способностей всегда имеется возможность полезной работы… это будет очень нужная работа, хотя для этого не требуется большого ума».

В итоге, пишет Понтекорво, «я стал студентом физического факультета Римского университета с оговоркой, что впоследствии буду экспериментатором».

Ещё до окончания университета Бруно начинает работать в группе Ферми и, что вполне естественно, оказывается в ней самым молодым (а 34-летний Энрико Ферми – самым «старым»). Уже в 1934 году Ферми и его «мальчики» обнаружили явление, открывшее новую страницу в ядерной физике, – эффект замедления нейтронов. Ключевая роль в открытии принадлежала Бруно Понтекорво.

За научные достижения министерство образования награждает Бруно стипендией, и он получает возможность уехать в Париж для стажировки в лаборатории выдающихся специалистов в области ядерной физики – супругов  Ирен и  Фредерика Жолио-Кюри. Но в Париже Понтекорво увлекает не только физика.

Бруно Понтекорво с женой, 1955 год

В 1936 году в Испании начинается гражданская война, и, как и многие интеллектуалы в Европе и США, Бруно принимает сторону противостоящих фашистам сторонников Испанской республики.

При этом он уверен, что остановить фашистов могут только коммунисты… Следуя свои убеждениям, Понтекорво вступает в подпольную итальянскую коммунистическую партию. В Париже у него появляется семья.

В 1938 году он женится на уроженке Швеции  Марианне Нордблом, и в том же году у них рождается первый сын.

Временная позиция Понтекорво в парижском Институте радия неожиданно для него становится постоянной: принятые правительством  Муссолини расовые законы вводят ограничения в отношении евреев, и возвращение Понтекорво на родину становится невозможным. Постоянство, впрочем, оказывается призрачным: в 1940 году немецкие войска оккупируют Париж, и Понтекорво с женой и детьми уезжает в Испанию, а затем в США.

Ещё раньше в Америку эмигрировал один из «мальчиков» Ферми – физик  Эмилио Сегре.

Воспользовавшись его рекомендацией, Понтекорво начинает работать в Оклахоме, в исследовательском подразделении большой нефтяной компании.

Вскоре Бруно разрабатывает технологию нейтронного каротажа – принципиально новый способ поиска нефтяных месторождений. Опыт, приобретённый в экспериментах с нейтронами и протонами, оказался востребован!

В 1943 году Понтекорво перебирается в Канаду, где участвует в сооружении канадского ядерного реактора. При этом он не оставляет фундаментальную физику и изучает свойства космических лучей и нейтрино. А в 1948 году принимает приглашение  Джона Кокрофта и возвращается в Европу – для работы в британском  атомном центре в Харуэлле.

Там Понтекорво работает до июня 1950 года, после чего и он сам и его семья внезапно пропадают из поля зрения коллег, родственников и друзей.

Находясь в отпуске в Италии, Понтекорво неожиданно вылетает со своей семьёй в Стокгольм, а затем в Хельсинки, после чего его следы теряются.

Как станет известно много позже, Понтекорво и его семью перевезли в СССР на машине с дипломатическими номерами.

И в жизни и в научной биографии 38-летнего физика начинается принципиально новый этап.

О переезде в Советский Союз Понтекорво сам официально объявил только в 1955 году. На специально организованной пресс-конференции он назвал причиной своего бегства из Харуэлла опасение быть арестованным из-за коммунистических убеждений.

Коллеги знали Бруно Понтекорво и как энтузиаста подводной охоты

Когда было обнаружено, что Понтекорво исчез, некоторые английские газеты стали открыто называть его советским шпионом, обвиняя британские разведслужбы в потере бдительности.

  Саймон Турчетти, историк науки из Манчестерского университета, автор опубликованной в 2012 году подробной биографии Понтекорво, специально исследовал в связи с этим архивы британской разведки МИ5 и ФБР. По его словам, секретные службы проявляли постоянный интерес к жизни Бруно Понтекорво.

Маловероятно, что в этой ситуации физик мог беспрепятственно поддерживать контакты с советской разведкой. В частности, в архивах британской разведки Турчетти нашёл информацию о встрече Понтекорво с офицером безопасности  Генри Арнольдом. Согласно отчёту Арнольда, Понтекорво признался, что его близкие родственники в Италии – коммунисты.

Сам же он утверждал в этом разговоре, что политикой не интересуется. В отчёте об этой встрече Арнольд заметил, что, хотя у Понтекорво и отсутствуют отчётливые политические взгляды, его работа в Харуэлле связана с определёнными рисками для информационной безопасности британского атомного проекта.

Учитывая всё сказанное, Понтекорво было предложено подать в отставку с его должности в атомном центре и перейти на работу в Ливерпульский университет. Понтекорво соглашается. Борьба со сторонниками коммунистических взглядов продолжает нарастать. В итоге, опасаясь ареста, он принимает решение уехать в СССР.

Советский физик Бруно Максимович Понтекорво

После переезда в СССР Понтекорво становится сотрудником Гидротехнической лаборатории АН СССР, расположенной вблизи деревни Ново-Иваньково (впоследствии г. Дубна). Название лаборатории было конспиративным – на самом деле в ней проводились исследования на запущенном в декабре 1949 году крупнейшем в мире синхроциклотроне, который разгонял протоны до энергий в 460 (а затем в 680) МэВ.

