Августин о платоновских идеях и о памяти

Память — это путь к истине

Августин о платоновских идеях и о памяти

Платон считал, что разум — это око, которое видит, если ему не мешают извне. Августин считал, что душа — это око, которое видит только тогда, когда благодать дает ему силы изнутри. Это не диалектические аргументы, а разговор души с Богом, который, по Августину, есть источник всякой мудрости.

В онтологическом доказательстве существования Бога Ансельм Кентерберийский использует подлинные аргументы Августина. Понятие о совершенном может исходить только от самого совершенного, то есть само понятие о совершенном свидетельствует, что совершенное существует.

В любом другом контексте, кроме учения Августина о душе, этот аргумент становится непонятным и бессмысленным.

Если Фома Аквинский доказывает существование Бога, рассматривая природу мира, то Ансельм Кентерберийский и Декарт берут за исходную посылку то, что личность воспринимает самое себя как нечто конечное и бренное.

Опыт конечного и бренного предусматривает бесконечное и вечное в качестве воображаемого контраста. Только наличие совершенного может убедить меня в моем несовершенстве, говорит Декарт. В его «Размышлениях о первой философии» (Meditationes de prima philosophia.

1641) нам слышится мощный голос Августина.

Мысли Августина о памяти — memoria — как самосознании и источнике знаний — несомненно связаны с Платоном и его учением об anamnesis. Но христианин Августин не может принять утверждение Платона о предсуществовании души в качестве ключа памяти. Тем не менее, в своих ранних работах он почти готов принять платоновское учение о душе, настолько, что потом сам поправляет себя в «Пересмотрах».

Авустин без конца задается вопросом, где он находился до своего рождения (Исп. I. 6).

Он не может согласиться с образом ротационного порядка, при котором душа видит, забывает, вспоминает по мере того, где она находится в процессе реинкарнации.

И все-таки он считает, что учение о памяти — самое интересное во всем платонизме. То, что у Платона объясняло, каким образом человек мог получать знание об идеях, у Августина стало учением о сознании.

Метопа поставляет материал для «мышления» (cogitatio), которое перерабатывает то, что она получает (Рассужд. на Еванг. от Иоан. 23,11). В исходной точке она охватывает и знание, полученное из понятий. Память похожа на огромные палаты с укромными закоулками и тайниками (Исп. X. 8 и 17). Там хранятся собранные и рассортированные впечатления и понятия.

Там лежат и законы математики (Исп. X, 12). То же касается и счастья, и Бога мы находим их сначала в памяти и только потом встречаемся с ними. Воспоминания можно вызывать одно за другим, и прятать их тоже одно за другим. Можно вспоминать радости и печали. И если воспоминание о счастье может приносить боль, то и воспоминание о боли может приносить радость (Исп.

X. 14).

Таким образом, воспоминания — это не самое память; они обеспечивают нам доступ ко всему нашему опыту — и чувственным впечатлениям, и движениям души, и знанию. Memoria обладает протяжением, которое является предпосылкой любого понимания.

Это не только пространственное, но и временное протяжение, достаточно большое, чтобы мы могли удерживать происходящее, пока оно происходит. Протяжение дает нам возможность прокручивать картины вперед и назад так, что мы можем понимать свойства и масштаб вещей. Учение Августина о памяти касается не столько прошлого, сколько настоящего.

Из памяти проистекает все то, что мы знаем, но о чем не задумываемся. Память о настоящем куда более обширна и глубока, чем то, что мы помним о прошлом.

Математические законы и все понятия, не имеющие осязаемой связи с внешним миром, берутся нами из памяти.

Так и Менон в одноименном диалоге Платона помнит, строго говоря, вечные истины, а не только то, что принадлежит прошлому. Память, в понимании Августина, лишь частично связана с жизнью индивидуума.

Напротив, Августин пользуется памятью, чтобы объяснить, каким образом совершенно разные люди могут считать истиной одно и то же.

Бог тоже постоянно присутствует в нашей памяти, и мы просвещаемся о Нем через «внутреннего учителя». Помнить Бога — совсем не то же самое, что помнить какую-нибудь старую картину; это значит помнить что-то, что всегда «целиком присутствует во всем» (ubique totus).

Бог присутствует во всех вещах, но только человек через память может присутствовать в Боге. Следует заметить: речь идет не о том, что правильное мышление рано или поздно может привести к Богу. Правильное мышление уже опирается на «просвещение» Бога и Его премудрость.

Ибо Бог есть первопричина жизни души, так же как душа есть первопричина жизни тела. Поэтому дело не в том, чтобы доказать Его существование, а в том, чтобы найти Его. Ибо Он есть «Свет, освещающий сердце мое; Хлеб для уст души моей, Сила, оплодотворяющая разум мой и лоно мысли моей» (Исп. 1,13).

Вот почему память — единственный надежный способ приблизиться к Богу.

Кроме того, память наличествует сама по себе (Исп. X, 16).Она может частично охватить собственный объем и смотреть на себя извне. Как самосознание, память интуитивна и мгновенна. Она — важнейшее содержание самой себя (О Троице, X, 11). На самом деле помню я, но я помню не все. Я не полностью распоряжаюсь собой (Исп.