Фактически же эта лаборатория была одним из многочисленных исследовательских подразделений советского атомного проекта.

В СССР Понтекорво быстро включился в научную деятельность.

Масштаб исследований, проводившихся в Гидротехнической лаборатории АН СССР, стремительно возрастал, и в 1956 году в Дубне открывается Объединённый институт ядерных исследований ( ОИЯИ).

Для работы с синхроциклотроном в институте создаётся Лаборатория ядерных проблем, и Понтекорво назначается в ней заведующим сектором. К тому времени его пребывание в СССР было рассекречено.

Для работы с синхроциклотроном в институте создаётся Лаборатория ядерных проблем, и Понтекорво назначается в ней заведующим сектором

Работа Понтекорво в СССР удостоена советским правительством почти всех статусных знаков отличия. В 1953-м ему присуждается Сталинская премия за цикл научно-исследовательских работ, выполненных на синхроциклотроне, в 1974 году – Ленинская премия за исследования в области физики слабых взаимодействий и нейтрино.

В 1958-м он избран членом-корреспондентом, а в 1964 году – действительным членом АН СССР. В Академии наук Понтекорво создаёт научный совет по нейтринной физике и становится его председателем. Начиная с 1966 года в течение двух десятилетий академик Понтекорво руководит кафедрой физики элементарных частиц  МГУ им. М.В. Ломоносова в Дубне.

А коллеги знают его не только как физика, но и как популяризатора тенниса и энтузиаста подводной охоты.

При всём том выезжать за пределы соцлагеря ему не разрешают, и свою первую поездку на родину он смог совершить только 1978-м. В последние годы жизни Понтекорво страдает болезнью Паркинсона. Вскоре после своего восьмидесятилетия, 24 сентября 1993 года, Понтекорво умирает. Согласно его завещанию, одна половина его праха захоронена в Италии, а другая – в Дубне.

Объединённый институт ядерных исследований ежегодно присуждает премию памяти Понтекорво «за наиболее значительные исследования в физике элементарных частиц».

Поймать нейтрино

В своих воспоминаниях академик  С.С. Герштейн называет Понтекорво «отцом экспериментальной  нейтринной физики».

Такого титула он удостоен в первую очередь за предложенный им радиохимический метод регистрации нейтрино; при помощи этого метода он рассчитывал фиксировать нейтрино, рождающиеся в ядерных реакторах, в ускорителях и на Солнце.

В научном сообществе предложение Понтекорво было воспринято как чрезвычайно важное: в случае его успешной реализации появлялась надежда «увидеть» свободные нейтрино – что казалось в то время совершенно невероятным.

Первым учёным, попытавшимся реализовать идею Понтекорво, стал американский химик Раймонд Дэвис. В середине 50-х годов XX века, используя хлор-аргоновый метод (один из вариантов радиохимического), он проводит эксперимент по регистрации нейтрино от ядерного реактора.

Эксперимент оказался неудачным: в опытах Дэвиса нейтрино зарегистрированы не были.

Впоследствии оказалось, что в методике эксперимента он допустил ошибку, считая идентичными нейтрино и её античастицу антинейтрино.

Свою экспериментальную установку он «настроил» на антинейтрино – в то в время как в реакторе «производилось» нейтрино. Позже, в 70-е годы XX века, Дэвису всё же удаётся зарегистрировать нейтрино, но не от реактора, а от Солнца. Поток солнечных нейтрино оказался, однако, в три раза меньше расчётного.

Расхождение теории и эксперимента объяснялось в рамках абсолютно неординарной даже по меркам ядерной физики гипотезы о взаимопревращении нейтрино разных видов. Эту идею Бруно Максимович Понтекорво впервые озвучил в 1957 году.

Стоит сказать, что и сам факт существования разных видов нейтрино также был установлен во многом под влиянием идей Понтекорво.

Подтвердить гипотезу о взаимопревращениях нейтрино удалось сравнительно недавно, в начале XXI столетия.

За изучение нейтрино  Нобелевские премии присуждались трижды. В 1988-м – за открытие мюонного нейтрино, в 1995 году – за детектирование нейтрино от ядерных реакторов, а в 2003-м одним из двух лауреатов Нобелевской премии «за создание нейтринной астрономии» стал тот самый Раймонд Дэвис.

Авторы посвящённых Понтекорво биографических очерков отмечают, что «нобелевские» эксперименты во многом были воплощением его собственных идей. Самому же Понтекорво реализовать их было не суждено.

Вспоминает академик С.С. Герштейн: «Ответ на вопрос, почему так получилось, очевиден, он целиком связан с условиями жизни и научной работы в тогдашнем Советском Союзе.

Что касается проблемы двух нейтрино, то её нельзя было решить в СССР из-за отсутствия соответствующего ускорителя, а о том, чтобы сделать предложение Понтекорво основой какого-либо международного эксперимента в ЦЕРН или в научных центрах США с его участием, невозможно было по тогдашним условиям даже и подумать».

Самое печальное, что Понтекорво по неким высшим соображениям не допускался к работе на реакторах – а потому путь к открытию реакторных нейтрино оказался для него закрыт. Академик С.С. Герштейн: «Понтекорво с его знаниями и мастерством мог бы первым зарегистрировать нейтрино.

Но существовала непробиваемая стена, которую не мог, по-видимому, преодолеть даже  И.В. Курчатов , с большим интересом относившийся к работе Понтекорво». Так или иначе, имя Бруно Понтекорво и название почти невидимой элементарной частицы оказались навсегда связанными.

И не случайно  Владимир Высоцкий пел в «Марше физиков»: «Пусть не поймаешь нейтрино за бороду / И не посадишь в пробирку, / Но было бы здорово, чтоб Понтекорво / Взял его крепче за шкирку!»

http://strf.ru/material.aspx?CatalogId=221&d_no=60898#.UiFtdBajCRs

Источник: http://bump.ru/page/adaptive/id305419/blog/1622666/

Понтекорво Бруно Максимович

Бруно Максимович Понтекорво, итальянский и советский физик

  • СОДЕРЖАНИЕ:От редакторов (5).Бруно Понтекорво и нейтрино (С.М. Биленький) (6).1934Влияние водородсодержащих веществ на радиоактивность, наведенную нейтронами. I (Совместно с Э. Амальди, Э. Ферми, Ф. Разетти, Э. Сегре) (13).Влияние водородсодержащих веществ на радиоактивность, наведенную нейтронами.

    II (Совместно с Э. Ферми, Ф. Разетти) (15).1938Isomeric Forms of Radio Rhodium (17).Nuclear Isomerism and Internal Conversion (20).1939Recent Experimental Results in Nuclear Isomerism (22).1941Neutron Well Logging. A New Geological Method Nuclear Physics (27).1946Inverse β Process (31).

    1947Nuclear Capture of Mesons and the Meson Decay (37).1948The Absorption of Charged Particles from the 2.2-Microsecond Meson Decay (In collaboration with E.P.Hincks) (39).Fluctuations of Ionization and Low Energy Beta Spectra (In collaboration with D.H.W.Kirkwood, G.C.Hanna) (43).

    The Neutrino and the Recoil of Nuclei in Beta Disintegrations (46).Search for Gamma Radiation in the 2.2-Microsecond Meson Decay Process (In collaboration with E.P.Hincks) (57).1949High Multiplication Proportional Counters for Energy Measurements (In collaboration with G.C.Hanna, D.H.W.Kirkwood) (60).

    The ? Spectrum of 3H (In collaboration with G.C.Hanna) (63).

    1950On the Absence of Photons Among the Decay Products of the 2.2-Microsecond Meson (In collaboration with E.P.Hincks) (66).On the Disintegration Products of the 2.2-Microsecond Meson (In collaboration with E.P.Hincks) (82).Recent Developments in Proportional Counter Technique (118).1955

    О возможности образования Λ0-частиц протонами с энергией до 700 МэВ (Совместно с М.П. Баландиным, Б.Д. Балашовым, В.А. Жуковым, Г.И. Селивановым) (135).

    Образование π0-мезонов на водороде и дейтерии нейтронами с энергией 400 МэВ (Совместно с Г.И. Селивановым) (145).Полные сечения взаимодействия отрицательных π-мезонов с водородом в интервале энергий от 140 до 400 МэВ (Совместно с А.Е. Игнатенко, А.И. Мухиным, Е.Б. Озеровым) (149).1956Одномезонная и безмезонная аннигиляции антинуклонов (153).

    Рассеяние π+-мезонов на водороде. II. Обсуждение и интерпретация результатов (Совместно с А.И. Мухиным) (155).

    1957Некоторые замечания о медленных процессах превращения элементарных частиц (Совместно с Л.Б. Окунем) (168).Мезоний и антимезоний (172).Inverse β Processes and Nonconservation of Lepton Charge (175).1958

    Энергетическая зависимость асимметрии в µ+-e+-распаде (Совместно с А.И. Мухиным, Е.Б. Озеровым) (178).

    1959Универсальное взаимодействие Ферми и астрофизика (188).Электронные и мюонные нейтрино (191).1960Безрадиационные переходы в тяжелых µ-мезоатомах (Совместно с М.Я. Балацем, Л.Н. Кондратьевым, Л.Г. Ландсбергом, П.И. Лебедевым, Ю.В. Обуховым) (200).О постановке опытов при помощи пучков нейтрино мезонной природы (205).On the Intermediate Boson in Weak Interactions (In collaboration with R.M.Ryndin) (207).1961Нейтрино и плотность материи во Вселенной (Совместно с Я.А. Смородинским) (209).

    Наблюдение реакции µ- + 3He -› 3H + v (Совместно с О.А. Займидорогой, М.М. Кулюкиным, Р.М. Суляевым, А.И. Филипповым, В.М. Цупко-Ситниковым, Ю.А. Щербаковым) (215).

    1962Search for Anomalous Scattering of Muon Neutrinos by Nucleons (221).The Small Probability of the Processes µ — e + γ, µ — e + e + e and Neutral Currents in Weak Interactions (225).1963

    Измерение вероятности реакции µ- + 3He -› 3H + v. Окончательные результаты (Совместно с О.А. Займидорогой, М.М. Кулюкинъш, Р.М. Суляевым, И.В. Фаломкиным, А.И. Филипповым, В.М. Цупко-Ситниковым, Ю.А. Щербаковым) (229).