X, 8). Таким образом, я, думающий, и то, что я думаю, совсем не одно и то же (О Троице, X, 4). Ибо я могу помнить, что что-то забыл, и могу забыть, что я что-то помню. И все-таки, источники «всеобщего согласия» (consensus omnium) находятся в памяти. Иначе почему все люди имеют одни и те же разумные знания? (О своб. реш. II,8).

Учение о памяти пересекается и конкурирует с другой теорией Авустина, которой мы уже касались, а именно с учением о Божественном «просвещении» познания — iiluminatk). «Ты не осветил еще мрака, в котором я пребывал» (Исп. VII, 1).

В книге «Пересмотры», написанной в зрелом возрасте, Августин отказывается от memoria в пользу illuminatio (Переем. I, 4). Теперь он говорит, что люди едины скорее потому, что все они владеют частицей света истины, чем потому, что они когда-то знали все, но потом это забыли.

«Свет очей моих, — и того нет у меня» (Пс. 37,11). «Ибо он был внутри, а я жил вовне» — intus enim erat, ego autem foris (Исп. VII, 7). Учение об illuminatb рано возникает в творчестве Августина. Первый раз о нем говорится в трактате «О блаженной жизни» (4, 35) и вскоре после того в «Монологах» (II, 20).

Но только в поздних работах оно становится доминирующим и принимает на себе все больше функций памяти.

С помощью библейских цитат явно легче обосновать учение об illuminatb, чем учение о memoria. В трактате «О Троице» все эти мотивы собраны воедино: «Мы просвещаемся, когда становимся частью Слова, то есть в той жизни, которая есть свет человеческий» (IV, 2).

Но это не значит, что Августин вместе с учением о памяти отодвигает в сторону и весь неоплатонизм, потому что сама идея об истинности знания, которое зависит от источника света, принадлежит Платону.

Здесь толкования на Пролог Иоанна сталкиваются с философским прочтением платонизма (Исп. VII, 9; О граде Бож. X, 2). Ибо Христос, который есть «премудрость» Божия и Слово (verbum) Божье, — это свет, посланный в темноту.

Чтобы подтвердить, что Слово стало плотью и обитало с нами (Иоан. 1,14), Августину приходится обращаться к сочинениям платоников.

Только свет и просвещение им делают возможным постижение вечных истин. Бог вносит свой вклад в человеческое познание, просвещая неизменяемые предметы мысли.

Августин называет Бога «Отцом света мысли»: pater intelligibilis lucis и «Отцом нашего просвещения»: pater illuminationis nostrae, как это звучит во вступительной молитве к «Монологам».

«Просвещение» не только усиливает человеческие способности к познанию, но показывает людям их самые ценные и необходимые объекты так же, как солнце показывает глазу все видимое (О Троице, XII, 15; Письма, 120, 2). Уже в «Монологах» Августин использует платоновскую модель подобия солнцу.

Отсюда идет основная аналогия между солнцем и видимым, премудростью Божией и воображаемым. Дух называется оком души (Рассужд. на Еванг. от Иоан. 35, 3). Таким образом Бог — и соучастник нашего познания, и присутствует в нем. Возможно, незнание объясняется нашими собственными потемками (Исп. X. 5). Ибо только чистое сердце может увидеть то, что показывает свет (Монол. I, 6).

Метопа — это «желудок души» — venter animi ( Исп. X, 14). Memoria охватывает все, что содержится «внутри» — intus, а не «вовне» — foris. Августин полагает, что внутреннее лучше внешнего.

Многое указывает на совпадение между cogito Декарта и различными высказываниями Августина о сомнении и самосознании. Начиная с его первых работ, в которых он выступал против скептиков (Монол. II, 1; Об ист. рел.

39,73), и до самых последних (О граде Бож.

XI, 26; О Троице, X, 10 и XV, 12) главной темой для Августина является неискоренимый и несомненный характер самосознания, Нельзя отрицать существование сознания, тем самым одновременно не подтверждая его. Никто не может сомневаться в собственном существовании.

Он говорит Jam dubitatio ubi nisi in animo est? — «Где есть сомнение, как не в душе?» (Об учит. 3). Во всем, что находится вовне, можно сомневаться, но не во внутреннем, не в самосознании. Поэтому Августин считает, что внутреннее — это условие для внешнего.

Нельзя же сделать несомненное зависимым от сомнительного!

, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник: https://progs-shool.ru/avgustin-bespokojnoe-serdce/636-pamyat-yeto-put-k-istine.html/5

Августин о платоновских идеях и о памяти

Августин о платоновских идеях и о памяти

Определение 1

Аврелий Августин – ($354 – 430$) ключевая фигура в христианской философии, теолог, представитель патристики, основатель августинизма, ордена августинцев.

Взгляды и труды Августина подготовила предшествующая традиция христианской мысли и латинской патристики. Учение Блаженного Августина – кульминация всей патристики.