    Измерение полной вероятности захвата мюонов в 3He (Совместно с О.А. Займидорогой, М.М. Кулюкиным, Р.М. Суляевым, И.В. Фаломкиным, А.И. Филипповым, В.М. Цупко-Ситниковым, Ю.А. Щербаковым) (231).Нейтрино и его роль в астрофизике (236).Несохранение четности и макроскопическое вращение (Совместно с И.Ю.

    Кобзаревым) (258).1965Возникновение мезоатомов при распаде тяжелых гиперядер (Совместно с С.С. Герштейном) (263).1966Четырехлептонные распады π- и K-мезонов и возможные аномальные взаимодействия лептонов (Совместно с Л.Б. Окунем, К. Руббиа) (268).

    1967Нейтринные опыты и вопрос о сохранении лептонного заряда (275).1968Superweak Interactions and Double Beta Decay (285).1969Neutrino Astronomy and Lepton Charge (In collaboration with V.Gribov) (289).1970On the v-v Interaction (In collaboration with D.Yu.Bardin, S.M.Bilenky) (295).

    On the ve + e -› ve + e Process (In collaboration with D.Yu.Bardin, S.M.Bilenky) (301).

    Search for New Stable Particles (306).1972On the Possible Existence of Hadron Isomers (312).1974Нарушение СР-инвариантности и странность горячей Вселенной (316).1975«Прямое» рождение нейтрино и очарованные частицы (323).On the Possible Violation of CP Invariance in the Decays of Charmed Particles (In collaboration with LB.Okun, V.I.Zakharov) (328).Quark-Lepton Analogy and Neutrino Oscillations (In collaboration with S.M.Bilenky) (331).1976Аналогия между лептонами и кварками и мюонный заряд (Совместно с С.М. Биленьким) (335).Поиск радиоактивных сверхплотных ядер (Совместно с А.В. Куликовым) (342).Again on Neutrino Oscillations (In collaboration with S.M.Bilenky) (347).Oscillations in Neutrino Beams: Status and Possibilities of Observation (In collaboration with SM.Bilenky) (353).1977Lepton Charges and Lepton Mixing (362).Lepton Mixing and the «Solar Neutrino Puzzle» (In collaboration with SM.Bilenky) (378).Lepton Mixing, µ — e + γ Decay and Neutrino Oscillations (In collaboration with S.M.Bilenky, S.T.Petcov) (382).1979Tagging Direct Neutrinos. A First Step to Neutrino Tagging (388).1980Majorana and Dirac Masses, Neutrino Oscillations and the Number of Charged Leptons (In collaboration with S.M.Bilenky) (390).1982Truly Neutral Microobjects and Oscillations in Particle Physics (In collaboration with S.M.Bilenky) (396).1984

    Neutrinos from Decays of Intermediate W± and Z0 Bosons (In collaboration with S.M.Bilenky) (400).

    Reactor Experiments and Solar-Neutrino Problem (In collaboration with S.M.Bilenky) (406).

  • Источник: http://publ.lib.ru/ARCHIVES/P/PONTEKORVO_Bruno_Maksimovich/_Pontekorvo_B.M..html

    Бруно Максимович Понтекорво

    Бруно Максимович Понтекорво, итальянский и советский физик

    Бруно Максимович Понтекорво не принадлежит напрямую к солнечно-земной физике. Но все же один раз он появился у нас в Апатитах в ПГИ и мне захотелось написать об этой встрече.

    Кроме того, мой старый коллега по агитбригаде МФТИ Валерий Мандросов прислал мне свои воспоминния о встречах с БМП в Дубне.
    Задумав эту страницу, я побывал в интернете и нашел прекрасную страницу, посвященную Бруно Максимовичу http://pontecorvo.jinr.ru/.

    Из нее я воспроизвожу лишь его краткую биографию и написанную им самим автобиографию. И пару фотографий. Начинаю же страницу фрагментом из своей памяти.

    ВСТРЕЧА В АПАТИТАХ В шестидесятых в Апатитах прошло несколько всесоюзных семинаров и конференция по космическим лучам. Главным мотором этих мероприятий был С.Н. Вернов, главными организаторами Г.Е. Кочаров и Валентин Дергачев. Мы, аборигены космических лучей, были на подхвате, куда пошлют и проявляли хозяйское радушие, впрочем отнюдь не показное.

    Дома у нас с Зефой перебывала вся космическая братия, и некоторые из небожителей, несколько тогдашних или будущих академиков и даже будущий нобелевский лауреат. Также возили гостей на шахту и в лес по грибы, в Ловозеро в лопарям, катали в лодке по озеру Имандра, добывали сувениры — камни и копченого окуня с палтусом.

    В одной из конференций принял участие академик Бруно Максимович Понтекорво. Сразу скажу, что в гостях у нас дома он не был, и вообще навряд ли меня запомнил, но мне памятны все детали этой встречи и этой памятью хочу поделиться.

    При обсуждении программы его визита Бруно Максимович выразил желание посмотреть нп запуск радиозонда космических лучей, о чем мне тут же было сообщено начальством с пожеланием не ударить а грязь лицом и обещанием попомнить, если что будет не так.

    Дело в том, что мы тогда осваивали новую схему зонда, передатчик никак не выходил на оптимальную мощность, и предыдущий показ закончился тем, что сигнал сдох через минут 15 после запуска, когда гость был еще на полигоне. Тогда эти наши стратосферные исследования были в Апатитах в новинку и привлекали внимание местного начальства. Кажется, это был председатель горисполкома.

    Бруно Максимович приехал на полигон с женой, погулял по опытному полю ботсада, с которым мы соседствовали, полакомился стручками зеленого горошка. — Странно, что вы его тут не едите, — сказал он мне. – У нас в Италии его очень любят.

    Я не стал ему объяснять, что и мы его очень любим, но что наши коллеги из ботсада выводят какой-то особый северный сорт горошка и очень дрожат над каждым стручком. Потом пошла вся процедура подготовки к запуску, Николай Михайлович Белый, комендант полигона и наш лучший запускальщик, надул шар и Академик сам решил запустить зонд. Был небольшой ветерок и запускать надо было с разбегу, в направлении ветра, чтобы не стукнуть прибор о землю. Б.М. проделал все это мастерски и очень этому радовался, и даже на лице его обычно грустно-задумчивой супруги мелькнула улыбка.

    Перед запуском зонда К.Л. Слева спиной — автор, рядом Н.М. Белый. В центре — Б.М. Понтекорво

    Потом мы пошли на приемный пункт и Бруно Максимович наблюдал, как постепенно с подъемом зонда щелчки в приемнике раздавались все чаще, рос темп счета счетчиков Гейгера. После отъезда гостей мы выключили зонд и тоже засобирались домой. Как это выключили, — спросите вы, — ведь зонд улетел в стратосферу.

    Но наша маленькая хитрость заключалась в том, что улетел наверх спрятанный в контейнер кирпич, а зонд работал за перегородкой в соседней комнате, и наш лаборант Витя Баев постепенно подвигал к нему циферблат от морского хронометра, цифры которого светились в темноте из за замешанного в фосфорном покрытии циферблата радиоактивного вещества.

    Я решил, что этот небольшой обман – лучшая гарантия не ударить в гряэь лицом. Думаю, Б.М. посмеялся бы, расскажи ему кто-нибудь об этом обмане, но я долгие годы никому об этом не рассказывал и мои ребята тоже хранили молчание. В тот же или на следующий день мы с Зефой пошли обедать в ресторан Хибины, где кормили гостей конференции.

    Надо сказать, что с продуктами в Апатитах в те годы ( да и потом) было неважно, прямо беда, и мы часто обедали в ресторане, где кормили вполне сносно, и не дорого, а официантки были расторопны и приветливы. В тот день зал был не очень полон, обед начался, и я увидел, что супруги Понтекорво вдвоем сиротливо как-то сидели за отдельным столом.

    Мы присоединились к ним. Обед прошел весело, но о чем говорили, увы, не помню.

    Л. Лазутин

    Валерий Мандросов

    Мои воспоминания об академике Понтекорво.

    Об академике Бруно Максимовиче Понтекорво я впервые узнал из статьи по элементарным частицам, прочитанной в научно- популярной литературе, вполне возможно в журнале «Наука и жизнь», где – то в конце 50 – х годов. Насколько я помню, статья была прочитана под неизгладимым впечатлением от просмотра только что вышедшего на экраны фильма «Девять дней одного года.