Многие части его жизни восходят к автобиографии «Исповедь». Самый значительный и монументальный труд «О Граде Божьем».

Известно, что к христианству он шёл через неоплатонизм, скептицизм, и был обращён в веру Василием Великим.

В произведении «Исповедь» Августин обращается к Богу, рассказывая о проделанном пути, который суждено пройти каждому: от несовершенства к Человеку.Человек исповедуется перед Богом, которому известно о нем все, перед которым открыта его совесть.Но нужна она не Творцу, а самому человеку, чтобы вербализовать прожитую жизнь.

Тема памяти

В десятой книге «Исповеди» Августин затрагивает тему памяти.

Память состоит не из чувственных предметов, а из их образов, моментально возникающих перед умственным взором того, кто о них вспомнил.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

В распоряжении человека все, что он может воспринимать чувствами, все, за исключением забытого. В этом месте он встречается с самим собой и начинает вспоминать, что он совершал, когда, где и что ощущал в то время, и каким образом это совершал.

Там находятся все его занния, которые человек получил в процессе постижения свободных наук, и те знания, кторые еще не забыл. Мы заключаем в себе не образы, а сами предметы. Все находятся в памяти, причем ею удержан не образ предмета, а самый предмет

Замечание 1

Чтобы что-либо вспомнить, человек использует силу своей памяти, при помощи которой он в состоянии найти и назвать нужный образ. Душевные состояния находятся на хранении в памяяти

Память и есть душа, ум. Августин называет память «желудком» души, а радость и печаль — пищей.

Образы содержатся в памяти.

«Я называю образ солнца — и он находится в моей памяти; я вспоминаю не образ образа, а самый образ, который и предстает при воспоминании о нем. Я говорю «память» и понимаю, о чем говорю. А где могу я узнать о ней, как не в самой памяти? Неужели и она видит себя с помощью образа, а не непосредственно?»

Говоря о забывчивости , мы также извлекаем понятие о ней из своей памяти.

«Но если мы удерживаем в памяти то, о чем вспоминаем, то, не помни мы, что такое забывчивость, мы никак не могли бы, услышав это слово, понять его смысл; о забывчивости, следовательно, помнит память: наличие ее необходимо, чтобы не забывать, и в то же время при наличии ее мы забываем. Не следует ли из этого, что не сама забывчивость присутствует в памяти, когда мы о ней вспоминаем, а только ее образ, ибо, присутствуй она сама, она заставила бы нас не вспомнить, а забыть».

Человек хранит как целостный образ в памяти и самого себя. «Вот я, помнящий себя, я, душа.

Неудивительно, если то, что вне меня, находится от меня далеко, но что же ближе ко мне, чем я сам? И вот я не могу понять силы моей памяти, а ведь без нее я не мог бы назвать самого себя». В памяти есть все, что только было в душе.

Далее Августин рассуждает о возможности пренебрежения памятью ради прикосновения к Творцу.

Мы знаем о Боге лишь потому, что уже причастны к нему. Он есть в нашей памяти.Таким образом, в памяти мы не имеем дело с тем же, что переживали когда-то. Это то, с помощью чего человек реконструирует себя, свой образ. Только так появляется сам человек. Память позволяет ему посмотреть на себя со стороны, встретиться с самим собой. Без нее человек не в состоянии себя назвать.

Влияние Платона

Мировосприятие Августина – чуткая и осмысленная компиляция христианского учения с античной философией, неоплатонизмом.

При помощи этого учения он осмысливал проблемы мироздания. В философии он видел средство доказательства истинности религии.

Замечание 2

Фундамент его теологии –учение Платона и неоплатоников. Августин считал, что именно данные философские концепции способны решить поставленные проблемы.

Августинианский вариация философии Патона об идеях – христианский платонизм, полагался в богословском и персоналистическом смысле. Августин говорил, что в Боге находится идеальный образ реального мира. У Августина, как и у Платона имеется два мира, один идеальный в Боге, другой реальный – в мире, который возник при помощи воплощения идеи в материю.

Блаженный Августин был солидарен с традицией греческой философии и не отрицал, что смысл человеческого существования заключен в счастье, которое определяется философией. Счастье постигатся только лишь в Боге. Через познание Бога и через испытания души можно достичь человеческого счастья.

Мысля в стиле Платона, Августин предлагает полагать душу спиритуалистически. Душа есть субстанция, самобытная, не телесная. Она не имеет ничего материального, а имеет только функцию мышления, памяти и воли, отличаясь от тела совершенством.

Это характерное понимание души в античной философии. Августин моделирует ее в свете христианской религии и дополняет важную особенность – совершенство души исходит от Бога, она близка к нему и бессмертна.

О душе имеется определенное знание, с помощью души мы познаём высшую идею блага, идею Бога.

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/srednevekovaya_filosofiya_kak_sintez_hristianskogo_ucheniya_i_antichnoy_filosofii/avgustin_o_platonovskih_ideyah_i_o_pamyati/

Booksm
Добавить комментарий