    Помню, меня поразило, то, что элементарные частицы нейтрино, о которых я слышал еще раннее как о частицах, не имеющих массы, делятся на два сорта это известные ранее электронные нейтрино и мюонные нейтрино, существование которых предсказал академике Понтекорво. В 1962 – м году, бродя вдоль стеллажей библиотеки Физтеха (легендарные времена открытого доступа), я наткнулся на книгу воспоминаний Лауры Ферми, вдовы знаменитого физика Нобелевского лауреата Энрико Ферми, «Атомы у нас дома». Книгу я проглотил в один присест, почти с начала работы библиотеки до ее закрытия. Не удивительно, что я особое внимание обратил на то, что Понтекорво был одним из лучших его учеников. Помню, я вычитал в этой книге о том, что Энрико Ферми был крайне расстроен исчезновением Понтекорво и его последующем неожиданном появлением в Советском Союзе. В дальнейшем, судьбе было угодно, чтобы я достаточно близко познакомился с Бруно Максимовичем Понтекорво. Это произошло в конце 1963 –го года на моей преддипломной практике, которую я проходил в теоретической лаборатории Объединенного Института Ядерных Исследований (ОИЯИ) в г. Дубна под научным руководством известного физика – теоретика Якова Абрамовича Смородинского. Бруно Максимович читал аспирантам ОИЯИ, старшекурсникам Физфака МГУ и мне — студенту Физтеха замечательный курс по теории элементарных частиц. Это был уникальный курс, на котором Бруно Максимович буквально «на пальцах» доносил до нас все известные на ту пору тонкости теории, обходясь при этом без чрезвычайно сложного математического аппарата Квантовой теории поля. И что особенно важно, сопровождал этот курс большим объемом экспериментального материала. Будучи человеком настырным в плане овладевания знаниями, я после лекций нередко «доставал» преподавателей различными вопросами. Далеко не все преподаватели относились к этому положительно. Но не Бруно Максимович. Он буквально загорался, отвечая на мои вопросы. К тому же, я принимал активное участие в организации Клуба Молодых Ученых при Доме Ученых ОИЯИ, горячо поддерживаемый Бруно Максимовичем. При встречах со мной на улице Бруно Максимович, обычно разъезжавший по Дубне на велосипеде, останавливался и. приветливо улыбаясь, интересовался моими делами, в том числе и дипломными. Это дает мне основание предполагать, что я был одним из любимых им студентов. Надо сказать, что идея Клуба Молодых Ученых была встречена сотрудниками ОИЯИ далеко не однозначно. Молодой в то время, но уже подавший большие надежды физик – теоретик, а в настоящее время научный руководитель ОИЯИ Кадышевский, например, говорил « Наш менталитет не способствует длительному существованию подобного клуба». И как в воду глядел. Через пару лет клуб приказал долго жить. Тем не менее, по примеру нашего клуба был организован Клуб Молодых Ученых в Новосибирском Академгородке, просуществовавший до 1968 – го года и закрытый, на сколько мне помнится, из – за того, что он организовал выступление опального барда Александра Галича. В Дубне я приятельствовал также с сыном Бруно Максимовича Джилем, который в это время был молодым специалистом в ОИЯИ. Помню, мы неоднократно пересекались с ним как в общежитии ОИЯИ, так и в двухэтажном коттедже, принадлежавшем Бруно Максимовичу. Кстати говоря, там я познакомился с их мамой – женой Бруно Максимовича, шведкой по присхождению. Коттедж по тому времени казался прямо — таки огромным. Но когда весной 2005 – го года я приезжал на встречу с оставшимися работать в ОИЯИ сокурсниками, он произвел на меня существенно меньшее впечатление. Второй его сын рос можно сказать оболтусом. Однако это отнюдь не помешало ему в годы перестройки стать успешным предпринимателем. В частности, он является хозяином большой конюшни в Дубне. После защиты дипломной работы я планировал поступить в аспирантуру к профессору Смородинскому. Однако, не возлюбивший меня завкафедрой специальности «экспериментальная ядерная физика», Тер – Мартиросян воспротивился этому. И я стал по рекомендации Бруно Максимовича Понтекорво устраиваться на работу в ОИЯИ, связанную с расчетом пузырьковой камеры, используемой для определения свойств элементарных частиц по их пузырчатым следам, оставляемым в среде, заполняемой эту камеру, хотя при этом мне грозила перспектива потерять московскую прописку. Однако на работу меня не взяли, хотя других ребят из моей группы, тоже проходивших практику в ОИЯИ, взяли. И это несмотря на то, что в отдел кадров, несмотря на хромоту, полученную во время падения с велосипеда, опираясь на палочку, приходил хлопотать за меня Бруно Максимович. Помню, он страшно ругался в отделе кадров, говоря с итальянским акцентом «Черть побери! До каких пор отдел кадров будет рами командовать учеными!? Когдя же набор сотрудников будет учеными ОИЯИ!?» Но это был глас вопиющего в пустыне. В жизни мне посчастливилось общаться с очень многими яркими личностями. Об этом заинтересованный читатель может узнать на сайте XXL3.ru/ в моей странице (материал «Мои научные одессеи»). Однако, Бруно Максимович Понтекорво — один из самых ярких их них.

    Валерий Мандросов, Москва, конец лета 2006 – го года.

    Источник: http://www.kosmofizika.ru/history/persons/pontekorvo.htm

    Ещё раз о физике Бруно Понтекорво

    Бруно Максимович Понтекорво, итальянский и советский физик

    01:21 am — Ещё раз о физике Бруно Понтекорво

           У автора этих строк осталось мало однокурсников по Горьковскому государственному университету (выпуск физиков 1960 года), с кем всё ещё поддерживается связь по переписке, изредка – по телефону. Один из них – АВС (назовём его инициалами подлинных имени и фамилии), получивший в 1960 году направление на работу в Дубну Московской области, в Объединённый институт ядерных исследований – ОИЯИ (до 1956 года – Институт ядерных проблем).

        Как-то я спросил АВС в письме, жив ли физик Бруно Понтекорво (БП), происходивший из еврейской семьи в Италии.

    Кстати, он в середине семидесятых годов рецензировал кандидатскую диссертацию моего друга по УХН (ультрахолодным нейтронам). В ответ АВС поведал мне всю историю жизни учёного-иностранца.

    Нравственно чистым и честным, всегда умным и немного наивным представился мне Бруно Максимович по полученным записям…

    На фото: физик Бруно Понтекорво

    Ветеран уступает дорогу молодому

       Вот как выглядит биография БП по Большой Советской энциклопедии (БСЭ), том 20:

          Понтекорво Бруно Максимович родился в 1913 году в Пизе (Италия), советский физик, академик АН СССР (1964), член-корреспондент (1958). После окончания Римского университета работал там же в группе Энрико Ферми, затем в Институте радия. В 1940-1950 гг работал в США, Канаде, Великобритании.

          В 1950 году переехал в СССР. С 1950 года работал в Институте ядерных проблем, с 1956 г – в ОИЯИ (Дубна). Основные труды по замедлению нейтронов и их захвату ядрами. Ленинская премия в 1963 году, Государственная премия в 1954 году, награждён 2 орденами Ленина, 3 другими орденами, а также медалями.

           Первое знакомство с маститым учёным и тогда уже член-кором АН СССР у АВС состоялось сразу по приезде в Дубну, что называется, «на свежем воздухе».

    Однажды молодой выпускник ГГУ в нарушение правил личной безопасности вышагивал по одной рельсине железнодорожного пути, проходившего через жилой массив и институт. Это сейчас на рельсы постоянно садятся или ложатся в знак плохой жизни.

    А тогда по ним просто ходили: рельсы оказались кратчайшим путём от дома до работы и обратно.

     И вот как-то навстречу АВС на той же «железяке» балансировал уже немолодой, смуглый и худощавый человек с длинными ногами и большим носом.

    Они приветливо улыбнулись друг другу, и ветеран-физик (это был БП) первым уступил дорогу новичку из провинции.

    Уважение к молодёжи или привычка человека высокой культуры? Так или иначе смежная научная проблематика сведёт их близко уже скоро-скоро.

    «У нас героем становится любой»

          И всё же самой интересной в записях АВС оказалась расшифровка фразы из БСЭ: «В 1950 году переехал в СССР». Это сейчас просто: оформил визу, купил билет, сел в самолёт или поезд. Во времена «железного занавеса» было всё сложнее…

        Соединённые Штаты Америки, 1940-е годы. Тогда руководители американского атомного проекта отказались привлечь БП к созданию супербомбы. Хотя приятель Бруно Понтекорво Энрико Ферми активно участвовал в том начинании (смотри книгу Лауры Ферми «Атомы у нас дома»).

    Жена-шведка Понтекорво, отец которой состоял в руководстве компартии Швеции, предложила мужу замысловатый план побега из Америки. Который и был реализован. Конечно, не без участия самых компетентных в мире органов, которые в разные годы именовались Чека, ОГПУ, НКВД, КГБ.

        В 1950 году семья Понтекорво выехала из США в Стокгольм якобы в отпуск.

    В столице Швеции супруги сразу оказались единственными пассажирами самолёта ИЛ-12 (советского «Дугласа»), приземлившегося в Финляндии.

    А в стране Суоми «отпускников» уже не один день поджидал небольшой советский лесовоз «Белоостров». На него 37-летний атомщик был зачислен рядовым матросом. Разумеется, под вымышленным именем.

         В городе Ленина ничем не приметное судно встречала большая группа офицеров КГБ, вскоре получивших ордена за свою полезную для государства работу.Офицер КГБ, возглавивший операцию по организации бегства физика, который мог хоть что-то знать из американских атомных секретов, стал Героем Советского Союза.

         Есть ли об этом подробнее что-то в современном Интернете? Признаться,ничего нового мы здесь не представим…

    Когда свинец – вовсе не металл

          Увы, большими атомными секретами прибывший итальянец не обладал. Да и доверия полного к нему не было: в те годы подозрительность преобладала при оценке кадров. Так что БП не попал работать в Сарово Горьковской (ныне Нижегородской) области, где ковалось советское атомное оружие.

         В Дубне оказавшийся неспокойным человеком, но чрезвычайно грамотным учёным, Бруно Понтекорво быстро стал любимцем коллектива.

    Каждый диспут или семинар с его участием превращался в живой разговор, в котором неизменно находились ответы на вопросы: «Что, где, когда и почему?».

    При выступлениях он сильно размахивал длинными руками, дёргался и как бы больше других занимал места в помещении..

             Однажды Максимыч на семинаре сцепился с директором института, партийным ставленником Мещеряковым. Последний, потерпев поражение в научном споре, обозвал учёного предателем своей родины, той, итальянской. Обиженный «Дон-Кихот», тогда едва владевший русским языком, только и смог выкрикнуть от гнева в ответ: «Свинец Ви!». Не сразу, но до всех дошёл «перевод»: «Свинья Вы!»…

    Удивлялся, что и на «зебре» давят пешеходов

        Бруно Понтекорво был неутомим и энергичен не только на работе, но и в часы досуга. Он увлечённо играл в теннис, гонял на велосипеде (да ещё сидя в седле задом наперёд, как мой друг АВС), занимался подводной охотой. И впервые внедрил в городе ученых атомщиков водяные лыжи. Потом Дубна воспитала в этом виде спорта двух чемпионов мира и нескольких призёров.

          Наивный иноземец в советской среде обитания, наверное, и впрямь выглядел настоящим Дон-Кихотом. Ведь он возмущался многим по поводу или без повода. Например, его возмущали правила движения на перекрёстках, когда пешеходов бесцеремонно давят и на зеленом свете.

          Когда в Дубне прокатилась волна велосипедных краж, Максимыч предложил наказывать вора пятикратной стоимостью велосипеда. При этом одну стоимость его вносить в детский фонд города, ещё одну – на укрепление городского отдела милиции.

           В конце концов столь желанный для советской науки иммигрант, наблюдая советское бытие, открыто стал оппозиционером. Потому что время от времени открыто восклицал: «Так жить нельзя!».

          В 1970-е годы прошёл слух, что академика А.Д.Сахарова якобы хотят убить «арабские террористы» за его протест в 1973 году против поставок советского оружия в Египет. Тогда Понтекорво не побоялся прийти к президенту АН СССР и открыто заявить, что эти слухи – провокация тех, кто сам готовит физическое устранение строптивого Сахарова.

    Эпилог

        Бруно Понтекорво скончался в сентября 1993 года в возрасте 80 лет, проводя много времени в излюбленной Италии. Последние 15 лет он страдал болезнью Паркинсона. И его прах был похоронен в двух местах: как в Дубне, так и в Риме

              Тогда ещё была жива его первая жена. Сожалела ли она к тому времени, что много лет назад сделала выбор для себя и мужа в пользу «самого справедливого строя?».

       Учёный успел застать время «перестройки» в СССР и «новостройки» в России. Новые руководители института были уже не партфункционерами, а коммерсантами. И проводили такие далёкие от физики операции, как переправка за границу лесоматериалов.

    Геннадий Егоров по неопубликованной рукописи АВС от 1998 года.

    Сетевая версия от мая 2012 года

    Источник: https://g-egorov.livejournal.com/114436.html

    Бруно Максимович Понтекорво, итальянский и советский физик

    Бруно Максимович Понтекорво, итальянский и советский физик

    Немного фактов биографии

    Выдающаяся научная деятельность

    Бруно Максимович Понтекорво является талантливым советским и итальянским физиком 20-го столетия, ставший обладателем Сталинской премии.

    Немного фактов биографии

    Бруно Понтекорво родился в итальянском приморском городке Марина-ди-Пиза. Произошло это 22 августа 1913 года. Его родители Массимо и Мария Понтекорво создали большую семью, в которой было восемь детей.

    Семья была очень благополучной, ее глава являлся собственником текстильного производства, на котором было задействовано более тысячи работников. Сам Массимо имел еврейское происхождение.

    Получив превосходное образование в Римском университете, Бруно в 1933 году стал одним из научных сотрудников Энрико Ферми. Известный физик окружил себя способными молодыми исследователями, так называемыми «Ребятами с улицы Панисперна».

    Спустя год молодой Понтекорво принял деятельное участие в опыте своего наставника, в результате которого были описаны свойства тепловых нейтронов, что, в свою очередь, обусловило открытие ядерного деления.

    В итоге, Бруно стал одним из обладателей патента «Ребят». Он получил должность временного ассистента в Королевском институте физики, а также в университете Рима.

    Чуть позже его имя, как и имя Ферми и Разетти, было названо в числе соавторов фундаментального эксперимента с тепловыми нейтронами.

    В 1940 году Понтекорво женился. Его избранницей стала девушка шведского происхождения по имени Марианна. Она работала няней в Париже.

    В заключительные годы жизни у Бруно Максимовича прогрессировало заболевание Паркинсона. Он окончил свой жизненный путь 24 сентября 1993 года в российской Дубне. Тело было предано огню, и, как завещал сам Понтекорво, его прах развеяли в Риме и Дубне.

    Спустя два года после смерти выдающегося ученого Объединенный институт ядерных исследований учредил премию, вручаемую ежегодно и названную в честь Бруно Понтекорво его именем. Награда присуждается талантливым исследователям-физикам в сфере элементарных частиц.

    Выдающаяся научная деятельность

    В середине 30-х Понтекорво на целый год отправляется в столицу Франции для работы в лаборатории Жолио-Кюри. Цель работы – исследование процессов столкновений нейтронов и протонов. Именно здесь, во Франции, Понтекорво становится приверженцем коммунистических идей, верность которым сохранит до конца своих дней.

    Деятельность Понтекорво в лаборатории Жолио-Кюри была плодотворной. Сотрудничая с французским коллегой Андре Лазара, ученый обратил внимание, что Жолио-Кюри занимается изучением рентгеновского излучения, когда нейтроны и протоны из возбужденного состояния возвращаются в основное состояние.

    Также физик заметил, что часть изомеров не превращается в другие элементы. Это давало возможность более широкого использования рентгеновских лучей в медицинской сфере.

    В результате своих открытий, Бруно Понтекорво стал обладателем стипендии Карнеги-Кюри, а Национальный центр научных открытий (Франция) стал финансировать его исследования.

    Известно об участии Понтекорво в экспериментальных исследованиях, благодаря которым зародилась нейтронная физика. Опыты были посвящены изучению бомбардировок различных частиц, замедления нейтронов, а также их захвата атомными ядрами и др.

    В период 1936-1940 гг Понтекорво продолжал работать во Франции, в Институте радия. После этого был переезд в США, а после – в Канаду (1943-1948).

    В 1948 году судьба привела талантливого физика в Англию, где он до 1950 года проводил работы в засекреченном Атомном центре (Харуэлл). А далее был переезд в Советский Союз.

    Местом работы Бруно Понтекорво стала закрытая ядерная лаборатория (Дубна, Подмосковье).

    В 1956-м здесь был создан Международный Объединенный институт ядерных исследований, где ученый-физик продолжил свою успешную деятельность.

    Прибыв в СССР, Понтекорво вел достаточно закрытый образ жизни. Как правило, его сопровождала охрана. Однако с течением времени ученый вышел из тени, стал бывать на многочисленных международных симпозиумах, а также посещать Италию.

    Одной из научных заслуг Понтекорво является разработанный им метод нейтронного каротажа, прилагаемый к работам по обнаружению нефтеносных источников. Также физик экспериментально доказал, что нейтрино по свойствам нельзя отождествлять с антинейтрино. Проводились исследования на тему участия нейтрино в формировании звезд. Бруно Максимович Понтекорво дважды получал орден Ленина.

    Источник: https://sciterm.ru/spravochnik/bruno-maksimovich-pontekorvo-italyanskij-i-sovetskij-fizik/

    Booksm
    Добавить комментарий